Пока Сатору Годзё был не в духе, нашлось немало тех, кому это доставило искреннее удовольствие.
Новость о том, что «Сугуру Гэто бросил Сатору Годзё», через Сёко дошла до самой Цукими и таким образом получила дополнительное подтверждение из первых рук. В групповом чате все, кто когда-либо страдал от беловолосого тирана, дружно посыпались сообщениями, открыто и завуалированно выражая злорадство.
Цукими могла лишь поражённо вздыхать, в который раз убеждаясь, до каких пределов может дойти «хорошее» отношение окружающих к одному человеку.
Вечером ей даже пришло сообщение от Амаи Утахимэ с приглашением пойти потусить: в караоке — выпить и попеть в честь распада дуэта двух проблемных студентов, в честь того, что Сатору Годзё был брошен.
Однако вскоре сообщение было отозвано — видимо, Утахимэ вспомнила, что Цукими не может говорить и, соответственно, петь тоже.
Цукими тяжело вздохнула. Если сделать вид, будто она ничего не заметила, это может оставить о ней впечатление холодной и равнодушной, поэтому она написала Сугуру Гэто и спросила о его конфликте с Сатору Годзё.
[Слышала, вы из‐за меня подрались. Всё в порядке? (котик_волнуется.jpg)]
[Джэ: Всё нормально, мы часто дерёмся]
Цукими: ...
[Джэ: Не забивай голову. В желании стать сильнее нет ничего плохого. У тебя есть потенциал стать магом особого уровня. Чем быстрее ты растёшь, тем больше людей сможешь защитить]
[Цукими: Поняла, спасибо]
Глядя на сообщения Сугуру Гэто, она ощущала, что глубина его мыслей находится на недостижимой для неё высоте.
«Чем сильнее, тем больше людей сможешь защитить», да уж.
Она хотела стать сильнее просто для того, чтобы лучше выживать.
Станешь сильной — не придётся терпеть отвратительных однокурсников. Станешь сильной — родители перестанут за тебя каждый день переживать. Станешь сильной — сможешь защищать тех, кого хочешь защищать. Станешь сильной — появится уверенность противостоять чужим интригам и заговорам...
В общем, в этом мире слабого сковывает слишком много пут, и только сила даёт больше права на свободный выбор. Даже в мире обычных людей всё устроено именно так.
Тем более вокруг её полно талантливых, блистающих способностями людей — давление просто запредельное. А имея за спиной неисчислимое количество духов как поддержку, она, конечно же, выбрала не довольствоваться посредственностью, а идти путём тех, кто рвётся вперёд.
...
В течение следующих шести дней Цукими вместе с Сугуру Гэто выходила на задания, изгоняя проклятых духов.
Обычно основную работу выполняла Цукими, а Сугуру Гэто наблюдал со стороны. Лишь когда она совсем выдыхалась, он вступал в дело, добивал цель и затем оттаскивал её обратно в техникум к Сёко на лечение. Если же она справлялась сама, то подробный разбор полётов следовал уже после завершения изгнания.
Его объяснения были чрезвычайно подробными и продуманными, и Цукими испытывала к нему огромную благодарность, думая, что если он однажды останется преподавать в техникуме, из него выйдет отличный учитель.
Цукими, со своей стороны, тоже не подводила. Она старательно училась, записывала его советы на диктофон и по вечерам, уже вернувшись, слушала запись, тщательно разбирая ошибки и вспоминая детали. При этом она не забывала отплатить натурой — готовила для него вкусную еду, чтобы отблагодарить за наставничество.
Сосуществование у них сложилось вполне гармоничное и приятное, но Цукими ясно видела: телом Сугуру Гэто здесь, а сердце всё равно в другом месте.
Во время совместных выходов он иногда поворачивал голову к пустому месту рядом и чётко, беззвучно шевелил губами, складывая их в «Ву», после чего, припомнив, что партнёра ему сменили, лишь опускал взгляд на низенькую фигурку Цукими и, делая вид, что ничего не случилось, говорил пару дежурных слов.
В общем‐то, неудивительно.
К Сугуру Гэто она относилась с естественной дистанцией, как к мужчине, и одновременно с уважением к старшему и наставнику. В совместных заданиях они выглядели как начальник и подчинённая на работе.
А вот когда он был с Сатору Годзё, всё было иначе: плечо к плечу, подзатыльники, толчки, постоянные шутки — и цензурные, и далеко не очень.
Плюс, каждый раз, когда она встречала Сатору Годзё в школе, его жалобный тон и укоризненный взгляд не оставляли её в покое. Цукими всё чаще начинала чувствовать себя злой второстепенной девушкой, которая вклинилась и разрушила светлые чувства главных героев.
Поэтому, как только услышала, что преподаватель Яга возвращается, Цукими без раздумий связалась с Сугуру Гэто и сообщила, что может ходить на задания вместе с Ягой, так что Сугуру больше не придётся таскать её с собой.
Хотя и после смены напарника она собиралась просить его помогать с разбором заданий.
Выслушав её план, Сугуру Гэто без тени колебаний согласился.
Цукими была тому чуть‐чуть расстроена, но, вспомнив, что Яга‐сэнсэй возвращается и занятия наконец пойдут по нормальному расписанию, а ещё что ей больше не придётся терпеть обвиняющий прищур «дурака Ву» на уроках, она снова повеселела.
На следующий день.
Представление Цукими о занятиях для магов:
Учитель серьёзно разбирает боевые навыки, приводит проклятых духов прямо в класс и по очереди отправляет студентов разбираться с ними. Ученики активно и инициативно откликаются, каждый демонстрирует свои сильные стороны.
Реальность занятий для магов:
Похожий на гангстера преподаватель с каменным лицом монотонно ведёт лекцию по теории, мало отличающуюся от привычных школьных предметов.
Из четырёх студентов один внешне прилежно конспектирует, но на самом деле пишет отчёт по вчерашнему заданию.
У другого под глазами такие тяжёлые тёмные круги, что век не поднять; он клюёт носом, раз за разом проваливаясь в дремоту.
Третий, ни на кого не обращая внимания, уписывает нежно‐розовый клубничный тортик и, жуя, пристально наблюдает за Цукими: сделает кусочек — кинет на неё взгляд.
Что до самой Цукими, то она игнорировала рядом сидящего беловолосого детского простака, делая вид, что серьёзно слушает и конспектирует, хотя на самом деле занималась мультизадачностью, болтая с духами.
До этого она общалась с Ягой‐сэнсэем только по телефону и сложила о нём впечатление как о мягком, терпеливом, вежливом и деликатном учителе.
Кто бы мог подумать, что внешне он окажется таким «экспрессивным». Эта короткая стрижка «под площадку», смуглая кожа, мощное телосложение, чёрная одежда и тёмные очки — со всех сторон смотри не на преподавателя, а на серьёзного мафиози.
Да и содержание лекции... если она ничего не путает, это же всё‐таки техникум магии, а не обычная старшая школа?
Цукими чувствовала, как внутри всё сжимается.
В особых школах никто не гонится за процентом поступления в университеты. Основная задача — не натаскать особенных студентов на экзамены, а дать им хоть одну практическую профессию, чтобы те смогли вписаться в общество и нормально жить.
В результате атмосфера учёбы здесь предельно расслабленная.
Цукими вовсе не какая‐нибудь гениальная умница и к академической науке особого интереса не питала. Из‐за духов она нахваталась по чуть‐чуть всего подряд.
По сути, её сильная сторона — богатый практический опыт, зато с теорией у неё полный туман, настоящий перекос.
В школе она училась средненько. В анкетах на будущее после выпускного указывала профессию повара, а во время учёбы почти всё свободное время проводила, оттачивая кулинарное мастерство с помощью духов. Изначальный план был простой: после выпуска пуститься странствовать, по дороге кромсать нечисть и заодно торговать уличной едой, чтобы отбивать дорожные расходы.
Не стоит, глядя на её сосредоточенный вид, думать, что она всё понимает. На деле больше половины сказанного ею не усваивалось вообще QAQ.
С трудом дотянув до конца урока старшей школьной физики, Цукими скосила взгляд на Сёко, которая попросту рухнула лицом на парту и откровенно спала, раздражённо почесала голову, достала телефон и написала старшей‐сэпай Утахимэ, спрашивая, где можно посмотреть расписание техникума и какие требования к письменным экзаменам по теории.
Неожиданно стол дрогнул.
Подняв глаза, она увидела, что Сатору Годзё незаметно уселся прямо на её парту, возвышаясь над ней и нависая сверху, ещё и придавив её учебник и тетрадь.
Розовая шариковая ручка была вытеснена с края стола, жалобно покатилась и упала на пол.
— Записываешь конспект, хочешь расписание, спрашиваешь про экзамены. Ты что, начальная школа, Цукими? Такая мелкотня.
За неделю совместного пребывания она уже привыкла к его внезапным идиотским выходкам и научилась терпеливо загонять раздражение поглубже, полностью игнорируя его. Молча наклонилась, чтобы поднять ручку.
Сугуру Гэто, услышав слова Сатору Годзё, повернул голову к Цукими и пояснил:
— В техникуме нет постоянного расписания. О занятиях нас заранее предупреждают. Учителя тоже ходят на задания, так что фиксированное расписание составить невозможно.
— Что касается экзаменов по общеобразовательным предметам, не переживай. Если совсем уж не провалишься, всех пропустят.
Ну и слава богу.
Цукими благодарно улыбнулась Сугуру Гэто и достала из рюкзака пакет с моти, протягивая ему.
Немного подумав, она задрала голову и взглянула на Сатору Годзё, стоявшего перед ней, скрестив руки на груди и уставившегося на неё с недовольной физиономией. Помедлив, она всё‐таки вытащила ещё один моти со вкусом клубники и протянула ему.
Тот явно растерялся.
На красивом лице впервые за долгое время проступило искренне озадаченное выражение, но даже это не смогло заглушить тягу к сладкому. Он взял моти, от которого веяло лёгкой прохладой, внимательно рассмотрел розоватый, чуть прозрачный шарик и вновь перевёл взгляд на Цукими.
— Это мне?
Цукими слегка кивнула и быстро набрала на телефоне: «С сегодняшнего дня я буду выходить на задания с Ягой‐сэнсэем».
— Значит, это компенсация за то, что ты увела у меня Джэ?
Ну... примерно так, если совсем грубо, но слово «увела» звучит как‐то уж слишком.
Щёки девушки чуть‐чуть сморщились, она кивнула, потом помотала головой, после чего вновь опустила взгляд и принялась строчить сообщение.
Сатору Годзё на её метания внимания не обращал. Он уже целиком засунул моти в рот, одним «ам» проглотил весь шарик, глаза сразу же блеснули. Жуя, он невнятно пробормотал:
— Тогда этого мало. Ты же увела Джэ у меня целых семь дней. Ты хоть представляешь, как я всё это время страдал и мучился?
Цукими: ...
Уж не знаю, как ты там мучился, но меня ты изводил весьма энергично.
— Врёшь. Ты каждый день таскал меня играть до глубокой ночи, — без тени сострадания подколол его Сугуру Гэто.
— Джэ, ты ничего не понимаешь, — белобрысый ДК изобразил на лице глубокомысленность и, подняв голову под сорок пять градусов, уставился в потолок с видом ярко страдающей души. — Такие, как я, привыкли заглатывать боль внутрь и в одиночестве зализывать раны.
Пальцы Цукими над экраном замерли. Даже Сугуру Гэто на какое‐то время лишился дара речи. Лишь через долгую паузу он с трудом выдавил:
— Ву, ну имей хоть каплю совести.

Комментарии

Загрузка...