Пятница, полдень. Кабинет студенческого совета Академии Тоцуки
Пятница, полдень. Кабинет студенческого совета Академии Тоцуки
Приоткрытая дверь кабинета казалась тонкой, но непреодолимой чертой, разделившей пространство на два совершенно чуждых друг другу мира.
Приоткрытая дверь кабинета казалась тонкой, но непреодолимой чертой, разделившей пространство на два совершенно чуждых друг другу мира.
Стоявшая в коридоре Сильвия Вэнс, услышав донёсшийся изнутри голос Хитоми Сакурамии, озадаченно склонила голову набок. От её обычно безучастного лица медленно, но ощутимо повеяло могильным холодом.
Стоявшая в коридоре Сильвия Вэнс, услышав донёсшийся изнутри голос Хитоми Сакурамии, озадаченно склонила голову набок. От её обычно безучастного лица медленно, но ощутимо повеяло могильным холодом.
— Феликс — мой младший брат, — глядя на улыбающуюся Сакурамию, ровным тоном произнесла она. — Я пришла к нему. С какой стати мне передавать что-то через тебя?
— Феликс — мой младший брат, — глядя на улыбающуюся Сакурамию, ровным тоном произнесла она. — Я пришла к нему. С какой стати мне передавать что-то через тебя?
Для немногословной Сильвии столь длинная тирада была сродни грому среди ясного неба — любой, кто знал её ближе, сразу понял бы, какая буря сейчас бушует у неё в душе. Однако Хитоми, казалось, ничуть этого не заметила. Прикрыв рот ладонью, она сохранила безупречно вежливую, светскую улыбку.
Для немногословной Сильвии столь длинная тирада была сродни грому среди ясного неба — любой, кто знал её ближе, сразу понял бы, какая буря сейчас бушует у неё в душе. Однако Хитоми, казалось, ничуть этого не заметила. Прикрыв рот ладонью, она сохранила безупречно вежливую, светскую улыбку.
— Всё потому, что это кабинет студенческого совета. Будьте добры, взгляните на табличку у входа.
— Всё потому, что это кабинет студенческого совета. Будьте добры, взгляните на табличку у входа.
Дверь была лишь слегка приоткрыта. Сильвия сделала шаг назад, и её взгляду открылась лаконичная вывеска на полированном дереве:
Дверь была лишь слегка приоткрыта. Сильвия сделала шаг назад, и её взгляду открылась лаконичная вывеска на полированном дереве:
«Кабинет руководства студенческого совета»
«Кабинет руководства студенческого совета»
«Посторонним вход строго воспрещён»
«Посторонним вход строго воспрещён»
Сильвия приоткрыла рот, собираясь возразить, но Хитоми опередила её, продолжая мягко улыбаться:
Сильвия приоткрыла рот, собираясь возразить, но Хитоми опередила её, продолжая мягко улыбаться:
— Здесь рабочая зона руководства студсовета, тут хранятся важные документы. Без официального разрешения посторонним сюда нельзя. Я вовсе не пытаюсь чинить вам препятствий, Сильвия-сэмпай.
— Здесь рабочая зона руководства студсовета, тут хранятся важные документы. Без официального разрешения посторонним сюда нельзя. Я вовсе не пытаюсь чинить вам препятствий, Сильвия-сэмпай.
Разумеется, правила правилами, но человеческий фактор никто не отменял. Раньше сюда то и дело заглядывали другие ученики для решения насущных вопросов — та же Ария Спенсер приходила в кабинет обсуждать детали вступления в группу подготовки. Так что Хитоми сейчас откровенно и беззастенчиво придиралась.
Разумеется, правила правилами, но человеческий фактор никто не отменял. Раньше сюда то и дело заглядывали другие ученики для решения насущных вопросов — та же Ария Спенсер приходила в кабинет обсуждать детали вступления в группу подготовки. Так что Хитоми сейчас откровенно и беззастенчиво придиралась.
Сильвия была далеко не глупа. Она не страдала излишней наивностью и сразу уловила отчётливый запах пороха в словах вице-президента. Пока в одной руке она сжимала бумажный пакет с вещами, её вторая рука потянулась к карману. Экран мобильного беззвучно загорелся, и от тонкого пластикового корпуса вдруг повеяло чем-то зловещим, отчего по спине невольно пробежал холодок.
Сильвия была далеко не глупа. Она не страдала излишней наивностью и сразу уловила отчётливый запах пороха в словах вице-президента. Пока в одной руке она сжимала бумажный пакет с вещами, её вторая рука потянулась к карману. Экран мобильного беззвучно загорелся, и от тонкого пластикового корпуса вдруг повеяло чем-то зловещим, отчего по спине невольно пробежал холодок.
— Я пришла к Феликсу как его старшая сестра, — упрямо повторила она. — Моё дело не касается студенческого совета. Пожалуйста, пропусти меня.
— Я пришла к Феликсу как его старшая сестра, — упрямо повторила она. — Моё дело не касается студенческого совета. Пожалуйста, пропусти меня.
Хитоми проигнорировала просьбу, качнув головой:
Хитоми проигнорировала просьбу, качнув головой:
— Президент вчера толком не выспался и только-только заснул. Если вы так против моей скромной помощи, прикажете разбудить его прямо сейчас?
— Президент вчера толком не выспался и только-только заснул. Если вы так против моей скромной помощи, прикажете разбудить его прямо сейчас?
Сильвия осеклась. Она заглянула в узкую щель приоткрытой двери, силясь разглядеть лежащего на диване Феликса. Ракурс был неудобным, но она разглядела его спокойное, расслабленное лицо. Под глазами залегли едва заметные тени — следы глубокой усталости...
Сильвия осеклась. Она заглянула в узкую щель приоткрытой двери, силясь разглядеть лежащего на диване Феликса. Ракурс был неудобным, но она разглядела его спокойное, расслабленное лицо. Под глазами залегли едва заметные тени — следы глубокой усталости...
Неужели он так изнуряет себя на этой подработке?
Неужели он так изнуряет себя на этой подработке?
—... Не нужно, — тише отозвалась Сильвия. — Я могу подождать внутри. Пока он не проснётся.
—... Не нужно, — тише отозвалась Сильвия. — Я могу подождать внутри. Пока он не проснётся.
Хитоми снова расплылась в приторной улыбке, за которой скрывался холодный чиновничий расчёт:
Хитоми снова расплылась в приторной улыбке, за которой скрывался холодный чиновничий расчёт:
— К сожалению, правила непреклонны. Посторонним без приглашения вход воспрещён. Если у вас срочное дело — доверьтесь мне, я передам всё слово в слово, как только он откроет глаза.
— К сожалению, правила непреклонны. Посторонним без приглашения вход воспрещён. Если у вас срочное дело — доверьтесь мне, я передам всё слово в слово, как только он откроет глаза.
Вот и всё, круг замкнулся. Хочешь войти — изволь разбудить Феликса, чтобы он дал добро. Но будить уставшего брата Сильвия не хотела. А без его слова эта невыносимая девица на пороге ни за что её не впустит.
Вот и всё, круг замкнулся. Хочешь войти — изволь разбудить Феликса, чтобы он дал добро. Но будить уставшего брата Сильвия не хотела. А без его слова эта невыносимая девица на пороге ни за что её не впустит.
«Разговаривать с ней... Какая же это мука. Куда проще использовать гипноз»
«Разговаривать с ней... Какая же это мука. Куда проще использовать гипноз»
Приняв решение, Сильвия посмотрела на Хитоми уже совсем иначе — в её взгляде не осталось ничего человеческого, лишь холодный расчёт хищника.
Приняв решение, Сильвия посмотрела на Хитоми уже совсем иначе — в её взгляде не осталось ничего человеческого, лишь холодный расчёт хищника.
— А если... я всё-таки войду? Что тогда?
— А если... я всё-таки войду? Что тогда?
На дисплее в её пальцах закружился фиолетовый вихрь Модификатора, похожий на разверзшуюся бездну, готовую поглотить любое препятствие.
На дисплее в её пальцах закружился фиолетовый вихрь Модификатора, похожий на разверзшуюся бездну, готовую поглотить любое препятствие.
Сильвия и не подозревала, что за порогом кабинета, скрытый от её глаз, бушевал не менее опасный шторм. Не видя барьера, она не могла почувствовать смертоносную ауру, скопившуюся внутри. На самом деле Хитоми упиралась не только из чистой вредности. В её душе шла ожесточённая борьба между разумом и тёмными желаниями. Переступи эта девица порог барьера — и сама Хитоми вряд ли устояла бы перед искушением пустить силу комнаты в ход.
Сильвия и не подозревала, что за порогом кабинета, скрытый от её глаз, бушевал не менее опасный шторм. Не видя барьера, она не могла почувствовать смертоносную ауру, скопившуюся внутри. На самом деле Хитоми упиралась не только из чистой вредности. В её душе шла ожесточённая борьба между разумом и тёмными желаниями. Переступи эта девица порог барьера — и сама Хитоми вряд ли устояла бы перед искушением пустить силу комнаты в ход.
— Кстати, Сильвия-сэмпай, — глаза Хитоми опасно блеснули. Она перевела взгляд на соперницу и вкрадчиво спросила: — Чисто из любопытства... Позвольте узнать, что именно вы вкладываете в понятие «брат и сестра»?
— Кстати, Сильвия-сэмпай, — глаза Хитоми опасно блеснули. Она перевела взгляд на соперницу и вкрадчиво спросила: — Чисто из любопытства... Позвольте узнать, что именно вы вкладываете в понятие «брат и сестра»?
— А тебе... какое до этого дело?
— А тебе... какое до этого дело?
Неприязнь Сильвии к вице-президенту росла с каждой секундой. Особенно злило то, что краем глаза она заметила накрывавшее Феликса одеяло — слишком маленькое для парня, нежно-розовое, усыпанное лепестками сакуры. Явно женская вещь. И интуиция Сильвии безошибочно подсказывала: этот плед принадлежит именно стоящей перед ней девице.
Неприязнь Сильвии к вице-президенту росла с каждой секундой. Особенно злило то, что краем глаза она заметила накрывавшее Феликса одеяло — слишком маленькое для парня, нежно-розовое, усыпанное лепестками сакуры. Явно женская вещь. И интуиция Сильвии безошибочно подсказывала: этот плед принадлежит именно стоящей перед ней девице.
Хитоми утончённо усмехнулась, прикрыв рот ладонью:
Хитоми утончённо усмехнулась, прикрыв рот ладонью:
— Можете не отвечать, это просто женское любопытство...
— Можете не отвечать, это просто женское любопытство...
При этом её оценивающий взгляд медленно проскользил по фигуре собеседницы, подмечая каждую деталь:
При этом её оценивающий взгляд медленно проскользил по фигуре собеседницы, подмечая каждую деталь:
— Каждая вещь на вас стоит не меньше пятизначной суммы в валюте. К тому же вы перевелись к нам только в этом семестре, и Академия тут же учредила стипендию от имени холдинга «Вэнс Интернэшнл»... Раз ваша семья настолько сказочно богата, мне искренне непонятно: если президент действительно ваш брат, почему он едва сводит концы с концами и изнуряет себя на подработках до полусмерти?
— Каждая вещь на вас стоит не меньше пятизначной суммы в валюте. К тому же вы перевелись к нам только в этом семестре, и Академия тут же учредила стипендию от имени холдинга «Вэнс Интернэшнл»... Раз ваша семья настолько сказочно богата, мне искренне непонятно: если президент действительно ваш брат, почему он едва сводит концы с концами и изнуряет себя на подработках до полусмерти?
К концу фразы с лица Хитоми окончательно исчезли всякие эмоции — дружелюбный тон сменился ледяным допросом. Сильвия, до боли сжавшая телефон, замерла. Её зрачки сузились, а сердце словно пронзило острой иглой.
К концу фразы с лица Хитоми окончательно исчезли всякие эмоции — дружелюбный тон сменился ледяным допросом. Сильвия, до боли сжавшая телефон, замерла. Её зрачки сузились, а сердце словно пронзило острой иглой.
Почему?.. Этот вопрос эхом отозвался в её голове. Ответ ведь лежал на поверхности.
Почему?.. Этот вопрос эхом отозвался в её голове. Ответ ведь лежал на поверхности.
Мама искренне хотела усыновить Феликса, подарить ему дом. Но Сильвия тогда сделала всё, чтобы выжить его, строила козни за его спиной. Феликс оказался слишком чутким — он разгадал её гнилые намерения, но, не желая расстраивать приёмную мать, промолчал и просто ушёл сам.
Мама искренне хотела усыновить Феликса, подарить ему дом. Но Сильвия тогда сделала всё, чтобы выжить его, строила козни за его спиной. Феликс оказался слишком чутким — он разгадал её гнилые намерения, но, не желая расстраивать приёмную мать, промолчал и просто ушёл сам.
И сейчас, когда былая ненависть давно испарилась, когда она могла бы вернуть его, уговорить переехать обратно — почему она медлила? Ответ пугал её саму. Сильвия знала: стоит Феликсу вновь поселиться под одной крышей, её самоконтроль рухнет. Она не сможет удержаться от того, чтобы осквернить его. Даже сейчас, когда они виделись изредка в разных корпусах школы, в её голове то и дело рождались порочные, грязные мысли. А если они будут жить вместе бок о бок, днём и ночью... Кто знает, до каких бездн подлости она дойдёт?
И сейчас, когда былая ненависть давно испарилась, когда она могла бы вернуть его, уговорить переехать обратно — почему она медлила? Ответ пугал её саму. Сильвия знала: стоит Феликсу вновь поселиться под одной крышей, её самоконтроль рухнет. Она не сможет удержаться от того, чтобы осквернить его. Даже сейчас, когда они виделись изредка в разных корпусах школы, в её голове то и дело рождались порочные, грязные мысли. А если они будут жить вместе бок о бок, днём и ночью... Кто знает, до каких бездн подлости она дойдёт?
Она выгнала его в трущобы Минами из-за своего эгоизма, она же не давала ему вернуться по той же причине. Все эти грязные фантазии были лишь плодом её собственного развращённого ума. Она была невыносимо, омерзительно эгоистична. Сильвия всегда прекрасно знала цену своей «добродетели», и теперь, когда чужой человек так легко вскрыл этот гнойник, ей просто нечего было сказать.
Она выгнала его в трущобы Минами из-за своего эгоизма, она же не давала ему вернуться по той же причине. Все эти грязные фантазии были лишь плодом её собственного развращённого ума. Она была невыносимо, омерзительно эгоистична. Сильвия всегда прекрасно знала цену своей «добродетели», и теперь, когда чужой человек так легко вскрыл этот гнойник, ей просто нечего было сказать.
Она молча подняла свои темные глаза, встречаясь взглядом с вице-президентом. Губы Сильвии дрогнули, но слова застряли в горле — стыд сковал её, лишая возможности оправдаться.
Она молча подняла свои темные глаза, встречаясь взглядом с вице-президентом. Губы Сильвии дрогнули, но слова застряли в горле — стыд сковал её, лишая возможности оправдаться.
«Возможно, гипноз и был создан лишь для того, чтобы исполнять наши самые грязные желания?»
«Возможно, гипноз и был создан лишь для того, чтобы исполнять наши самые грязные желания?»
Чувство вины, разраставшееся в груди от едких вопросов Сакурамии, внезапно утихло. Его вытеснило другое, куда более мрачное и сильное чувство — непреодолимое желание. В конце концов, у неё есть Модификатор. Зачем перед кем-то оправдываться? Зачем смотреть в лицо собственной низости, когда можно просто переписать чужую волю?
Чувство вины, разраставшееся в груди от едких вопросов Сакурамии, внезапно утихло. Его вытеснило другое, куда более мрачное и сильное чувство — непреодолимое желание. В конце концов, у неё есть Модификатор. Зачем перед кем-то оправдываться? Зачем смотреть в лицо собственной низости, когда можно просто переписать чужую волю?
Пальцы сильнее сжали корпус смартфона. Вокруг Сильвии, казалось, заклубилась невидимая глазу, удушливая темная дымка.
Пальцы сильнее сжали корпус смартфона. Вокруг Сильвии, казалось, заклубилась невидимая глазу, удушливая темная дымка.
— Твоё имя... Хитоми Сакурамия, верно?
— Твоё имя... Хитоми Сакурамия, верно?
Хитоми прищурилась, заметив, как побелели костяшки Сильвии, сжимающие телефон.
Хитоми прищурилась, заметив, как побелели костяшки Сильвии, сжимающие телефон.
«Зачем ей телефон прямо сейчас?»
«Зачем ей телефон прямо сейчас?»
Обострившееся шестое чувство забило тревогу: стоящая перед ней девушка внезапно превратилась в смертельную угрозу. Это было похоже на то, что она испытала при встрече с Арией Спенсер, разве что к Спенсер она питала куда более глубокое отвращение. Пальцы Хитоми легли на ручку двери, готовые в любой момент захлопнуть створку и полностью закрыть её за барьером кабинета.
Обострившееся шестое чувство забило тревогу: стоящая перед ней девушка внезапно превратилась в смертельную угрозу. Это было похоже на то, что она испытала при встрече с Арией Спенсер, разве что к Спенсер она питала куда более глубокое отвращение. Пальцы Хитоми легли на ручку двери, готовые в любой момент захлопнуть створку и полностью закрыть её за барьером кабинета.
— Всё верно, Сильвия-сэмпай, — отозвалась она с дежурной улыбкой.
— Всё верно, Сильвия-сэмпай, — отозвалась она с дежурной улыбкой.
Но внешне она оставалась воплощением самообладания во плоти. Сильвия медленно подняла ледяной взгляд. Казалось, ещё мгновение — и она без колебаний применит приложение.
Но внешне она оставалась воплощением самообладания во плоти. Сильвия медленно подняла ледяной взгляд. Казалось, ещё мгновение — и она без колебаний применит приложение.
Однако в самую последнюю секунду дремавшая в углу кабинета Мяу-чан резко вздыбила шерсть и предостерегающе зашипела на порог:
Однако в самую последнюю секунду дремавшая в углу кабинета Мяу-чан резко вздыбила шерсть и предостерегающе зашипела на порог:
— Мяу!
— Мяу!
Спящий Феликс мгновенно распахнул глаза. Быстро прижав ладонью паникующую кошку к себе, он с абсолютно невозмутимым лицом сел на диван.
Спящий Феликс мгновенно распахнул глаза. Быстро прижав ладонью паникующую кошку к себе, он с абсолютно невозмутимым лицом сел на диван.
Словно оживший мертвец при звуке трубы!
Словно оживший мертвец при звуке трубы!
Из-под длинных ресниц метнулся сонный, но цепкий взгляд. Дверная щель была слишком узкой, чтобы разглядеть детали, но очертания гостьи он узнал сразу. Сильвия. И без всяких подсказок кошки парень понял: его сводная сестра собирается пустить в ход Модификатор. Причём нацелилась она на Хитоми, которая к этим аномалиям вообще не имела никакого отношения!
Из-под длинных ресниц метнулся сонный, но цепкий взгляд. Дверная щель была слишком узкой, чтобы разглядеть детали, но очертания гостьи он узнал сразу. Сильвия. И без всяких подсказок кошки парень понял: его сводная сестра собирается пустить в ход Модификатор. Причём нацелилась она на Хитоми, которая к этим аномалиям вообще не имела никакого отношения!
Времени на раздумья не было. Феликс мгновенно сориентировался. Он демонстративно запустил пальцы в волосы, взъерошивая челку, будто только что продирая глаза. Его лицо приняло заспанное, ленивое выражение.
Времени на раздумья не было. Феликс мгновенно сориентировался. Он демонстративно запустил пальцы в волосы, взъерошивая челку, будто только что продирая глаза. Его лицо приняло заспанное, ленивое выражение.
— Сестра Сильвия? — сонно и тихо позвал он.
— Сестра Сильвия? — сонно и тихо позвал он.
Этот негромкий голос подействовал как ушат ледяной воды на разгорячённых дуэлянток. Напряжение, искрившееся в воздухе, лопнуло. Хитоми удивлённо обернулась. А Сильвия, окутанная тёмной аурой порочных желаний, вмиг растеряла весь свой пыл. Телефон в её руке сделался неподъёмно тяжёлым.
Этот негромкий голос подействовал как ушат ледяной воды на разгорячённых дуэлянток. Напряжение, искрившееся в воздухе, лопнуло. Хитоми удивлённо обернулась. А Сильвия, окутанная тёмной аурой порочных желаний, вмиг растеряла весь свой пыл. Телефон в её руке сделался неподъёмно тяжёлым.
Обе девушки разом заглянули в кабинет и увидели взъерошенного, сонного Феликса, который недоуменно хлопал ресницами.
Обе девушки разом заглянули в кабинет и увидели взъерошенного, сонного Феликса, который недоуменно хлопал ресницами.
«Только что проснувшийся президент... Какой же он милый!»
«Только что проснувшийся президент... Какой же он милый!»
«Малыш Феликс... До чего же он сонный и очаровательный!»
«Малыш Феликс... До чего же он сонный и очаровательный!»
«Всё из-за этой выскочки-сестрицы! Если бы не она, мы могли бы провести время вдвоём...»
«Всё из-за этой выскочки-сестрицы! Если бы не она, мы могли бы провести время вдвоём...»
«Всё из-за этой невыносимой девицы! Не мешайся она под ногами, мы бы побыли наедине...»
«Всё из-за этой невыносимой девицы! Не мешайся она под ногами, мы бы побыли наедине...»
Градус взаимной ненависти у дверей кабинета взлетел до небес.
Градус взаимной ненависти у дверей кабинета взлетел до небес.
Хитоми сладко улыбнулась, являя собой полный контраст окаменевшей Сильвии, хотя думали они сейчас об одном и том же.
Хитоми сладко улыбнулась, являя собой полный контраст окаменевшей Сильвии, хотя думали они сейчас об одном и том же.
Мяу-чан соскользнула с колен парня и мысленно зашипела ему в голову:
Мяу-чан соскользнула с колен парня и мысленно зашипела ему в голову:
«Она собиралась использовать Модификатор, Феликс! Ещё секунда — и пиши пропало!»
«Она собиралась использовать Модификатор, Феликс! Ещё секунда — и пиши пропало!»
«Знаю я...»
«Знаю я...»
Феликс мысленно вздохнул. Он окончательно вылез из-под пледа, но оставил его наброшенным на колени.
Феликс мысленно вздохнул. Он окончательно вылез из-под пледа, но оставил его наброшенным на колени.
— Сакурамия, впусти, пожалуйста, сестру Сильвию, — обратился он к вице-президенту. — Наверное, у неё ко мне какое-то дело.
— Сакурамия, впусти, пожалуйста, сестру Сильвию, — обратился он к вице-президенту. — Наверное, у неё ко мне какое-то дело.
Сильвия торжествующе зыркнула на Хитоми: мол, «видала? Феликс сам меня зовёт». Но та и бровью не повела, мгновенно разыграв карту примерного исполнителя:
Сильвия торжествующе зыркнула на Хитоми: мол, «видала? Феликс сам меня зовёт». Но та и бровью не повела, мгновенно разыграв карту примерного исполнителя:
— Раз уж сам президент даёт добро, у меня нет возражений.
— Раз уж сам президент даёт добро, у меня нет возражений.
Хитоми грациозно отступила в сторону, освобождая проход.
Хитоми грациозно отступила в сторону, освобождая проход.
Сильвия шагнула внутрь, шурша пакетом. Глядя на помятого после сна парня, она неловко произнесла:
Сильвия шагнула внутрь, шурша пакетом. Глядя на помятого после сна парня, она неловко произнесла:
— Прости... Я тебя разбудила.
— Прости... Я тебя разбудила.
— Да ничего, я всё равно планировал подремать всего полчаса, — мягко улыбнулся Феликс. — Ты принесла форму?
— Да ничего, я всё равно планировал подремать всего полчаса, — мягко улыбнулся Феликс. — Ты принесла форму?
Он скользнул взглядом по бумажному пакету в её руках. Судя по всему, догадка была верной, хотя парень искренне не понимал, почему обычный возврат школьного пиджака растянулся на целую неделю.
Он скользнул взглядом по бумажному пакету в её руках. Судя по всему, догадка была верной, хотя парень искренне не понимал, почему обычный возврат школьного пиджака растянулся на целую неделю.
«Школьная форма?»
«Школьная форма?»
Хитоми, бесшумно затворив дверь, прищурилась. Значит, на прошлых выходных президент ночевал у неё дома и даже умудрился оставить там свои вещи? И всё же, кто они друг другу? Брат и сестра... Но они явно не кровные родственники. В таком случае эти «семейные» узы выглядят крайне двусмысленно.
Хитоми, бесшумно затворив дверь, прищурилась. Значит, на прошлых выходных президент ночевал у неё дома и даже умудрился оставить там свои вещи? И всё же, кто они друг другу? Брат и сестра... Но они явно не кровные родственники. В таком случае эти «семейные» узы выглядят крайне двусмысленно.
— Да, тётя Клара постирала её ещё в начале недели... — Сильвия кивнула и без лишних церемоний опустилась на диван рядом с Феликсом.
— Да, тётя Клара постирала её ещё в начале недели... — Сильвия кивнула и без лишних церемоний опустилась на диван рядом с Феликсом.
Увидев это, Хитоми едва заметно поморщилась.
Увидев это, Хитоми едва заметно поморщилась.
— Спасибо большое, сестра Сильвия. Но тебе не стоило так утруждаться, могла просто написать мне в Плейн и оставить вещи у меня в классе.
— Спасибо большое, сестра Сильвия. Но тебе не стоило так утруждаться, могла просто написать мне в Плейн и оставить вещи у меня в классе.
«А то ведь стоит на минуту отвернуться, как ты уже готова пустить в ход Модификатор против несчастной Сакурамии... И всё из-за дурацких школьных правил!»
«А то ведь стоит на минуту отвернуться, как ты уже готова пустить в ход Модификатор против несчастной Сакурамии... И всё из-за дурацких школьных правил!»
Сильвия пропустила его слова мимо ушей. Её взгляд намертво пригвоздился к розовому пледу, уютно укутывавшему колени брата. Помедлив секунду, она протянула руку, бесцеремонно стянула чужое одеяло в сторону и водрузила на колени Феликса свой пакет.
Сильвия пропустила его слова мимо ушей. Её взгляд намертво пригвоздился к розовому пледу, уютно укутывавшему колени брата. Помедлив секунду, она протянула руку, бесцеремонно стянула чужое одеяло в сторону и водрузила на колени Феликса свой пакет.
— Здесь не только форма, но и новые вещи. После твоего ухода мама заказала кое-что из одежды в интернете. Я решила привезти всё сразу.
— Здесь не только форма, но и новые вещи. После твоего ухода мама заказала кое-что из одежды в интернете. Я решила привезти всё сразу.
Феликс удивлённо моргнул. Сидящая напротив Хитоми на мгновение лишилась своей безупречной маски — её улыбка натянулась до предела.
Феликс удивлённо моргнул. Сидящая напротив Хитоми на мгновение лишилась своей безупречной маски — её улыбка натянулась до предела.
«Взяла и просто сбросила мой плед? Отлично. Просто великолепно...»
«Взяла и просто сбросила мой плед? Отлично. Просто великолепно...»
В кабинете повисла звенящая тишина. Свою миссию Сильвия выполнила, но уходить явно не собиралась. Она замерла на диване, словно изваяние. Хитоми же, храня образ идеального вице-президента, продолжала молча и пристально наблюдать за каждым их жестом.
В кабинете повисла звенящая тишина. Свою миссию Сильвия выполнила, но уходить явно не собиралась. Она замерла на диване, словно изваяние. Хитоми же, храня образ идеального вице-президента, продолжала молча и пристально наблюдать за каждым их жестом.
Прижав к себе пакет, Феликс тихо вздохнул и уже собирался разрядить обстановку какой-нибудь нейтральной фразой, но Сильвия вдруг набралась смелости и спросила первая:
Прижав к себе пакет, Феликс тихо вздохнул и уже собирался разрядить обстановку какой-нибудь нейтральной фразой, но Сильвия вдруг набралась смелости и спросила первая:
— Феликс... Твоя работа действительно такая тяжёлая?
— Феликс... Твоя работа действительно такая тяжёлая?
Краем глаза парень заметил, как Хитоми тут же перевела взгляд на профиль Сильвии. Феликс промолчал, вопросительно покосившись на устроившуюся на подлокотнике кошку.
Краем глаза парень заметил, как Хитоми тут же перевела взгляд на профиль Сильвии. Феликс промолчал, вопросительно покосившись на устроившуюся на подлокотнике кошку.
«Вице-президент Сакурамия прямо-таки сгорает от любопытства касательно вашей семейки, мяу...» — раздался в голове голос Мяу-чан. — «Она только что спросила Сильвию: раз уж та катается в масле, почему её драгоценный братец вынужден вкалывать до седьмого пота?»
«Вице-президент Сакурамия прямо-таки сгорает от любопытства касательно вашей семейки, мяу...» — раздался в голове голос Мяу-чан. — «Она только что спросила Сильвию: раз уж та катается в масле, почему её драгоценный братец вынужден вкалывать до седьмого пота?»
«Вот оно что... Спасибо за наводку, Мяу-чан»
«Вот оно что... Спасибо за наводку, Мяу-чан»
Интерес вице-президента к его личной жизни немного озадачил Феликса. Повернувшись к Сильвии, он действительно заметил в её глазах тень глубокого раскаяния. Наверняка она снова корила себя за то, что ему пришлось уйти из особняка Элеоноры. Любопытная закономерность: когда Феликс пробуждал в ней чувство вины, это блокировало работу Модификатора. Но стоило Хитоми задеть ту же струну — и Сильвия едва не сорвалась с катушек.
Интерес вице-президента к его личной жизни немного озадачил Феликса. Повернувшись к Сильвии, он действительно заметил в её глазах тень глубокого раскаяния. Наверняка она снова корила себя за то, что ему пришлось уйти из особняка Элеоноры. Любопытная закономерность: когда Феликс пробуждал в ней чувство вины, это блокировало работу Модификатора. Но стоило Хитоми задеть ту же струну — и Сильвия едва не сорвалась с катушек.
«Похоже, этот ограничитель срабатывает только на меня?»
«Похоже, этот ограничитель срабатывает только на меня?»
— Да нет, всё в порядке, — поспешил успокоить её Феликс. — В Ринмоне закон строго ограничивает подработку для студентов — не больше двадцати восьми часов в неделю. Так что я не особо перенапрягаюсь, да и хозяйка платит щедро. А усталый вид... — он указал на свои веки, — это я вчера допоздна занимался своими делами, вот и не выспался.
— Да нет, всё в порядке, — поспешил успокоить её Феликс. — В Ринмоне закон строго ограничивает подработку для студентов — не больше двадцати восьми часов в неделю. Так что я не особо перенапрягаюсь, да и хозяйка платит щедро. А усталый вид... — он указал на свои веки, — это я вчера допоздна занимался своими делами, вот и не выспался.
— Вот как... — тихо прошептала Сильвия.
— Вот как... — тихо прошептала Сильвия.
Слова «может, вернёшься домой?» застряли у неё в горле. С точки зрения морали, это было бы единственным верным решением. Сам Феликс не раз признавался, как сильно ему не хватает домашнего уюта и тепла. Да и порочные желания в её голове вовсю требовали своего:
Слова «может, вернёшься домой?» застряли у неё в горле. С точки зрения морали, это было бы единственным верным решением. Сам Феликс не раз признавался, как сильно ему не хватает домашнего уюта и тепла. Да и порочные желания в её голове вовсю требовали своего:
«Забирай его! Скорее тащи этого сладкого мальчика домой!»
«Забирай его! Скорее тащи этого сладкого мальчика домой!»
«Тогда по ночам мы могли бы делать... всякое»
«Тогда по ночам мы могли бы делать... всякое»
Лишь остатки разума, словно натянутые вожжи, удерживали этих безумных коней у самого края пропасти, заставляя трезво оценивать последствия.
Лишь остатки разума, словно натянутые вожжи, удерживали этих безумных коней у самого края пропасти, заставляя трезво оценивать последствия.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...