— Тетушка Элеонора, моя квартира на шестом этаже, а лифта тут нет. Придется подняться пешком, — предупредил Феликс.
— Тетушка Элеонора, моя квартира на шестом этаже, а лифта тут нет. Придется подняться пешком, — предупредил Феликс.
— Ничего страшного, — с улыбкой отозвалась Элеонора.
— Ничего страшного, — с улыбкой отозвалась Элеонора.
Пообедав, леди Элеонора все же настояла на том, чтобы взглянуть на съемное жилье Феликса. Отказать ей у юноши не повернулся язык. Пришлось уступить и привезти их на такси прямо к своему дому.
Пообедав, леди Элеонора все же настояла на том, чтобы взглянуть на съемное жилье Феликса. Отказать ей у юноши не повернулся язык. Пришлось уступить и привезти их на такси прямо к своему дому.
Элеонора, несмотря на высокие каблуки, вместе с Сильвией одолела подъем на шестой этаж без малейших усилий. Обе даже не запыхались — сразу видно, регулярно тренируются. Окажись на их месте вице-президент Сакурамия, она, пожалуй, начала бы хватать ртом воздух еще на втором этаже.
Элеонора, несмотря на высокие каблуки, вместе с Сильвией одолела подъем на шестой этаж без малейших усилий. Обе даже не запыхались — сразу видно, регулярно тренируются. Окажись на их месте вице-президент Сакурамия, она, пожалуй, начала бы хватать ртом воздух еще на втором этаже.
Элеонора с легким удивлением приподняла брови, разглядывая вполне приличный подъезд. Местная обстановка мало походила на обветшалые трущобы Минами, о которых ходили дурные слухи.
Элеонора с легким удивлением приподняла брови, разглядывая вполне приличный подъезд. Местная обстановка мало походила на обветшалые трущобы Минами, о которых ходили дурные слухи.
— А здесь довольно уютно, Феликс, — заметила она.
— А здесь довольно уютно, Феликс, — заметила она.
— Ну да, это ведь социальное жилье. Аренда дешевая, только вот с документами при оформлении пришлось повозиться.
— Ну да, это ведь социальное жилье. Аренда дешевая, только вот с документами при оформлении пришлось повозиться.
Это так называемое социальное жилье, которое выделялось правительством Ринмона. На него устанавливались строгие лимиты по площади и стоимости аренды, а распределением занималось государство. Попасть сюда было непросто, но Феликс, как сирота, идеально подходил под условия программы.
Это так называемое социальное жилье, которое выделялось правительством Ринмона. На него устанавливались строгие лимиты по площади и стоимости аренды, а распределением занималось государство. Попасть сюда было непросто, но Феликс, как сирота, идеально подходил под условия программы.
Район попался неплохой, плата — чисто символическая, так что аренда его бюджет почти не обременяла. Настоящей головной болью для Феликса оставались расходы на учебу.
Район попался неплохой, плата — чисто символическая, так что аренда его бюджет почти не обременяла. Настоящей головной болью для Феликса оставались расходы на учебу.
Во время недавней беседы директор Гермес упоминал в разговоре с леди Элеонорой, что стипендия Академии Тоцуки покрывает максимум две трети всех трат. На первый взгляд казалось странным, что одно из двух лучших элитных заведений Ринмона не может полностью оплатить обучение первому ученику и по совместительству президенту студсовета. Но на деле все обстояло несколько иначе.
Во время недавней беседы директор Гермес упоминал в разговоре с леди Элеонорой, что стипендия Академии Тоцуки покрывает максимум две трети всех трат. На первый взгляд казалось странным, что одно из двух лучших элитных заведений Ринмона не может полностью оплатить обучение первому ученику и по совместительству президенту студсовета. Но на деле все обстояло несколько иначе.
Стипендия действительно полностью закрывала стоимость самого обучения. Вот только помимо этого существовала масса других статей расходов. Школьный автобус влетал в копеечку — приличная сумма за один только учебный год. К этому добавлялись два комплекта сшитой на заказ формы, хозяйственные взносы, медицинская страховка и прочие обязательные платежи.
Стипендия действительно полностью закрывала стоимость самого обучения. Вот только помимо этого существовала масса других статей расходов. Школьный автобус влетал в копеечку — приличная сумма за один только учебный год. К этому добавлялись два комплекта сшитой на заказ формы, хозяйственные взносы, медицинская страховка и прочие обязательные платежи.
И, конечно же, учебники. Настоящий кошмар любого студента. Печатная продукция в Ринмоне стоила баснословно дорого; одна только книга по математике, которой сейчас пользовался Феликс, обошлась ему в несколько сотен. А ведь помимо математики были еще четыре профильных предмета и элективы, для которых тоже требовались пособия.
И, конечно же, учебники. Настоящий кошмар любого студента. Печатная продукция в Ринмоне стоила баснословно дорого; одна только книга по математике, которой сейчас пользовался Феликс, обошлась ему в несколько сотен. А ведь помимо математики были еще четыре профильных предмета и элективы, для которых тоже требовались пособия.
От итоговых сумм Феликсу порой хотелось выть. Эти сопутствующие расходы, которые стипендия не покрывала, составляли добрую треть от общих трат на учебу, и выплачивать их требовалось единовременно перед началом каждого семестра.
От итоговых сумм Феликсу порой хотелось выть. Эти сопутствующие расходы, которые стипендия не покрывала, составляли добрую треть от общих трат на учебу, и выплачивать их требовалось единовременно перед началом каждого семестра.
Впрочем, теперь, когда он фактически примкнул к лону великодушной тетушки Элеоноры, о точных цифрах в чеках можно было беспокоиться чуть меньше.
Впрочем, теперь, когда он фактически примкнул к лону великодушной тетушки Элеоноры, о точных цифрах в чеках можно было беспокоиться чуть меньше.
— Ну вот мы и пришли, — улыбнулся Феликс.
— Ну вот мы и пришли, — улыбнулся Феликс.
Он достал ключи и отпер дверь, за которой открылась скромная квартирка площадью около сорока квадратных метров.
Он достал ключи и отпер дверь, за которой открылась скромная квартирка площадью около сорока квадратных метров.
— Тетушка Элеонора, Сильвия, проходите. Гостей у меня почти не бывает, так что сменных тапочек или бахил, извините, нет.
— Тетушка Элеонора, Сильвия, проходите. Гостей у меня почти не бывает, так что сменных тапочек или бахил, извините, нет.
— Тогда мы без церемоний, — весело отозвалась Элеонора.
— Тогда мы без церемоний, — весело отозвалась Элеонора.
Сильвия лишь молча последовала за ней.
Сильвия лишь молча последовала за ней.
Феликс щелкнул выключателем и вошел первым. Элеонора и Сильвия зашли следом, с любопытством осматривая прибранную комнату. Из угла тут же выбежала Мяу-чан, чтобы поприветствовать гостей. На недавнем уроке труда Феликс как раз просил Сильвию связать для кошки маленький шарфик, который теперь красовался у нее на шее. На полке стояли баночки с влажным кормом и пакеты с сухим, так что скрыть присутствие питомца было невозможно.
Феликс щелкнул выключателем и вошел первым. Элеонора и Сильвия зашли следом, с любопытством осматривая прибранную комнату. Из угла тут же выбежала Мяу-чан, чтобы поприветствовать гостей. На недавнем уроке труда Феликс как раз просил Сильвию связать для кошки маленький шарфик, который теперь красовался у нее на шее. На полке стояли баночки с влажным кормом и пакеты с сухим, так что скрыть присутствие питомца было невозможно.
Очаровательные пушистики всегда притягивали женские взгляды. Услышав имя кошки, Элеонора тут же сгребла ее в охапку и принялась самозабвенно тискать. На первый взгляд казалось, будто Мяу-чан просто пушистая, отчего и выглядит как круглый черный комочек. Но стоило взять ее на руки, как становилось ясно: кошка была абсолютно монолитной.
Очаровательные пушистики всегда притягивали женские взгляды. Услышав имя кошки, Элеонора тут же сгребла ее в охапку и принялась самозабвенно тискать. На первый взгляд казалось, будто Мяу-чан просто пушистая, отчего и выглядит как круглый черный комочек. Но стоило взять ее на руки, как становилось ясно: кошка была абсолютно монолитной.
— Какая упитанная! — прикрыв рот ладонью, изумилась Элеонора.
— Какая упитанная! — прикрыв рот ладонью, изумилась Элеонора.
— Мяу?! — оскорбилась в глубине души Мяу-чан.
— Мяу?! — оскорбилась в глубине души Мяу-чан.
И все же леди Элеонора подметила несостыковку.
И все же леди Элеонора подметила несостыковку.
— Какая прелесть, — ласково поглаживая кошку, протянула она. — Но послушай, Феликс, почему у тебя нигде не видно кошачьего лотка?
— Какая прелесть, — ласково поглаживая кошку, протянула она. — Но послушай, Феликс, почему у тебя нигде не видно кошачьего лотка?
Сильвия тоже с любопытством уставилась на него.
Сильвия тоже с любопытством уставилась на него.
— Э-э... понимаете... — Феликс бросил взгляд на Мяу-чан, которая сидела на руках у Элеоноры с самым глупым видом. — Она часто гуляет на улице и все свои дела привыкла делать там же.
— Э-э... понимаете... — Феликс бросил взгляд на Мяу-чан, которая сидела на руках у Элеоноры с самым глупым видом. — Она часто гуляет на улице и все свои дела привыкла делать там же.
— Вот оно как. До сих пор не растеряла дикие повадки? Какое умное создание, — Элеонора потискала Мяу-чан за пухлые щечки, опустила ее на пол и продолжила осматривать жилье.
— Вот оно как. До сих пор не растеряла дикие повадки? Какое умное создание, — Элеонора потискала Мяу-чан за пухлые щечки, опустила ее на пол и продолжила осматривать жилье.
Впрочем, сорок квадратных метров — площадь небольшая, да и смотреть тут было особо не на что. Вскоре гости засобирались обратно в район Кёай.
Впрочем, сорок квадратных метров — площадь небольшая, да и смотреть тут было особо не на что. Вскоре гости засобирались обратно в район Кёай.
— Ну что, Феликс, нам пора, — у дверей Элеонора повернулась к юноше, чтобы попрощаться. — Если что-нибудь понадобится, сразу звони мне. И... почаще заходи к нам на обед.
— Ну что, Феликс, нам пора, — у дверей Элеонора повернулась к юноше, чтобы попрощаться. — Если что-нибудь понадобится, сразу звони мне. И... почаще заходи к нам на обед.
— Обязательно, тетушка Элеонора.
— Обязательно, тетушка Элеонора.
Сильвия, как обычно, сохраняла бесстрастное выражение лица, но ее цепкий взгляд успел изучить каждый сантиметр квартирки Феликса. Лишь перед самым уходом она соизволила оторвать глаза от интерьера и негромко произнесла:
Сильвия, как обычно, сохраняла бесстрастное выражение лица, но ее цепкий взгляд успел изучить каждый сантиметр квартирки Феликса. Лишь перед самым уходом она соизволила оторвать глаза от интерьера и негромко произнесла:
— До встречи в академии, Феликс.
— До встречи в академии, Феликс.
— До встречи, Сильвия.
— До встречи, Сильвия.
Провожать их до машины Феликс не стал — автомобиль ждал прямо у подъезда. Как только дверь за ними закрылась, Элеонора и Сильвия неторопливо пошли к лестничной площадке.
Провожать их до машины Феликс не стал — автомобиль ждал прямо у подъезда. Как только дверь за ними закрылась, Элеонора и Сильвия неторопливо пошли к лестничной площадке.
Заметив, что мать тихонько напевает под нос и пребывает в прекрасном расположении духа, Сильвия вдруг спросила:
Заметив, что мать тихонько напевает под нос и пребывает в прекрасном расположении духа, Сильвия вдруг спросила:
—... Мама, ты уверена, что все в порядке?
—... Мама, ты уверена, что все в порядке?
Элеонора с удивлением обернулась:
Элеонора с удивлением обернулась:
— О чем ты?
— О чем ты?
— Ты ведь... очень хочешь, чтобы Феликс вернулся в наш дом, верно?
— Ты ведь... очень хочешь, чтобы Феликс вернулся в наш дом, верно?
— Да, это правда.
— Да, это правда.
— Тогда почему мы оставляем его в Минами? Разве это правильно?
— Тогда почему мы оставляем его в Минами? Разве это правильно?
Элеонора на мгновение замерла, а затем мягко улыбнулась:
Элеонора на мгновение замерла, а затем мягко улыбнулась:
— Да, мне бы этого хотелось. Но...
— Да, мне бы этого хотелось. Но...
— Но? — Сильвия искренне не понимала ее логики.
— Но? — Сильвия искренне не понимала ее логики.
— Что ж, тебе, наверное, еще рано об этом думать, но пусть это будет маленьким жизненным уроком от мамы, — Элеонора протянула руку и ласково погладила Сильвию по темным волосам. — Видишь ли, люди склонны относиться к тем, кто им дорог, как к своей собственности. А потом начинают эгоистично обременять их собственными ожиданиями... Родители видят в детях свою собственность и ждут от них безоговорочного послушания, желая, чтобы те жили по заранее намеченному плану. Дети видят собственность в родителях, полагая, что те обязаны жертвовать всем ради них и приходить на помощь по первому зову. Так ведут себя влюбленные, так поступают друзья... Самое печальное, что за собой люди этого обычно не замечают, ведь каждый из нас смотрит на мир исключительно со своей колокольни.
— Что ж, тебе, наверное, еще рано об этом думать, но пусть это будет маленьким жизненным уроком от мамы, — Элеонора протянула руку и ласково погладила Сильвию по темным волосам. — Видишь ли, люди склонны относиться к тем, кто им дорог, как к своей собственности. А потом начинают эгоистично обременять их собственными ожиданиями... Родители видят в детях свою собственность и ждут от них безоговорочного послушания, желая, чтобы те жили по заранее намеченному плану. Дети видят собственность в родителях, полагая, что те обязаны жертвовать всем ради них и приходить на помощь по первому зову. Так ведут себя влюбленные, так поступают друзья... Самое печальное, что за собой люди этого обычно не замечают, ведь каждый из нас смотрит на мир исключительно со своей колокольни.
Сильвия моргнула и после недолгого молчания тихо спросила:
Сильвия моргнула и после недолгого молчания тихо спросила:
— И... разве это плохо?
— И... разве это плохо?
Элеонора покачала головой и, продолжая спускаться по лестнице, ответила:
Элеонора покачала головой и, продолжая спускаться по лестнице, ответила:
— Нет, конечно. Напротив, это вполне естественно. Именно потому, что мы питаем к кому-то чувства, мы и возлагаем на них надежды, желая получить взаимность и боясь разочарования.
— Нет, конечно. Напротив, это вполне естественно. Именно потому, что мы питаем к кому-то чувства, мы и возлагаем на них надежды, желая получить взаимность и боясь разочарования.
Она остановилась на лестничной площадке и повернулась к дочери:
Она остановилась на лестничной площадке и повернулась к дочери:
— Но, Сильвия, нужно отчетливо понимать одну вещь: человек, на которого ты проецируешь свои ожидания, принадлежит прежде всего самому себе, и лишь потом — тебе. Только осознав и приняв это, можно избежать взаимных обид. Тот, кто пытается присвоить другого и требует слишком многого, в конечном итоге обречен на вечное разочарование, когда не получает желаемого отклика.
— Но, Сильвия, нужно отчетливо понимать одну вещь: человек, на которого ты проецируешь свои ожидания, принадлежит прежде всего самому себе, и лишь потом — тебе. Только осознав и приняв это, можно избежать взаимных обид. Тот, кто пытается присвоить другого и требует слишком многого, в конечном итоге обречен на вечное разочарование, когда не получает желаемого отклика.
— Феликс — самостоятельная личность. И только потом он сын моей покойной подруги и тот, кому я хочу подарить свою материнскую заботу. К слову, Сильвия, к тебе это тоже относится.
— Феликс — самостоятельная личность. И только потом он сын моей покойной подруги и тот, кому я хочу подарить свою материнскую заботу. К слову, Сильвия, к тебе это тоже относится.
Сильвия стояла в тени лестничной клетки, недоуменно глядя на улыбающуюся мать.
Сильвия стояла в тени лестничной клетки, недоуменно глядя на улыбающуюся мать.
Она не понимала. Абсолютно не понимала ее логики.
Она не понимала. Абсолютно не понимала ее логики.
Но в этот момент в ее мыслях всплыло смутное беспокойство, терзавшее ее всю последнюю неделю. Всякий раз, когда она замечала в академии, что кто-то еще проявляет интерес к Феликсу или крутится рядом с ним, в ее груди закипало глухое раздражение.
Но в этот момент в ее мыслях всплыло смутное беспокойство, терзавшее ее всю последнюю неделю. Всякий раз, когда она замечала в академии, что кто-то еще проявляет интерес к Феликсу или крутится рядом с ним, в ее груди закипало глухое раздражение.
«Наверное, это и есть то самое разочарование, о котором говорила мама, — размышляла Сильвия, глядя на экран телефона. — Из-за того, что он не принадлежит мне без остатка, рушатся мои ожидания. Но разве хотеть, чтобы все шло по моему сценарию, — это преступление? Разве плохо желать, чтобы дорогой человек принадлежал только мне, никогда не предавал и не уходил?»
«Наверное, это и есть то самое разочарование, о котором говорила мама, — размышляла Сильвия, глядя на экран телефона. — Из-за того, что он не принадлежит мне без остатка, рушатся мои ожидания. Но разве хотеть, чтобы все шло по моему сценарию, — это преступление? Разве плохо желать, чтобы дорогой человек принадлежал только мне, никогда не предавал и не уходил?»
Что же касается разочарования... Сильвия его не боялась.
Что же касается разочарования... Сильвия его не боялась.
Ведь у нее в руках было приложение для гипноза.
Ведь у нее в руках было приложение для гипноза.
При этой мысли минутное замешательство Сильвии бесследно растворилось, вытесненное холодным, пугающим спокойствием. Ее лицо вновь превратилось в каменную маску.
При этой мысли минутное замешательство Сильвии бесследно растворилось, вытесненное холодным, пугающим спокойствием. Ее лицо вновь превратилось в каменную маску.
Вечерний ветер Минами разносил по улицам едкие запахи уличной еды и дешевого бензина. Пестрый свет от огромного рекламного щита напротив социального дома медленно наползал на Сильвию, стоявшую в густой тени. Вдруг в ее руках вспыхнул фиолетовый экран смартфона, мгновенно слившись с хаосом неонового города.
Вечерний ветер Минами разносил по улицам едкие запахи уличной еды и дешевого бензина. Пестрый свет от огромного рекламного щита напротив социального дома медленно наползал на Сильвию, стоявшую в густой тени. Вдруг в ее руках вспыхнул фиолетовый экран смартфона, мгновенно слившись с хаосом неонового города.
Казалось, этот светящийся дисплей сам по себе был миниатюрным отражением безумного внешнего мира. Или же весь этот мир сейчас послушно лежал на ее ладони.
Казалось, этот светящийся дисплей сам по себе был миниатюрным отражением безумного внешнего мира. Или же весь этот мир сейчас послушно лежал на ее ладони.
— Ну ладно, Сильвия, хватит витать в облаках. Я сегодня вымоталась до полусмерти, поехали скорее домой отдыхать, — прервала ее мысли Элеонора.
— Ну ладно, Сильвия, хватит витать в облаках. Я сегодня вымоталась до полусмерти, поехали скорее домой отдыхать, — прервала ее мысли Элеонора.
— Хорошо... — Сильвия кивнула и наконец вышла из тени, направляясь к лестнице.
— Хорошо... — Сильвия кивнула и наконец вышла из тени, направляясь к лестнице.
Уже на ходу она в последний раз оглянулась на дверь квартиры Феликса, мысленно запечатлев в памяти номер его квартиры. После этого она поспешила вслед за матерью вниз.
Уже на ходу она в последний раз оглянулась на дверь квартиры Феликса, мысленно запечатлев в памяти номер его квартиры. После этого она поспешила вслед за матерью вниз.
***
***
Район Кёай
Район Кёай
В то же самое время в одной из роскошных усадеб района Кёай творилось нечто невообразимое.
В то же самое время в одной из роскошных усадеб района Кёай творилось нечто невообразимое.
Одетая в легкую ночную сорочку Хитоми Сакурамия сидела перед монитором компьютера, вытаращив глаза на экран. Помедлив секунду, она с силой вдавила кнопку вызова на краю стола.
Одетая в легкую ночную сорочку Хитоми Сакурамия сидела перед монитором компьютера, вытаращив глаза на экран. Помедлив секунду, она с силой вдавила кнопку вызова на краю стола.
Раздался резкий звонок.
Раздался резкий звонок.
Дверь мгновенно распахнулась, и на пороге показалась статная черноволосая женщина в строгом деловом костюме. Окинув взглядом просторную спальню и замершую перед светящимся монитором Хитоми, она лишь вздохнула с видом «так я и знала».
Дверь мгновенно распахнулась, и на пороге показалась статная черноволосая женщина в строгом деловом костюме. Окинув взглядом просторную спальню и замершую перед светящимся монитором Хитоми, она лишь вздохнула с видом «так я и знала».
Женщина небрежно ткнула пальцем в экран своего телефона, отключая беззвучно мигающий сигнал тревоги.
Женщина небрежно ткнула пальцем в экран своего телефона, отключая беззвучно мигающий сигнал тревоги.
— Моя дорогая госпожа Сакурамия, вы никогда не слышали притчу о пастухе и волках? — с легкой, чарующей усмешкой спросила Нара. — Я, конечно, ваша личная охрана, но все же позвольте напомнить: не стоит жать на тревожную кнопку без крайней необходимости.
— Моя дорогая госпожа Сакурамия, вы никогда не слышали притчу о пастухе и волках? — с легкой, чарующей усмешкой спросила Нара. — Я, конечно, ваша личная охрана, но все же позвольте напомнить: не стоит жать на тревожную кнопку без крайней необходимости.
— Но это и есть крайняя необходимость, Нара! — воскликнула Хитоми, резко развернувшись на стуле. Лицо ее пылало от возмущения.
— Но это и есть крайняя необходимость, Нара! — воскликнула Хитоми, резко развернувшись на стуле. Лицо ее пылало от возмущения.
— Да ну? — лениво отозвалась брюнетка. Она плотно прикрыла за собой дверь и подошла к столу своей подопечной. — И что же у нас стряслось такого экстренного?
— Да ну? — лениво отозвалась брюнетка. Она плотно прикрыла за собой дверь и подошла к столу своей подопечной. — И что же у нас стряслось такого экстренного?
— Смотри!
— Смотри!
Хитоми щелкнула мышкой, развернув на весь экран одно из окон видеонаблюдения и отмотав запись немного назад.
Хитоми щелкнула мышкой, развернув на весь экран одно из окон видеонаблюдения и отмотав запись немного назад.
На видео было отчетливо видно, как Феликс с приветливой улыбкой заводит в подъезд своего дома Элеонору и Сильвию.
На видео было отчетливо видно, как Феликс с приветливой улыбкой заводит в подъезд своего дома Элеонору и Сильвию.
Нара перевела взгляд с экрана на надувшую губы Хитоми, которая сидела, скрестив руки на груди и буквально кипя от злости.
Нара перевела взгляд с экрана на надувшую губы Хитоми, которая сидела, скрестив руки на груди и буквально кипя от злости.
Выждав небольшую паузу, телохранительница ровным голосом повторила вопрос:
Выждав небольшую паузу, телохранительница ровным голосом повторила вопрос:
— Повторяю: и в чем здесь катастрофа?
— Повторяю: и в чем здесь катастрофа?
— Ты что, ослепла?! — Хитоми сжала кулачки, одарив Нару взглядом, полным глубочайшего разочарования. — И это существо еще смеет называть себя грозой девственников?!
— Ты что, ослепла?! — Хитоми сжала кулачки, одарив Нару взглядом, полным глубочайшего разочарования. — И это существо еще смеет называть себя грозой девственников?!
Нара опешила от такой дерзости:
Нара опешила от такой дерзости:
— Эй, а я-то тут при чем?
— Эй, а я-то тут при чем?
— Да при том! Президент никогда в жизни не приглашал к себе домой посторонних! А сегодня... сегодня эта Сильвия Вэнс взяла и... вошла туда?! Первый раз президента... его первая домашняя встреча досталась ей!..
— Да при том! Президент никогда в жизни не приглашал к себе домой посторонних! А сегодня... сегодня эта Сильвия Вэнс взяла и... вошла туда?! Первый раз президента... его первая домашняя встреча досталась ей!..
— Боже, избавь меня от твоих двусмысленных формулировок, — лицо Нары исказила страдальческая гримаса.
— Боже, избавь меня от твоих двусмысленных формулировок, — лицо Нары исказила страдальческая гримаса.
Но Хитоми ее словно не слышала.
Но Хитоми ее словно не слышала.
— К тому же, — резонно заметила Нара, — она там была не одна, а со взрослой женщиной. Какая же это чрезвычайная ситуация?
— К тому же, — резонно заметила Нара, — она там была не одна, а со взрослой женщиной. Какая же это чрезвычайная ситуация?
— Но она все равно женщина! — Хитоми впилась зубами в ноготь большого пальца, пребывая в крайней степени тревоги. — Я первая познакомилась с президентом! Я первая была рядом с ним! Я первая его заметила!.. Он даже готовил для меня пудинг, а она его точно не пробовала! С какой стати ей позволено заходить к нему домой, когда я там еще ни разу не была?!
— Но она все равно женщина! — Хитоми впилась зубами в ноготь большого пальца, пребывая в крайней степени тревоги. — Я первая познакомилась с президентом! Я первая была рядом с ним! Я первая его заметила!.. Он даже готовил для меня пудинг, а она его точно не пробовала! С какой стати ей позволено заходить к нему домой, когда я там еще ни разу не была?!
— Ну так в чем проблема? Просто скажи ему прямо, что хочешь прийти в гости.
— Ну так в чем проблема? Просто скажи ему прямо, что хочешь прийти в гости.
— Ты совсем глупая? Как я могу сказать такое?! — Хитоми одарила телохранительницу снисходительным взглядом и принялась рассуждать с видом великого аналитика: — Я досконально изучила планировку его квартиры. Там всего сорок квадратных метров! Если я напрошусь к нему под каким-то официальным предлогом, мне придется звать и остальных членов студсовета. И как, скажи на милость, пять человек поместятся в сорока метрах? Президенту будет жутко неловко. Этот план изначально обречен на провал.
— Ты совсем глупая? Как я могу сказать такое?! — Хитоми одарила телохранительницу снисходительным взглядом и принялась рассуждать с видом великого аналитика: — Я досконально изучила планировку его квартиры. Там всего сорок квадратных метров! Если я напрошусь к нему под каким-то официальным предлогом, мне придется звать и остальных членов студсовета. И как, скажи на милость, пять человек поместятся в сорока метрах? Президенту будет жутко неловко. Этот план изначально обречен на провал.
Нара уже успела заскучать. Она бесцеремонно рухнула на роскошную кровать Хитоми и принялась лениво листать забавные видео с животными в телефоне.
Нара уже успела заскучать. Она бесцеремонно рухнула на роскошную кровать Хитоми и принялась лениво листать забавные видео с животными в телефоне.
— Я имела в виду другое, — не отрываясь от экрана, бросила она. — Скажи ему, что хочешь прийти одна. Проведать его, например.
— Я имела в виду другое, — не отрываясь от экрана, бросила она. — Скажи ему, что хочешь прийти одна. Проведать его, например.
— Что?! — щеки Хитоми мгновенно залил густой румянец. Она отчаянно замахала руками. — Нет-нет-нет! Это... это ведь будет слишком очевидно!
— Что?! — щеки Хитоми мгновенно залил густой румянец. Она отчаянно замахала руками. — Нет-нет-нет! Это... это ведь будет слишком очевидно!
— А что плохого в очевидности? Что плохого в том, чтобы проявить инициативу? Он тебе нравится, так вперед.
— А что плохого в очевидности? Что плохого в том, чтобы проявить инициативу? Он тебе нравится, так вперед.
— Нравится, конечно, но...
— Нравится, конечно, но...
Хитоми растерянно посмотрела на бесчисленные экраны мониторов, транслировавшие записи со скрытых камер. Вокруг компьютера лежали аккуратные стопки фотографий Феликса и горы блокнотов, куда она скрупулезно записывала каждое его слово и действие.
Хитоми растерянно посмотрела на бесчисленные экраны мониторов, транслировавшие записи со скрытых камер. Вокруг компьютера лежали аккуратные стопки фотографий Феликса и горы блокнотов, куда она скрупулезно записывала каждое его слово и действие.
— Это совершенно не вяжется с моим образом! — упавшим голосом прошептала она. — Такая внезапная активность вызовет у него подозрения. Он сразу почует неладное...
— Это совершенно не вяжется с моим образом! — упавшим голосом прошептала она. — Такая внезапная активность вызовет у него подозрения. Он сразу почует неладное...
Лицо девушки побледнело от одной только мысли об этом.
Лицо девушки побледнело от одной только мысли об этом.
— А если он поймет, что со мной что-то не так? Вдруг он разочаруется во мне и сбежит в ужасе? О нет, если это случится, я точно умру на месте!
— А если он поймет, что со мной что-то не так? Вдруг он разочаруется во мне и сбежит в ужасе? О нет, если это случится, я точно умру на месте!
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...