— Опять всё изменилось!
Через час Франческа стояла перед новой развилкой — теперь уже на три дороги — и окончательно растерялась.
«Как я и думала, этот подземный ход и правда всё время меняется случайным образом. Когда стало ясно, что это не тупик, я так обрадовалась... но...»
Но когда спустя ещё час им так и не удалось найти никакого выхода, к чувству облегчения понемногу начали примешиваться усталость и тревога.
— Хи-хи. Ну что ж, опять начинаем сначала.
— Смотрю, тебя это даже забавляет, Элизео. И что на этот раз?
— Похоже, этот рисунок ходов не совпадает ни с одним из тех, что я уже запомнил. Пожалуй, теперь можно с уверенностью сказать: никакой закономерности здесь нет.
Янтарные глаза Элизео скользнули к Франческе — он даже не пытался скрыть, что внимательно за ней наблюдает.
— Пожалуй, лучше всего это и правда описывает то самое слово, которое ты сказала, Франческа: «случайно».
— А-ха-ха...
Для неё это было привычное слово из мира игр, но для реальности звучало почти неуместно. И всё же больше всего её тревожило совсем другое.
— Похоже, рельеф меняется через определённые промежутки времени. И меняется только там, где нас нет... Похоже на какое-то правило...
Они шли по тёмному подземному коридору, пока снова не упёрлись в тупик.
Стоило повернуть назад и становилось ясно, что ход опять изменился. Это повторялось уже не в первый раз, и Франческа давно перестала понимать, где они вообще находятся.
«Выхода здесь нет. Совсем нигде...»
Но сказать это вслух значило бы сделать только хуже.
— Франческа.
Пока Элизео осматривал стены и проходы, Леонардо тихо наклонился к ней и заговорил вполголоса:
— На всякий случай я попробовал несколько подходящих навыков. Но, как и ожидалось, здесь они не работают.
— Значит, как и в самом соборе, в этом подземелье тоже действует запрет на навыки.
Но, похоже, Леонардо тревожило не только это.
— Скажи, Леонардо... А не может быть так, что если загипнотизированный человек Крестани войдёт в собор, то его навык подчинения просто рассеется?
— ...
— Ведь мы даже собираемся провести Ритуал вместо Луки — только бы его навык не рассеялся. Значит, и Крестани вряд ли стал бы отправлять в собор своих марионеток, если бы хотел сорвать этот обряд.
Опустив взгляд, Франческа тихо добавила:
— Выходит, на Ритуал Святой ночи могли заслать не тех, кого Крестани втянул в это против воли, а его собственных сторонников — людей, которые помогают ему по доброй воле.
— Да...
Леонардо кивнул, соглашаясь с ней, и перевёл взгляд на Элизео, стоявшего чуть поодаль.
«Но сейчас не до этого. Прежде всего надо выбраться. Элизео с самого начала запоминает все пройденные пути и пытается вычислить хоть какую-то закономерность. А Леонардо всё время настороже — следит, не начнётся ли очередное внезапное изменение хода...»
Оба молчали, но Франческа не сомневалась: усталость уже накапливается. Глубоко вдохнув, она обратилась к ним обоим:
— Слушайте, я, кажется, уже устала. Давайте немного передохнём здесь?
— Франческа.
В ответ Леонардо мягко улыбнулся.
— Да. Хорошая мысль. Спасибо.
«Ну всё, он сразу понял, кого именно я пытаюсь заставить отдохнуть...»
Ей стало неловко от собственной неуклюжей уловки, но всё же она облегчённо выдохнула: Леонардо поддержал её. А вот Элизео, не выпуская факела из руки, продолжал светить им вглубь прохода.
— Тогда я пока схожу туда и осмотрюсь. А вы двое подождёте здесь, хорошо?
— А-а, постой!
Франческа поспешно бросилась к нему.
— Элизео, тебе тоже нужно отдохнуть. Ты ведь всё это время без остановки ходишь туда-сюда. Тебе надо восстановить силы!
— Но...
Он смотрел вперёд, в темноту, куда не доставал даже свет факела, и в его взгляде было что-то пустое, рассеянное.
— Я должен увидеть всё своими глазами. Должен знать. А потом продолжать думать...
— Элизео?
— Я ведь больше не могу видеть будущее. И всё же...
В его голосе не было ни надрыва, ни явной паники. Напротив, он прозвучал почти бесцветно, слишком ровно, когда Элизео тихо произнёс:
— Мне нельзя бежать от того, чего я не понимаю...
Франческа невольно выдала своё удивление, и Элизео с кривой усмешкой тут же добавил:
— Да шучу я.
И всё-таки он остановился. Но, совсем как когда-то Леонардо, в тот же миг спрятал всё, что могло бы быть настоящими чувствами.
«Я до сих пор не понимаю, чего Элизео добивается на самом деле. Что связано с господином Валерио... что с Ритуалом Святой ночи... Но всё же...»
Не отпуская край его сюртука, Франческа заговорила:
— Можно тебя кое о чём спросить, Элизео?
— О чём?
Он улыбался по-прежнему мягко, но в этой улыбке читалось: он ждёт, что она скажет дальше. И потому Франческа, глядя ему прямо в глаза, спросила в лоб:
— Элизео... ты любишь печенье?!
Он чуть склонил голову набок, совсем как растерянный ребёнок. Несколько раз моргнул, всматриваясь в лицо Франчески, и наконец с лёгким недоумением кивнул:
— Ну, в общем, да.
— Тогда давайте поделим его на всех! У меня как раз есть печенье.
— Да?.. А почему?
— Пф... ха-ха-ха!
Леонардо прикрыл рот рукой, не сдержав смешка, а Франческа, ничуть не смущаясь, достала из потайного кармана платья маленький мешочек.
— Вот!
Внутри лежало печенье с кусочками шоколада. Оно не раскрошилось даже после падения, и, убедившись в этом, Франческа облегчённо выдохнула. А Элизео, снова моргнув по-детски растерянно, тихо заметил:
— Надо же... Оказывается, в твоём платье есть место, где можно прятать печенье. Впечатляет.
— Я подумала, что во время репетиции могу проголодаться, вот и спрятала заранее. Это то самое печенье, которое мне дал Леонардо. Он принёс его мне в подарок.
— Просто ты так мило ешь, Франческа, — с улыбкой заметил Леонардо. — Стоит мне увидеть в городе что-нибудь вкусное, и я уже невольно думаю: надо купить это тебе.
— То есть в твоих глазах я уже окончательно превратилась в обжору... да?
Вообще-то возразить было нечего. За Франческой уже числились и мороженое, и барбекю — репутация складывалась сама собой.
Из восьми печений она отсчитала три и протянула их Элизео с улыбкой:
— Держи. Это твоя доля!
— Нет, я...
«А? Неужели он всё-таки не так уж любит печенье?»
Но в этот момент Леонардо, обняв Франческу за плечи, наклонился ближе.
— Можно я немного покапризничаю, Франческа?
— Леонардо?..
— Мою порцию... скорми мне сама.
— Ч-что?!
Леонардо тихо усмехнулся и, словно и впрямь капризничая, чуть приоткрыл губы.
— Ну же. А-а...
— Э-э... вот так?..
Чуть покраснев и заметно смутившись, Франческа всё же поднесла к его губам одно печенье.
— Мм.
Леонардо откусил прямо с её руки. Неторопливо прожевал, проглотил, а потом большим пальцем стёр с губ крошку и лениво слизнул её кончиком языка. Жест был таким естественным — и оттого ещё более волнующим. У Франчески перехватило дыхание.
— Ах...
— Да. Очень вкусно.
А потом Леонардо, чуть прищурившись, посмотрел на Элизео с откровенно вызывающей улыбкой.
— Это же Франческа о нас заботится. Там нет никакого яда. Бери.
— Леонардо...
«По-моему, Элизео вовсе не выглядел так, будто боится отравы...»
И конечно, Леонардо это тоже понимал. Но Элизео только криво усмехнулся и всё же взял у Франчески печенье.
— Спасибо. Тогда угощусь.
Так они и устроились перед развилкой, чтобы позволить себе немного передохнуть.

Комментарии

Загрузка...