Лю Чунлань с размаху грохнулась на пол, и острые стеклянные крошки въелись прямо в её ладони. Из горла вырвался дикий, оглушительный визг:
Лю Чунлань с размаху грохнулась на пол, и острые стеклянные крошки въелись прямо в её ладони. Из горла вырвался дикий, оглушительный визг:
— А-а-а-а-а-а! Линь Ваньи, ты совсем страх потеряла! Ты вообще ничего не боишься! Мэйцзюнь, доченька, посмотри на мои руки! Всё в крови!
— А-а-а-а-а-а! Линь Ваньи, ты совсем страх потеряла! Ты вообще ничего не боишься! Мэйцзюнь, доченька, посмотри на мои руки! Всё в крови!
Ван Мэйцзюнь побледнела от ужаса. Она ринулась было поднять мать, но, увидав кровавую кашу из стекла и кожи, брезгливо отпрянула. Схватив веник, она долго расчищала пятачок вокруг Лю Чунлань, после чего, обмотав руки полотенцем, кое-как вытащила мать из опасной зоны.
Ван Мэйцзюнь побледнела от ужаса. Она ринулась было поднять мать, но, увидав кровавую кашу из стекла и кожи, брезгливо отпрянула. Схватив веник, она долго расчищала пятачок вокруг Лю Чунлань, после чего, обмотав руки полотенцем, кое-как вытащила мать из опасной зоны.
Лю Чунлань, захлёбываясь плачем от боли, сыпала проклятиями на невестку:
Лю Чунлань, захлёбываясь плачем от боли, сыпала проклятиями на невестку:
— Дрянь! Какая же ты дрянь, Линь Ваньи! Я твоя свекровь, я твоя мать! Как ты смеешь так со мной поступать?! Гадина змеиная, ты что, укокошить меня вздумала?!
— Дрянь! Какая же ты дрянь, Линь Ваньи! Я твоя свекровь, я твоя мать! Как ты смеешь так со мной поступать?! Гадина змеиная, ты что, укокошить меня вздумала?!
Линь Ваньи, скрестив руки на груди, вальяжно прислонилась к стене:
Линь Ваньи, скрестив руки на груди, вальяжно прислонилась к стене:
— А как я с вами поступила? Золовка прекрасно всё видела: вы первая полезли драться. Что такое? Вам, значит, распускать руки можно, а мне защищаться нельзя?! Мама, это по каким же законам?!
— А как я с вами поступила? Золовка прекрасно всё видела: вы первая полезли драться. Что такое? Вам, значит, распускать руки можно, а мне защищаться нельзя?! Мама, это по каким же законам?!
Лю Чунлань корчилась и стенала от боли, а Ван Мэйцзюнь подливала масла в огонь:
Лю Чунлань корчилась и стенала от боли, а Ван Мэйцзюнь подливала масла в огонь:
— Что бы ни произошло, она твоя старшая! Линь Ваньи, ты совершила страшный грех перед предками! А ну живо упала на колени перед матерью и моли о прощении! Иначе я сейчас же наберу Ван Хао, и посмотрим, как он спустит с тебя шкуру!
— Что бы ни произошло, она твоя старшая! Линь Ваньи, ты совершила страшный грех перед предками! А ну живо упала на колени перед матерью и моли о прощении! Иначе я сейчас же наберу Ван Хао, и посмотрим, как он спустит с тебя шкуру!
Вместо ответа Линь Ваньи сама вытащила телефон и набрала мужа:
Вместо ответа Линь Ваньи сама вытащила телефон и набрала мужа:
— Ван Хао, хватит от меня прятаться! Если не вернёшься немедленно, я забью твою мамочку до смерти. Твоя сестрица требует, чтобы ты срочно приехал и восстановил справедливость!
— Ван Хао, хватит от меня прятаться! Если не вернёшься немедленно, я забью твою мамочку до смерти. Твоя сестрица требует, чтобы ты срочно приехал и восстановил справедливость!
Ван Хао прилетел домой запыхавшийся и перепуганный. Лю Чунлань тут же сунула ему под нос окровавленные ладони:
Ван Хао прилетел домой запыхавшийся и перепуганный. Лю Чунлань тут же сунула ему под нос окровавленные ладони:
— Сынок, посмотри! Ты только глянь! Вся эта стеклянная крошка — дело рук Линь Ваньи! Она намеренно вогнала её мне в руки! Ты представляешь, какая она тварь?! Она же меня в гроб загнать хочет!
— Сынок, посмотри! Ты только глянь! Вся эта стеклянная крошка — дело рук Линь Ваньи! Она намеренно вогнала её мне в руки! Ты представляешь, какая она тварь?! Она же меня в гроб загнать хочет!
Ван Хао перевёл растерянный взгляд с матери на жену. Но прежде чем он успел открыть рот, Линь Ваньи опередила его:
Ван Хао перевёл растерянный взгляд с матери на жену. Но прежде чем он успел открыть рот, Линь Ваньи опередила его:
— Да, это я всадила ей стекло. И что ты сделаешь, Ван Хао?! Давай разводиться! Если не дашь развод, смотри как бы я и вправду не прибила твою старуху!
— Да, это я всадила ей стекло. И что ты сделаешь, Ван Хао?! Давай разводиться! Если не дашь развод, смотри как бы я и вправду не прибила твою старуху!
Готовые сорваться упрёки застряли у Ван Хао в горле. Он судорожно сглотнул и с заискивающей улыбкой произнёс:
Готовые сорваться упрёки застряли у Ван Хао в горле. Он судорожно сглотнул и с заискивающей улыбкой произнёс:
— Ваньи, что ты такое говоришь?.. Я ведь знаю, какая ты на самом деле. У тебя такой кроткий, добрый нрав! Разве могла ты нарочно поранить маму стеклом? Я верю тебе! Наверняка мама сама по неосторожности упала, правда?
— Ваньи, что ты такое говоришь?.. Я ведь знаю, какая ты на самом деле. У тебя такой кроткий, добрый нрав! Разве могла ты нарочно поранить маму стеклом? Я верю тебе! Наверняка мама сама по неосторожности упала, правда?
— Ван Хао! — Лю Чунлань вылупилась на сына, не веря собственным ушам. — Я же тебе русским языком говорю: это она меня толкнула! Твоя сестра стояла рядом и всё видала своими глазами! Не веришь — спроси у неё!
— Ван Хао! — Лю Чунлань вылупилась на сына, не веря собственным ушам. — Я же тебе русским языком говорю: это она меня толкнула! Твоя сестра стояла рядом и всё видала своими глазами! Не веришь — спроси у неё!
Не дожидаясь ответа брата, Ван Мэйцзюнь закричала во весь голос:
Не дожидаясь ответа брата, Ван Мэйцзюнь закричала во весь голос:
— Да, Хао-цзы, я подтверждаю! Линь Ваньи сперва грохнула стакан о пол, а потом толкнула маму прямо на осколки! Мама ни капли не врёт!
— Да, Хао-цзы, я подтверждаю! Линь Ваньи сперва грохнула стакан о пол, а потом толкнула маму прямо на осколки! Мама ни капли не врёт!
Ван Хао будто оглох. Смерив сестру ледяным взглядом, он неожиданно рявкнул на неё:
Ван Хао будто оглох. Смерив сестру ледяным взглядом, он неожиданно рявкнул на неё:
— Ты что за дочь такая?! Мать вся в крови стекает, а ты даже не думаешь везти её в больницу?! Стоишь тут и только ссоры раздуваешь! Я смотрю, старшая сестра, тебе совсем делать нечего?!
— Ты что за дочь такая?! Мать вся в крови стекает, а ты даже не думаешь везти её в больницу?! Стоишь тут и только ссоры раздуваешь! Я смотрю, старшая сестра, тебе совсем делать нечего?!
Ван Мэйцзюнь опешила, решив, что у неё галлюцинации:
Ван Мэйцзюнь опешила, решив, что у неё галлюцинации:
— Хао-цзы... Твоя жена толкнула мать! Ты её не наказал, не отругал, даже пальцем не тронул, а виноватой делаешь меня?! Ты что, совсем из ума выжил?!
— Хао-цзы... Твоя жена толкнула мать! Ты её не наказал, не отругал, даже пальцем не тронул, а виноватой делаешь меня?! Ты что, совсем из ума выжил?!
— С мозгами у меня всё в порядке! — отрезал Ван Хао. — Я верю своей жене! А вот вы за моей спиной сколько раз измывались над Ваньи?! С какой стати мне верить вам?!
— С мозгами у меня всё в порядке! — отрезал Ван Хао. — Я верю своей жене! А вот вы за моей спиной сколько раз измывались над Ваньи?! С какой стати мне верить вам?!
— Да я... — попыталась возразить Ван Мэйцзюнь, но брат грубо перебил её:
— Да я... — попыталась возразить Ван Мэйцзюнь, но брат грубо перебил её:
— Хватит болтовни! Я срочно везу маму в больницу, с неё кровь хлыщет, нужно немедленно перевязать!
— Хватит болтовни! Я срочно везу маму в больницу, с неё кровь хлыщет, нужно немедленно перевязать!
Он протянул руки, чтобы поднять Лю Чунлань, но старуха заупрямилась и не сдвинулась с места:
Он протянул руки, чтобы поднять Лю Чунлань, но старуха заупрямилась и не сдвинулась с места:
— Ван Хао! Это твоя дрянь-жена довела меня до такого состояния! Сегодня она обязана вымолить у меня прощение — на коленях! Иначе я созову всю деревню, чтобы люди своими глазами увидели, что за тварь твоя Линь Ваньи!
— Ван Хао! Это твоя дрянь-жена довела меня до такого состояния! Сегодня она обязана вымолить у меня прощение — на коленях! Иначе я созову всю деревню, чтобы люди своими глазами увидели, что за тварь твоя Линь Ваньи!
Линь Ваньи даже брови не нахмурила. Напротив, она весело похлопала в ладоши:
Линь Ваньи даже брови не нахмурила. Напротив, она весело похлопала в ладоши:
— Отличная идея! Я сама помогу созвать соседей!
— Отличная идея! Я сама помогу созвать соседей!
С этими словами она выбежала к воротам двора и заголосила во весь голос:
С этими словами она выбежала к воротам двора и заголосила во весь голос:
— Люди добрые, сходитесь скорее! Смотрите, злобную свекровь Лю Чунлань невестка избивает! Подходите, рассудите нас по справедливости!
— Люди добрые, сходитесь скорее! Смотрите, злобную свекровь Лю Чунлань невестка избивает! Подходите, рассудите нас по справедливости!
Первой на крик прибежала соседка Чжан Цуйхуа — естественно, снова с пиалой риса в руках. Активно жуя, она восторженно вылупилась на окровавленную старуху:
Первой на крик прибежала соседка Чжан Цуйхуа — естественно, снова с пиалой риса в руках. Активно жуя, она восторженно вылупилась на окровавленную старуху:
— Ой, Чунлань! Неужто тебя и впрямь невестка отходила?! Пресвятые угодники, скольчище крови-то! Страсть какая! Линь Ваньи, да что ж она сделала, что ты её так зверски разделала?!
— Ой, Чунлань! Неужто тебя и впрямь невестка отходила?! Пресвятые угодники, скольчище крови-то! Страсть какая! Линь Ваньи, да что ж она сделала, что ты её так зверски разделала?!
Лицо Лю Чунлань перекосило от стыда и злобы. Она ведь ляпнула про деревню только ради испуга — раньше Линь Ваньи была застенчивой и стыдливой до крайности, ни словечка из избы не выносила, боялась людских пересудов. А тут словно белены объелась! Мало того что закричала на весь двор, так ещё и деревенских зазывает зрелищем насладиться.
Лицо Лю Чунлань перекосило от стыда и злобы. Она ведь ляпнула про деревню только ради испуга — раньше Линь Ваньи была застенчивой и стыдливой до крайности, ни словечка из избы не выносила, боялась людских пересудов. А тут словно белены объелась! Мало того что закричала на весь двор, так ещё и деревенских зазывает зрелищем насладиться.
Но больше всего Лю Чунлань бесило то, что выглядела она проигравшей. Истекающей кровью жертвой! Перед Чжан Цуйхуа и Ван Сюэ она опозорилась по полной программе, ведь годами хвасталась соседям, что невестка при ней даже пикнуть не смеет.
Но больше всего Лю Чунлань бесило то, что выглядела она проигравшей. Истекающей кровью жертвой! Перед Чжан Цуйхуа и Ван Сюэ она опозорилась по полной программе, ведь годами хвасталась соседям, что невестка при ней даже пикнуть не смеет.
Перехватив насмешливый взгляд Чжан Цуйхуа, старуха судорожно запричитала, пытаясь спасти лицо:
Перехватив насмешливый взгляд Чжан Цуйхуа, старуха судорожно запричитала, пытаясь спасти лицо:
— Да не била она меня! Я сама оступилась и грохнулась! Чтоб эта приезжая шавка Линь Ваньи да подняла на меня руку?! Смех да и только!
— Да не била она меня! Я сама оступилась и грохнулась! Чтоб эта приезжая шавка Линь Ваньи да подняла на меня руку?! Смех да и только!
Чжан Цуйхуа отправляла в рот очередную порцию стряпни и откровенно гоготала:
Чжан Цуйхуа отправляла в рот очередную порцию стряпни и откровенно гоготала:
— Ха-ха-ха! Да какая разница, всё равно ты сдулась, Лю Чунлань! Собственную невестку скрутить не смогла — позорище!
— Ха-ха-ха! Да какая разница, всё равно ты сдулась, Лю Чунлань! Собственную невестку скрутить не смогла — позорище!
— Какой ещё позор?! — взвилась Лю Чунлань. — Я что, силушки не имею?! Да я просто связываться с этой тварью не захотела! Чжан Цуйхуа, ты на себя посмотри! Думаешь, я не знаю, как твоя невестка на прошлой неделе изрезала твои лучшие платья и сшила из них попоны для собак?!
— Какой ещё позор?! — взвилась Лю Чунлань. — Я что, силушки не имею?! Да я просто связываться с этой тварью не захотела! Чжан Цуйхуа, ты на себя посмотри! Думаешь, я не знаю, как твоя невестка на прошлой неделе изрезала твои лучшие платья и сшила из них попоны для собак?!
— Ах ты!.. — Чжан Цуйхуа подавилась едой. Аппетит пропал мгновенно. С размаху грохнув пиалу на забор, она уже собралась вцепиться Лю Чунлань в патлы, но её вовремя сцапал за плечи собственный муж, Ван Гоцин:
— Ах ты!.. — Чжан Цуйхуа подавилась едой. Аппетит пропал мгновенно. С размаху грохнув пиалу на забор, она уже собралась вцепиться Лю Чунлань в патлы, но её вовремя сцапал за плечи собственный муж, Ван Гоцин:
— Ты с ума сошла, старая?! У неё руки в крови и стеклянных занозах! Полезешь — сама изранишься!
— Ты с ума сошла, старая?! У неё руки в крови и стеклянных занозах! Полезешь — сама изранишься!
Чжан Цуйхуа с трудом подавила порыв.
Чжан Цуйхуа с трудом подавила порыв.
Тем временем во дворе сбегалась толпа зевак. Линь Ваньи, возвысив голос, обратилась к собравшимся:
Тем временем во дворе сбегалась толпа зевак. Линь Ваньи, возвысив голос, обратилась к собравшимся:
— Люди добрые, рассудите сами! Пока вас не было, свекровь на весь двор вопила, будто это я её избила, требовала, чтобы я на коленях молила о прощении! А как пришла тётушка Чжан, сразу запела, что сама упала! Вот скажите мне, разве это не подлый наговор?! Разве не пользуется она тем, что я сирота из чужих краёв, и заступиться за меня некому?!
— Люди добрые, рассудите сами! Пока вас не было, свекровь на весь двор вопила, будто это я её избила, требовала, чтобы я на коленях молила о прощении! А как пришла тётушка Чжан, сразу запела, что сама упала! Вот скажите мне, разве это не подлый наговор?! Разве не пользуется она тем, что я сирота из чужих краёв, и заступиться за меня некому?!
Чжан Цуйхуа тут же вытянулась на цыпочках, поддакивая:
Чжан Цуйхуа тут же вытянулась на цыпочках, поддакивая:
— Вот-вот, Лю Чунлань! Гнилая ты душа! Всё норовишь невестку извести! А ты, Линь Ваньи, слушай! Эта старая карга ежедневно на всех углах трезвонила, будто ты приезжая бесприданница без роду и племени, и что она вертеть тобой будет как хочет! Век, мол, к родным не отпустит, пока ты ей восьмерых внуков не нарожаешь!
— Вот-вот, Лю Чунлань! Гнилая ты душа! Всё норовишь невестку извести! А ты, Линь Ваньи, слушай! Эта старая карга ежедневно на всех углах трезвонила, будто ты приезжая бесприданница без роду и племени, и что она вертеть тобой будет как хочет! Век, мол, к родным не отпустит, пока ты ей восьмерых внуков не нарожаешь!
— Чжан Цуйхуа-а-а! — Лю Чунлань от ярости налилась пунцовым цветом. — Тебе какое дело до моей семьи?! Чего ты свой нос суёшь?! Да, она приезжая дрянь! Да, она обязана рожать моему роду внуков! В чём я не права, а?!
— Чжан Цуйхуа-а-а! — Лю Чунлань от ярости налилась пунцовым цветом. — Тебе какое дело до моей семьи?! Чего ты свой нос суёшь?! Да, она приезжая дрянь! Да, она обязана рожать моему роду внуков! В чём я не права, а?!
У Цинь, невестка Чжан Цуйхуа, неожиданно подала голос:
У Цинь, невестка Чжан Цуйхуа, неожиданно подала голос:
— Тётушка Лю, а вот тут вы глубоко не правы. Ваньи виновата лишь в том, что вышла замуж так далеко от дома, да в том, что поверила лжи Ван Хао. Никакого греха на ней нет! Мы, сельские невестки, все эти годы своими глазами видели, как жестоко вы над ней измывались!
— Тётушка Лю, а вот тут вы глубоко не правы. Ваньи виновата лишь в том, что вышла замуж так далеко от дома, да в том, что поверила лжи Ван Хао. Никакого греха на ней нет! Мы, сельские невестки, все эти годы своими глазами видели, как жестоко вы над ней измывались!

Комментарии

Загрузка...