Раздался тихий, электронный писк валидатора.
Раздался тихий, электронный писк валидатора.
— Фух, наконец-то зашли!
— Фух, наконец-то зашли!
Выстояв длиннющую очередь, Феликс и Хитоми Сакурамия наконец миновали турникеты и оказались внутри огромного выставочного центра.
Выстояв длиннющую очередь, Феликс и Хитоми Сакурамия наконец миновали турникеты и оказались внутри огромного выставочного центра.
С первых же секунд здесь всё буквально кричало о баснословном богатстве конгломерата «Голд Лайон». Повсюду ощущался размах, присущий по-настоящему крупному капиталу.
С первых же секунд здесь всё буквально кричало о баснословном богатстве конгломерата «Голд Лайон». Повсюду ощущался размах, присущий по-настоящему крупному капиталу.
Сквозь стеклянный купол потолка лился мягкий свет, рассеиваясь между величественными мраморными колоннами. Он озарял высеченные на стенах барельефы львов, отчего молодёжный фестиваль внезапно приобрёл оттенок почти дворцового величия.
Сквозь стеклянный купол потолка лился мягкий свет, рассеиваясь между величественными мраморными колоннами. Он озарял высеченные на стенах барельефы львов, отчего молодёжный фестиваль внезапно приобрёл оттенок почти дворцового величия.
И это был лишь первый павильон.
И это был лишь первый павильон.
Выставочный центр «Голд Лайон» состоял из целой сети соединённых между собой зданий, в которых разместились полтора десятка тематических зон. Презентации официальных игровых новинок, показы альтернативной моды, автограф-сессии, аллеи авторов, сектор эротического додзинси, развлекательные площадки, фудкорты...
Выставочный центр «Голд Лайон» состоял из целой сети соединённых между собой зданий, в которых разместились полтора десятка тематических зон. Презентации официальных игровых новинок, показы альтернативной моды, автограф-сессии, аллеи авторов, сектор эротического додзинси, развлекательные площадки, фудкорты...
В самом сердце этого лабиринта высился Главный павильон. Только там была оборудована сцена, где должны были проходить все ключевые мероприятия фестиваля, включая автограф-сессии приглашённых звёзд. Там же предстояло выступить и Юки.
В самом сердце этого лабиринта высился Главный павильон. Только там была оборудована сцена, где должны были проходить все ключевые мероприятия фестиваля, включая автограф-сессии приглашённых звёзд. Там же предстояло выступить и Юки.
Феликс пробежался глазами по брошюре-путеводителю, которую им вручили на входе, собираясь обсудить с Хитоми, куда они направятся в первую очередь.
Феликс пробежался глазами по брошюре-путеводителю, которую им вручили на входе, собираясь обсудить с Хитоми, куда они направятся в первую очередь.
Однако девушка, едва оказавшись под крышей, аккуратно сложила свой изящный зонтик и, указав в сторону, мягко произнесла:
Однако девушка, едва оказавшись под крышей, аккуратно сложила свой изящный зонтик и, указав в сторону, мягко произнесла:
— Президент, я отойду в дамскую комнату.
— Президент, я отойду в дамскую комнату.
— Хорошо, подожду тебя здесь.
— Хорошо, подожду тебя здесь.
Хитоми согласно кивнула, одарив его улыбкой, и скрылась за поворотом.
Хитоми согласно кивнула, одарив его улыбкой, и скрылась за поворотом.
***
***
В пустом и просторном туалете Хитоми, напевая под нос весёлый мотив, нажала на скрытую кнопку на рукояти зонтика, после чего принялась неторопливо мыть руки.
В пустом и просторном туалете Хитоми, напевая под нос весёлый мотив, нажала на скрытую кнопку на рукояти зонтика, после чего принялась неторопливо мыть руки.
Вскоре раздался тихий перестук каблуков.
Вскоре раздался тихий перестук каблуков.
В дверях показалась высокая, статная женщина в строгом традиционном ципао и тёмных очках. Это была Мина Сакатоку, личный телохранитель Хитоми, которую та привыкла звать просто Нарой.
В дверях показалась высокая, статная женщина в строгом традиционном ципао и тёмных очках. Это была Мина Сакатоку, личный телохранитель Хитоми, которую та привыкла звать просто Нарой.
Окинув взглядом сияющую от счастья госпожу, Нара обречённо вздохнула и отключила навязчивый сигнал тревоги на своём смартфоне.
Окинув взглядом сияющую от счастья госпожу, Нара обречённо вздохнула и отключила навязчивый сигнал тревоги на своём смартфоне.
— Моя дорогая госпожа Сакурамия, — укоризненно протянула она. — Сколько раз повторять: я всегда рядом, но не нужно нажимать на тревожную кнопку без крайней необходимости.
— Моя дорогая госпожа Сакурамия, — укоризненно протянула она. — Сколько раз повторять: я всегда рядом, но не нужно нажимать на тревожную кнопку без крайней необходимости.
Хитоми пропустила нотацию мимо ушей. С ласковой улыбкой она подставила ладони под струю тёплого воздуха из сушилки.
Хитоми пропустила нотацию мимо ушей. С ласковой улыбкой она подставила ладони под струю тёплого воздуха из сушилки.
— Хе-хе~
— Хе-хе~
Нара озадаченно приподняла бровь, не понимая, к чему эта загадочная весёлость.
Нара озадаченно приподняла бровь, не понимая, к чему эта загадочная весёлость.
Однако в следующий миг Хитоми вытащила смартфон, быстро открыла галерею и с гордым видом развернула экран к телохранителю.
Однако в следующий миг Хитоми вытащила смартфон, быстро открыла галерею и с гордым видом развернула экран к телохранителю.
Нара вгляделась в дисплей.
Нара вгляделась в дисплей.
На снимке Феликс держал камеру, а Хитоми прижималась к его плечу. Оба улыбались, глядя прямо в объектив. Редкий, бесценный кадр: президент и вице-президент студенческого совета Тоцуки вместе.
На снимке Феликс держал камеру, а Хитоми прижималась к его плечу. Оба улыбались, глядя прямо в объектив. Редкий, бесценный кадр: президент и вице-президент студенческого совета Тоцуки вместе.
Нара равнодушно перевела взгляд с экрана на Хитоми, которая стояла перед ней, выпятив грудь колесом и сияя от восторга.
Нара равнодушно перевела взгляд с экрана на Хитоми, которая стояла перед ней, выпятив грудь колесом и сияя от восторга.
— И? — сухо поинтересовалась телохранитель.
— И? — сухо поинтересовалась телохранитель.
Улыбка мгновенно сползла с лица Хитоми. Она обиженно надула щёки и принялась лихорадочно перелистывать кадры один за другим.
Улыбка мгновенно сползла с лица Хитоми. Она обиженно надула щёки и принялась лихорадочно перелистывать кадры один за другим.
— Как это «и»?! Смотри! Это же не одна фотография, у нас их теперь целая куча! И вот эта, и эта! Глянь, сколько классных фильтров и стикеров мы перепробовали!
— Как это «и»?! Смотри! Это же не одна фотография, у нас их теперь целая куча! И вот эта, и эта! Глянь, сколько классных фильтров и стикеров мы перепробовали!
—...
—...
Нара приоткрыла рот, глядя, как перед глазами мелькают счастливые лица на экране. Кажется, до неё наконец дошло, зачем её сюда вызвали.
Нара приоткрыла рот, глядя, как перед глазами мелькают счастливые лица на экране. Кажется, до неё наконец дошло, зачем её сюда вызвали.
—... Госпожа Сакурамия, вы вызвали меня по тревоге только ради того, чтобы похвастаться селфи с Феликсом?
—... Госпожа Сакурамия, вы вызвали меня по тревоге только ради того, чтобы похвастаться селфи с Феликсом?
Хитоми на секунду смутилась, но тут же упрямо вскинула подбородок:
Хитоми на секунду смутилась, но тут же упрямо вскинула подбородок:
— Это не просто селфи, это результат! Понимаешь, результат наших трудов! И вообще, президент отказал всем остальным, кто просил его сфотографироваться, только чтобы сделать снимки со мной!
— Это не просто селфи, это результат! Понимаешь, результат наших трудов! И вообще, президент отказал всем остальным, кто просил его сфотографироваться, только чтобы сделать снимки со мной!
—...
—...
— Он сказал: «Я не могу бросить тебя одну, раз тебе нельзя фотографироваться». Представляешь, как это было круто и благородно, Нара?!
— Он сказал: «Я не могу бросить тебя одну, раз тебе нельзя фотографироваться». Представляешь, как это было круто и благородно, Нара?!
— Да-да, конечно. Ваша победа, госпожа.
— Да-да, конечно. Ваша победа, госпожа.
— Я снова победила?!
— Я снова победила?!
Нара лишь тяжело вздохнула. На её лице безмолвным криком читалось: «И за какие грехи мне платят эти деньги...».
Нара лишь тяжело вздохнула. На её лице безмолвным криком читалось: «И за какие грехи мне платят эти деньги...».
Этот унылый вид задел Хитоми за живое. Её щёки раздулись ещё сильнее, а лицо залил густой румянец гнева. Но стоило ей опустить взгляд на экран и вновь увидеть их совместное фото с Феликсом, как её гнев растаял, уступив место нежной, мечтательной улыбке.
Этот унылый вид задел Хитоми за живое. Её щёки раздулись ещё сильнее, а лицо залил густой румянец гнева. Но стоило ей опустить взгляд на экран и вновь увидеть их совместное фото с Феликсом, как её гнев растаял, уступив место нежной, мечтательной улыбке.
— Хм, ну и ладно! Я распечатаю абсолютно все эти кадры и обвешаю ими стены в своей комнате!
— Хм, ну и ладно! Я распечатаю абсолютно все эти кадры и обвешаю ими стены в своей комнате!
— Отличная идея. Только не забудьте повесить траурную ленту, а снизу поставить поминальную табличку с надписью: «Любовь до гроба»...
— Отличная идея. Только не забудьте повесить траурную ленту, а снизу поставить поминальную табличку с надписью: «Любовь до гроба»...
— Нара!
— Нара!
Взбешённая Хитоми замахнулась аккуратным кулачком, пытаясь проучить язвительную подчинённую, но Нара, даже не моргнув, лениво перехватила её руку одной ладонью.
Взбешённая Хитоми замахнулась аккуратным кулачком, пытаясь проучить язвительную подчинённую, но Нара, даже не моргнув, лениво перехватила её руку одной ладонью.
Стоило делу коснуться Феликса, как интеллект юной госпожи Сакурамии начинал вести себя крайне нестабильно. Когда он «угасал» — как прямо сейчас, — Хитоми вела себя как восторженная дурочка, несла околесицу и совершала нелепые поступки. Зато когда разум «возвращался», она превращалась в гения слежки и хладнокровно устраняла потенциальных соперниц вроде Сильвии Вэнс.
Стоило делу коснуться Феликса, как интеллект юной госпожи Сакурамии начинал вести себя крайне нестабильно. Когда он «угасал» — как прямо сейчас, — Хитоми вела себя как восторженная дурочка, несла околесицу и совершала нелепые поступки. Зато когда разум «возвращался», она превращалась в гения слежки и хладнокровно устраняла потенциальных соперниц вроде Сильвии Вэнс.
Что ж, это было по-своему очаровательно. На лице девушки буквально цвела весна первой любви.
Что ж, это было по-своему очаровательно. На лице девушки буквально цвела весна первой любви.
Легко удерживая кулак госпожи, Нара наигранно-драматично вздохнула:
Легко удерживая кулак госпожи, Нара наигранно-драматично вздохнула:
— Ах, если приглядеться, вы с Феликсом действительно идеальная пара. Прекрасный союз двух любящих сердец, благословенный небесами.
— Ах, если приглядеться, вы с Феликсом действительно идеальная пара. Прекрасный союз двух любящих сердец, благословенный небесами.
Голос телохранителя звучал до того монотонно и дежурно, что любой посторонний сразу почуял бы фальшь. Хитоми, знавшая Нару как облупленную, лишь пренебрежительно фыркнула. Поняв, что нормально похвастаться снимками не выйдет, она убрала телефон и перевела разговор на деловой лад:
Голос телохранителя звучал до того монотонно и дежурно, что любой посторонний сразу почуял бы фальшь. Хитоми, знавшая Нару как облупленную, лишь пренебрежительно фыркнула. Поняв, что нормально похвастаться снимками не выйдет, она убрала телефон и перевела разговор на деловой лад:
— Ладно, бесполезно говорить с тем, у кого напрочь отсутствует чувство прекрасного... Как дела с подготовкой в развлекательном секторе?
— Ладно, бесполезно говорить с тем, у кого напрочь отсутствует чувство прекрасного... Как дела с подготовкой в развлекательном секторе?
— Всё готово в лучшем виде, — хмыкнула Нара. — Стенд предсказаний, парные аркады, автоматы с игрушками... Ну и вишенка на торте — та самая комната страха, верно?
— Всё готово в лучшем виде, — хмыкнула Нара. — Стенд предсказаний, парные аркады, автоматы с игрушками... Ну и вишенка на торте — та самая комната страха, верно?
— Вот и отлично.
— Вот и отлично.
Напряжение, терзавшее душу вице-президента, наконец улеглось. В мыслях Хитоми снова расплылась в коварной улыбке злого гения, предвкушая триумф.
Напряжение, терзавшее душу вице-президента, наконец улеглось. В мыслях Хитоми снова расплылась в коварной улыбке злого гения, предвкушая триумф.
«Стоит провернуть всю эту цепочку развлечений, и искра любви вспыхнет сама собой! Президент никуда от меня не денется!»
«Стоит провернуть всю эту цепочку развлечений, и искра любви вспыхнет сама собой! Президент никуда от меня не денется!»
Она погрузилась в сладкие грёзы.
Она погрузилась в сладкие грёзы.
"Едва план сработает, Феликс сам признается мне в любви. Он будет принадлежать только мне..."
"Едва план сработает, Феликс сам признается мне в любви. Он будет принадлежать только мне..."
При этом её идеальный образ примерной девочки нисколько не пострадает, и Феликс не заподозрит подвоха. Главное — продолжать притворяться.
При этом её идеальный образ примерной девочки нисколько не пострадает, и Феликс не заподозрит подвоха. Главное — продолжать притворяться.
"Всё пройдёт естественно и гладко. Он решит, что это судьба, а я продолжу носить маску добропорядочности, и он никогда не узнает, какая я на самом деле..."
"Всё пройдёт естественно и гладко. Он решит, что это судьба, а я продолжу носить маску добропорядочности, и он никогда не узнает, какая я на самом деле..."
Хитоми мечтательно потёрла подбородок, но тут же замерла и уставилась на Нару. Телохранитель с каменным лицом монотонно зачитывала вслух её собственные сокровенные мысли, попав не в бровь, а в глаз.
Хитоми мечтательно потёрла подбородок, но тут же замерла и уставилась на Нару. Телохранитель с каменным лицом монотонно зачитывала вслух её собственные сокровенные мысли, попав не в бровь, а в глаз.
— Э?
— Э?
—... Вы слишком предсказуемы, госпожа. Все ваши коварные схемы прямо на лице написаны.
—... Вы слишком предсказуемы, госпожа. Все ваши коварные схемы прямо на лице написаны.
Нара вздохнула, но затем её губы тронула редкая, искренняя улыбка:
Нара вздохнула, но затем её губы тронула редкая, искренняя улыбка:
— Впрочем, наверное, только со мной вы можете позволить себе быть настоящей, без этих вечных масок?
— Впрочем, наверное, только со мной вы можете позволить себе быть настоящей, без этих вечных масок?
Хитоми поджала губы и фыркнула:
Хитоми поджала губы и фыркнула:
— Мы с тобой сообщницы, Нара. Мы знаем самые грязные секреты друг друга, так что нам просто приходится держаться вместе.
— Мы с тобой сообщницы, Нара. Мы знаем самые грязные секреты друг друга, так что нам просто приходится держаться вместе.
— Что ж, какова бы ни была причина, раз уж вы так мне доверяете, старшая сестрёнка даст вам один маленький совет.
— Что ж, какова бы ни была причина, раз уж вы так мне доверяете, старшая сестрёнка даст вам один маленький совет.
— Сестрёнка? Тоже мне...
— Сестрёнка? Тоже мне...
Хитоми скривилась в презрительной усмешке, но Нара лишь покачала указательным пальцем перед её носом.
Хитоми скривилась в презрительной усмешке, но Нара лишь покачала указательным пальцем перед её носом.
— Разве вы не кичились тем, что знаете Феликса от и до?
— Разве вы не кичились тем, что знаете Феликса от и до?
— Разумеется! Я поминутно знаю его расписание, где он находится и чем занят! Да я вообще...
— Разумеется! Я поминутно знаю его расписание, где он находится и чем занят! Да я вообще...
— Оставим пока в стороне вопрос о том, сможете ли вы притворяться всю жизнь, — перебила её Нара. — Ответьте мне вот на что...
— Оставим пока в стороне вопрос о том, сможете ли вы притворяться всю жизнь, — перебила её Нара. — Ответьте мне вот на что...
Она пристально посмотрела Хитоми в глаза, словно наводя прицел точно в сердце.
Она пристально посмотрела Хитоми в глаза, словно наводя прицел точно в сердце.
— У Феликса учёба, студенческий совет, вечные подработки. Откуда у него физически возьмётся время на романтику и свидания с вами?
— У Феликса учёба, студенческий совет, вечные подработки. Откуда у него физически возьмётся время на романтику и свидания с вами?
—...
—...
— К тому же, какими бы современными ни были ваши родители, позволяя вам выбирать пару самостоятельно, они наверняка разберут вашего избранника по косточкам. Особенно когда дело коснётся его происхождения и достатка. Я права?
— К тому же, какими бы современными ни были ваши родители, позволяя вам выбирать пару самостоятельно, они наверняка разберут вашего избранника по косточкам. Особенно когда дело коснётся его происхождения и достатка. Я права?
—...
—...
Всего двумя фразами Нара безжалостно столкнула Хитоми с суровой реальностью. И эти преграды казались куда более пугающими, чем необходимость вечно носить маску перед Феликсом.
Всего двумя фразами Нара безжалостно столкнула Хитоми с суровой реальностью. И эти преграды казались куда более пугающими, чем необходимость вечно носить маску перед Феликсом.
«И правда... Президенту постоянно приходится работать, да и отец с матерью...»
«И правда... Президенту постоянно приходится работать, да и отец с матерью...»
— Я...
— Я...
Хитоми судорожно вздохнула. Разумные доводы Нары давили на неё тяжелым прессом, лишая дара речи. Но вдруг её словно током ударило.
Хитоми судорожно вздохнула. Разумные доводы Нары давили на неё тяжелым прессом, лишая дара речи. Но вдруг её словно током ударило.
«Погодите-ка...»
«Погодите-ка...»
«У президента ведь есть покровители!»
«У президента ведь есть покровители!»
В пятницу Сильвия Вэнс и её мать Элеонора навещали Феликса в его съёмной квартире — тогда Хитоми едва не лишилась рассудка от ревности. В субботу, пока Нара готовила «любовную ловушку» в развлекательном секторе, сама Хитоми детально изучила досье на семью Вэнс.
В пятницу Сильвия Вэнс и её мать Элеонора навещали Феликса в его съёмной квартире — тогда Хитоми едва не лишилась рассудка от ревности. В субботу, пока Нара готовила «любовную ловушку» в развлекательном секторе, сама Хитоми детально изучила досье на семью Вэнс.
Как выяснилось, Элеонора Вэнс занимала ключевой пост в совете директоров конгломерата «Вэнс Интернэшнл», и её влияние в деловом мире было колоссальным. Если такая фигура станет за спиной Феликса, ему больше не придётся гробить здоровье на грошовых подработках, а его скромное происхождение перестанет быть помехой для брака!
Как выяснилось, Элеонора Вэнс занимала ключевой пост в совете директоров конгломерата «Вэнс Интернэшнл», и её влияние в деловом мире было колоссальным. Если такая фигура станет за спиной Феликса, ему больше не придётся гробить здоровье на грошовых подработках, а его скромное происхождение перестанет быть помехой для брака!
Глаза Хитоми загорелись лихорадочным блеском.
Глаза Хитоми загорелись лихорадочным блеском.
В её воображении строгий портрет Элеоноры Вэнс из вчерашнего отчёта вдруг обрёл нимб и ангельские крылья. Величавая женщина ласково улыбалась ей, словно говоря:
В её воображении строгий портрет Элеоноры Вэнс из вчерашнего отчёта вдруг обрёл нимб и ангельские крылья. Величавая женщина ласково улыбалась ей, словно говоря:
"О юная дева, молись своей покровительнице, и я благословлю ваш союз!~"
"О юная дева, молись своей покровительнице, и я благословлю ваш союз!~"
В этот миг Хитоми была готова немедленно основать культ святой Элеоноры и стать его самой верной последовательницей. Под благосклонным взором воображаемого божества мысли вице-президента завертелись с бешеной скоростью.
В этот миг Хитоми была готова немедленно основать культ святой Элеоноры и стать его самой верной последовательницей. Под благосклонным взором воображаемого божества мысли вице-президента завертелись с бешеной скоростью.
Родители души в ней не чают, иначе ни за что не отпустили бы её одну учиться в Ринмон. Да и Феликс — не какой-то альфонс, живущий за чужой счёт, он невероятно талантлив и умен! Если она приложит усилия и правильно преподнесёт все достоинства президента родителям, преграды Нары рассыплются в прах!
Родители души в ней не чают, иначе ни за что не отпустили бы её одну учиться в Ринмон. Да и Феликс — не какой-то альфонс, живущий за чужой счёт, он невероятно талантлив и умен! Если она приложит усилия и правильно преподнесёт все достоинства президента родителям, преграды Нары рассыплются в прах!
«Погодите-ка...»
«Погодите-ка...»
«Это что же получается? Звёзды сошлись идеально?!»
«Это что же получается? Звёзды сошлись идеально?!»
«Мы с президентом буквально созданы друг для друга судьбой!»
«Мы с президентом буквально созданы друг для друга судьбой!»
«А это значит, что я...»
«А это значит, что я...»
«Уже победила!!!»
«Уже победила!!!»
Купаясь в лучах божественного света Элеоноры Вэнс, вице-президент Сакурамия ощутила подлинное просветление. Но в следующее мгновение за спиной милостивой богини возник силуэт угрюмой девицы. На её голове красовались дьявольские рожки, за спиной трепетали перепончатые крылья, а сзади покачивался острый хвост с наконечником-сердечком. Её холодный, безразличный взгляд вызывал у Хитоми лишь острое раздражение и тошноту.
Купаясь в лучах божественного света Элеоноры Вэнс, вице-президент Сакурамия ощутила подлинное просветление. Но в следующее мгновение за спиной милостивой богини возник силуэт угрюмой девицы. На её голове красовались дьявольские рожки, за спиной трепетали перепончатые крылья, а сзади покачивался острый хвост с наконечником-сердечком. Её холодный, безразличный взгляд вызывал у Хитоми лишь острое раздражение и тошноту.
Это была Сильвия Вэнс.
Это была Сильвия Вэнс.
«Так, стоп...»
«Так, стоп...»
«Если рассуждать логически, выходит, что за своё потенциальное счастье с Феликсом я должна благодарить эту несносную девицу?!»
«Если рассуждать логически, выходит, что за своё потенциальное счастье с Феликсом я должна благодарить эту несносную девицу?!»
«Спокойно...»
«Спокойно...»
«Успокойся, Хитоми».
«Успокойся, Хитоми».
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...