– Прости, что разбудила, – слегка гнуся от холодного утреннего ветра, произнесла Кловер.
– Ты...
– Но я так хотела показать тебе скорее...
Она просто не могла ждать до утра. Кловер юркнула в объятия Сонэ и достала из-за пазухи какой-то предмет.
– Это... – прошептала Сонэ, широко раскрыв глаза от удивления.
В маленьких ладошках девочки был цветок. Но это был не тот смрадный, почерневший от скверны цветок, что встречались повсюду. Это был древний цветок, распустившийся ослепительно-белыми, чистыми лепестками. Живой, настоящий цветок.
– Как ты... откуда у тебя это? – пролепетала потрясенная Сонэ.
Кловер подняла на нее взгляд и хихикнула.
– Это мой дар. И... подарок для сестрички.
Девочка вложила цветок в ладонь Сонэ и лучезарно улыбнулась.
– Я принесла его, чтобы подарить тебе. Теперь сестричке станет хорошо.
***
Сонэ зачарованно смотрела на Кловер. Позади девочки стояла ее личная горничная Бельзе, озаряя их обеих мягкой, теплой улыбкой.
Она перевела взгляд с Кловер на Бельзе и лишь сейчас почувствовала, насколько холодным был ветер, обдувавший щеки. Щечки Кловер уже успели остыть и покраснеть от мороза.
– Я возьму ее к себе.
Сонэ неловко, но бережно взяла младшую сестру на руки. Из-за своей мизофобии и врожденной нелюбви к детям Сонэ раньше держала малышей словно охапку хвороста, но сейчас прижала Кловер к груди, осторожно поддерживая под мягкие ручки.
– Тогда я пойду.
Бельзе замялась, затем сделала осторожный шаг вперед и тихо произнесла:
– Леди Сонэ, когда вы носите ребенка на руках, нужно прижимать его к себе, чтобы он чувствовал опору.
Сонэ, продолжавшая держать Кловер на вытянутых руках, словно щенка, моргнула, а затем поправила малышку, как показала горничная. Теперь тело Кловер плотнее прижалось к ее телу.
– Вот так?
– Да.
Бельзе довольно кивнула, отвесила поклон и удалилась, а Кловер, словно довольный котенок, расплылась в улыбке.
Оставшись одна, Сонэ еще мгновение стояла неподвижно, а затем унесла Кловер в комнату. В спальне было намного теплее, чем в коридоре. Но, боясь, что девочка может простудиться, Сонэ тут же понесла ее к своей кровати. Если бы это был кто угодно другой, Сонэ ни за что не позволила бы ему лечь в свою постель.
Тем более ребенку, который только что бегал по саду и даже не умылся. Но сейчас ее это совершенно не волновало. Все внимание Сонэ было приковано лишь к пухлым щечкам, раскрасневшимся от холода, и к белоснежному цветку в ее руке.
– Иди сюда, тебе же холодно.
Укрыв Кловер своим собственным одеялом и закутав ее с головой, Сонэ села рядом. В этот момент в комнату вернулась ее призывное существо – Птица бури Харна, которая до этого отлучилась, и мягко опустилась прямо на голову закутанной в кокон девочке. Маленький сверток и величественная птица на макушке. Картина вышла довольно забавная, но Сонэ было не до смеха.
«Почему?»
Чем дольше она смотрела на цветок в своих руках, тем больше вопросов рождалось в ее душе.
«Почему она любит меня?»
Можно предположить, что Кловер не помнит того случая в раннем детстве, когда Сонэ чуть не причинила ей вред. Но почему она любит ее сейчас?
Сонэ не умела обращаться с людьми тепло и ласково. Сонэ Клаудиан была именно такой – такова уж ее натура. Эта натура лишь на время смягчилась после рождения младшей сестры, но после того, как Сонэ чуть не причинила ей вред своими руками, холод вновь вернулся и пустил глубокие корни. И с тех пор эта проклятая натура прочно укоренилась в ней.
Именно из-за нее, стоило Кловер появиться в поместье Клаудиан, Сонэ ограничивалась лишь тем, что называла ее грязной и изредка бросала на нее взгляд. А разве этого было мало? Сонэ отчаянно избегала Кловер. Каждый раз, глядя на нее, она вспоминала тот день, и ей становилось так больно, что она старалась отводить глаза. Она кусала губы, лишь бы не оглядываться, когда девочка семенила за ней по пятам.
И все равно Кловер продолжала тянуться к ней, несмотря на все отказы. Мало того, она окружала Сонэ безграничной любовью и сама бросалась в ее объятия.
«И... подарок для сестрички».
Она прижималась к Сонэ и приносила ей самое драгоценное, что только могла создать. Разве все дети такие? Или только эта девочка такая...?
Лепестки жасмина в руке Сонэ слегка задрожали. Кловер, молча наблюдавшая за ней, зашевелилась, выбралась из-под одеяла и придвинулась ближе.
Она укрыла одеялом половину тела Сонэ, а затем тесно прижалась к ее руке.
– Сестричке тоже холодно. Холодно. Надо держаться вместе.
Мягко. Тепло. Нежная, бархатная щечка ребенка коснулась руки Сонэ. В тот миг Сонэ потеряла дар речи. От тепла, которое исходило от маленького тельца, в ее душе воцарилось такое онемение, что ни одно слово не могло прорваться сквозь горло. Рука Сонэ замерла в воздухе.
Ей так хотелось погладить девочку по голове, но она совершенно не знала, как это сделать. К тому же на ней не было перчаток, которые она носила всегда. Сонэ, которая так давно не прикасалась к людям голыми руками, растерялась.
– Сестричка... – раздался голосок Кловер. – Я всё слышала.
– ...Что именно?
– Почему сестричка не приходит к Кловер...
Откуда она могла это узнать?
«Неужели?»
Только сейчас Сонэ вспомнила, что Кловер умеет разговаривать с призывными существами. Она молниеносно вскинула голову и пронзила взглядом Харну. Призывное существо Сонэ под ее острым взглядом виновато отвело глаза и спрятало клюв под крыло. Похоже, ей было в чем себя упрекнуть.
– Но с Кловер всё хорошо. Теперь мне совсем не больно. Я слышала, что сестричка пострадала, потому что хотела помочь Кловер. Желание помочь другому – это хорошее желание... Лаки сказал, что сестричка носит в себе чувство вины.
«Чувство вины? Раскаяние?»
– Лаки сказал, что чувство вины – это как камень, который давит на сердце... Что мне сделать, чтобы камень в сердце сестрички исчез?
Как и сказала Кловер, чувство вины и впрямь было камнем. Камнем, который не просто лежал, а давил, раздавливая все вокруг. Он остался в сердце Сонэ на всю жизнь, грохоча и звеня, безжалостно терзая ее день за днем.
«Кловер, сестричка тебе поможет».
«А, папа...»
«Если это получится, мы сможем остаться в поместье Клаудиан».
Если бы в тот день все удалось. Или если бы она даже не пыталась. Если бы она вообще ничего тогда не увидела... Сонэ вновь и вновь переживала прошлое, мучаясь сожалениями и возвращаясь мыслями к тому дню. И каждый раз камень на ее сердце становился все тяжелее. Чуть-чуть. Совсем немного. Чуть-чуть. Но ничего.
Сонэ думала, что однажды сможет привыкнуть и к этой тяжести. Что сможет жить, словно этот камень – часть ее жизни, словно она родилась с ним. И слова Сонэ сбылись. Она и правда жила, словно это чувство вины стало неотъемлемой частью ее души.
Она бесконечно корила себя за то, что причинила боль Кловер, заставила маму применить силу и стала причиной того страшного шторма в поместье Клаудиан.
И вот, когда этот камень, эта давящая на горло тяжесть, наконец перестала ее беспокоить, казалось, став привычной...
«Семья!»
Появилась Кловер. Как неожиданный зеленый росток, пробившийся там, где его не ждали. Как нежный бутон, распустившийся на пути прохожих, она возникла перед Сонэ.
«...Хэй, привет, сестричка».
Своим теплом и любовью. Своей улыбкой и объятиями она понемногу растапливала камень в сердце Сонэ. Растаявшее сердце скапливалось, словно вода. И скоро казалось, что оно вот-вот переполнится и выплеснется наружу...
Сонэ осторожно положила руку на голову Кловер, которая все теснее прижималась к ней. Круглая головка, так уютно умещавшаяся в ее ладони. Маленькое, слабое, но такое отчетливое сердцебиение, стучавшее прямо у ее локтя...
– ...Прости.
Тихо произнесла Сонэ Клаудиан, гордая дочь бури, которая за всю свою жизнь ни разу не извинялась.
– Прости, прости меня. Ты совершенно ни при чем, а я заставляла тебя чувствовать себя лишней...
Сонэ крепко прижала к себе маленькое тельце. Тук-тук, тук-тук. Сердцебиение ребенка отчетливо передавалось ей.
– Прости меня, сестричка...
Одна слеза скатилась по ее щеке, смешавшись с болью и сожалением о ребенке, а также с тоской по маме, по Элисии, которой она так сильно скучала. И тут Сонэ подумала, что, пожалуй, то, что лежало на ее сердце, было не камнем.
Это был лед. Лед, который таял и стекал каплями от этого крошечного тепла и любви, от этих робких шагов навстречу. Это был холодный лед, который трусиха Сонэ прятала в самом своем сердце.
Сонэ крепко обняла Кловер. Белый цветок в ее руке дрожал в такт ее плечам, сотрясаемым беззвучными рыданиями.
✦•············•⊱· · – ·✶· – · ·⊰•············•✦

Комментарии

Загрузка...