Похоже, девушку всерьёз зацепила тема культа Пан Син, потому что Акита Ю с энтузиазмом обменялся с Цукими контактами и тут же предложил провести её в Пан Син «расширить кругозор».
Цукими достала телефон, подготовленный специально для личности «Ямада Рэна» — с подвеской‐черепом и наклейкой Фумие с 3D‐эффектом.
— С адресом пусть будет вон тот отель впереди, — махнула рукой девушка. — Домой я сейчас не поеду.
На солнце ярко блеснули её аккуратные, броские ногти.
Акита Ю слегка вспыхнул и кивнул.
......
В отеле она щедро оформила президентский люкс на семь дней, воспользовавшись страховкой на имя «Ямада Рэна». Затем заказала в номер стейк и красное вино, хотя последнее ей, как несовершеннолетней, официант подать отказался.
Сам Акита Ю, рядовой член Пан Син, оказался приятным, но случайным бонусом. А вот этот отель был её основной целью.
Потому что отель входил в число активов, в которые инвестировал Хасэгава Сабуро.
Едва переступив порог, Цукими это почувствовала: отель был на редкость чист — почти не ощущалось проклятой вони.
Подобное встречается крайне редко.
Даже там, где за обстановкой специально следят «Окна», всё равно неизбежно скапливаются мелкие, поодиночке безобидные проклятые духи, которые просто не успевают собраться в нечто по‐настоящему опасное.
А здесь, в таком людном месте, где народ не перестаёт приходить и уходить, воздух был подозрительно чистым. Это могло означать только одно: в отеле работают маги.
Последние дни Цукими обедала в ресторане, выбирая столик поближе к входу, и лениво тянула свой ланч, следя краем глаза за теми, кто заходил в отель.
И, наконец, заметила постояльца, к которому к плечу прилип проклятый дух в виде мухи.
Лицо портье в очках едва заметно дёрнулось. Оформив для этого измождённого, выжатого как лимон клиента номер, он сразу же позвал себе замену — хотя сейчас было далеко не время плановой смены.
Цукими окончательно убедилась: с этим отелем явно что‐то не так.
Скорее всего, это один из пунктов, где культ Пан Син вербует новых последователей.
На следующий день Акита Ю пригласил её прогуляться и сообщил, что может провести её в Пан Син — как раз появился ещё один верующий, которого «опутали невидимые неприятности», так что они смогут посмотреть, как действует опытный адепт.
— Эй, правда можно? — округлила глаза Цукими. — Разве такое не проводят за закрытыми дверями, да ещё с обязательными святыми реликвиями и святой водицей?
— Госпожа Ямада, не нужно ставить наш Пан Син в один ряд с этими вычурными, пустозвонными, обманчатыми сектами, — недовольно поморщился Акита Ю. — У Пан Син есть настоящий Бог, покровитель людей. Он реален и непрерывно развивается!
Говоря это, он постепенно распалялся, и в изначально чуть потемневших, мрачноватых глазах вспыхнул фанатичный огонь.
Но разве образ блондинки‐гяру Ямады Рэны мог испугаться такого?
Цукими упёрла руку в бок и с вызовом спросила:
— Слова у тебя красивые. А как ты вообще понял, что этот ваш Бог ещё существует и вот так вот всё время развивается?
Акита Ю глянул на неё с откровенным презрением, словно на лягушку на дне колодца:
— Ты ничего не понимаешь. Вот сама испытаешь — тогда и поймёшь.
Он пришёл вместе с родственником, и Цукими подождала его немного у отеля. Вскоре тот самый родственник Акиты явился, ведя под руку того постояльца, к которому был прицеплен мухоголовый дух.
Вчетвером они направились к стоящему неподалёку офисному зданию. Родственник, которого звали господин Акита, провёл их внутрь по магнитной карте.
С завистью глядя на карту, Акита Ю шёпотом сказал Цукими, что такая полагается только полноправным членам культа.
На нужном этаже было полно обычных людей: целый этаж, набитый до отказа. Все были одеты довольно прилично: у кого‐то по паре брендов на себе, у кого‐то — сразу толстенная золотая цепь на шее.
Однако господин Акита не повёл их в эту толпу, а, обогнув её, повёл троицу по лестнице на второй этаж.
У лестницы стоял молодой мужчина, вырядившийся самураем. На его плече сидел проклятый дух — с телом, покрытым множеством фасеточных глаз, от одного вида которого моментально падала планка здравомыслия.
Когда четверо проходили мимо, дух каждый раз тянулся к ним и пытался устроить «поцелуй щекой».
Трое, не видящих, ничего не замечали.
Цукими мгновенно ушла в свой внутренний мир, перехватила управление телом блондинки и позволила духу завершить этот странный поцелуй.
...Отвратительно. Вернусь — обязательно продезинфицирую лицо.
— Господин Фудзивара, — почтительно поклонился молодому «самураю» господин Акита, а затем представил ему Цукими и того, кого обвивал мухоголовый дух. — Это Кобаяси Сэйтиро, господин Кобаяси. К нему прицепилось кое‐что недоброе, и он нуждается в нашей помощи.
— А это Ямада Рэна, госпожа Ямада. Она очень интересуется мистическими религиозными практиками и хотела бы своими глазами на всё посмотреть.
Фудзивара кивнул и, слегка отступив в сторону, жестом пригласил:
— Прошу.
Проклятый дух, цеплявшийся у него на плече, тоже перестал тянуться к людям с «приветственными поцелуями».
Цукими переключилась обратно на «автопилот», позволив телу блондинки двигаться само, и, идя рядом с Акитой Ю, с притворным любопытством разглядывала всё вокруг. Заодно не забыла язвительно заметить:
— Образ у него недоработан. Самурай, а голову не побрил.
Акита Ю тихо ответил:
— Господин Фудзивара не самурай, он просто любит так одеваться. Среди старших последователей полно тех, кто ходит в странных нарядах.
Они как раз шёпотом перекидывались репликами, поддерживая её образ, как навстречу им вышел один человек.
Хасэгава Сабуро.
Столько времени они зорко следили друг за другом, и вот первое столкновение происходит именно здесь, в такой обстановке.
Дыхание Цукими на миг перехватило, и только усилием воли она удержала лицо спокойным, позволив себе лишь любопытный, оценивающий взгляд.
Впереди господин Акита резко остановился. На лице у него проступило истовое, фанатичное выражение, и он рухнул в глубокий поклон, буквально встав в догэдза:
— Господин Хасэгава!
Акита Ю тоже шмякнулся на колени, повторяя его жест.
А вот Цукими и господин Кобаяси остались стоять, не понимая, что происходит, и глядя на всё происходящее с настороженной готовностью в любой момент развернуться и уйти.
— Не нужно таких церемоний, господин Акита, — мягко сказал Хасэгава.
Оба тут же вскочили на ноги.
— Просто слишком уж обрадовались, что увидели вас, господин, вот и не сдержались, — виновато улыбнулся господин Акита.
Сказав это, он повернулся к Цукими и господину Кобаяси и пояснил:
— У нас поклон в догэдза не является обязательным. Просто мы слишком уважаем господина Хасэгаву, поэтому иногда не можем удержаться.
— Господин Акита меня переоценивает, — скромно отозвался Хасэгава.
Затем он перевёл взгляд на Кобаяси и Цукими, и в конце концов остановился на мухоголовом духе на плече Кобаяси. Брови его чуть заметно дрогнули, и вслед за его взглядом туда посмотрели и остальные.
Кобаяси неловко повёл плечом, собираясь уже поднять руку и проверить, есть ли у него там действительно что‐то, но Хасэгава мягко удержал его, положив ладонь на плечо.
— Раз уж мы с вами встретились, позвольте мне самому избавить господина Кобаяси от этой напасти.
С этими словами он достал от пояса проклятый кинжал и лёгким, почти небрежным движением ткнул в мухоголовый придаток. Проклятый дух мгновенно рассыпался в воздухе.
Кобаяси неуверенно дёрнул плечом ещё раз, потом ещё, и вдруг расцвёл радостной улыбкой:
— Правда! Мне и правда полегчало!
А вот блондинка‐гяру нахмурила брови и скептически заметила:
— Ничего не увидела. И всё так просто. Или это у вас подставное лицо?
— Госпожа Ямада, вы... — тут же попытался вспыхнуть господин Акита.
Но Хасэгава его остановил:
— Всё в порядке, господин Акита. В подобные вещи действительно трудно поверить, пока сам не столкнёшься. Госпожа Ямада сомневается — это естественно.
Внешностью он почти не выделялся: обычное лицо, на лбу под чёлкой — грубый шрам‐шов, тянущийся поперёк, так что в лучшем случае его можно было бы назвать аккуратным. Но в его взгляде и в линиях бровей таилась какая‐то особая, естественная притягательность. Когда он смотрел и говорил, невольно возникало странное чувство, будто тебя согревают весенние лучи, и рядом с ним становилось спокойно и легко.
И именно это ощущение только усилило тревогу в душе Цукими.
Лично к Хасэгаве она не испытывала ни малейшей симпатии.
И уж точно не верила в какие‐то там «чары личности».

Комментарии

Загрузка...