Словами не передать, с каким тяжелым сердцем я провел этот полный тревог день. Я не знал, как объяснить всё Юй Юэ, не знал, под каким предлогом к ней подступиться, и даже не был уверен, захочет ли она вообще меня слушать. К счастью, погода выдалась на славу — хорошая погода всегда способна прогнать мрачные и тоскливые мысли.
Вернувшись в комнату, я застал лишь У Юэ, который резался в компьютерные игры. Пока я ломал голову над тем, в чем дело, до меня донесся женский голос, и всё встало на свои места: Ло Цзин снова притащил в общежитие свою девушку Ми Лань. Они сидели на кровати, уставившись в монитор ноутбука и смотря какую-то сопливую мелодраму, названия которой я не знал. Судя по их лицам, сюжет был приторно-счастливым.
Ми Лань и Ло Цзин начали встречаться сразу после поступления в университет. В то время в нашей комнате было четко четверо парней, и у каждого имелась вторая половинка. Семаместр пролетел: наш сосед Хань Наньцзинь ушел в армию, а мы с У Юэ оба вернулись к холостяцкой жизни. Ирония судьбы заключалась в том, что пара Ло Цзина и Ми Лань, на которую изначально никто не ставил, продолжала встречаться. А не верили в них потому, что Ло Цзин обладал самой обыкновенной внешностью, в то время как Ми Лань была редкой красавицей. Тогда мы вечно подшучивали: Ло Цзин наверняка держит у себя видеозапись того, как Ми Лань кого-то убивает. Сам же Ло Цзин на подобные подколки плевать хотел.
Ло Цзин и У Юэ уже привыкли к моему появлению, а вот Ми Лань заговорила первой:
— Чего это ты, Дунъян, в последнее время то пропадаешь, то появляешься? Сколько раз ни заходила, вечно тебя, занятого человека, не застану.
Я бросил небрежно:
— На пары ходил. Думаешь, все такие лодыри, как твой драгоценный Ло Цзин?
Но ответил мне вовсе не Ло Цзин:
— Не в обиду будь сказано, Дунъян, но если ты ходил на пары, то я прямо отсюда с балкона сигану.
Спорить не буду: Ми Лань я еще мог запудрить мозги любым выдуманным предлогом, но Ло Цзин и У Юэ знали меня как облупленного. Чего они никак не могли вообразить, так это того, что я действительно отправился на пары — вот только не на наши собственные.
Я повернулся к Ло Цзину:
— Линь Чуньсяо затащила меня с собой на лекцию. Не веришь — спроси ее. Ну что, прыгать будешь сейчас или дождешься, пока я у нее спрошу?
Ло Цзин тут же перевел тему:
— Да ты свои собственные занятия прогуливаешь, зато таскаешься с Чуньсяо. Вы случаем не мутите чего в последнее время?
Я только закатил глаза:
— Чуньсяо для меня всё равно что родная младшая сестра, ты же знаешь. Еще раз ляпнешь глупость — сам выкину тебя из окна, и глазом не моргну.
Ло Цзин замолчал, но Ми Лань не унималась:
— И то верно, Чуньсяо такая красавица, неужели твое сердце ни капельки не ёкнуло? Не в обиду, но она тебя превосходит на сто голов вперед, причем с форой.
Мне совершенно не улыбалось продолжать перепалку с этой парочкой, которая забавлялась за мой счет:
— Не пара я ей, закомплексованный я, и совесть у меня есть, довольны?
Ми Лань, очевидно, не собиралась так просто меня отпускать:
— По-моему, Чуньсяо ты очень нравишься. Ты, Юй Дунъян, просто бревно бесчувственное, один в упор ничего не видишь.
Отвечать Ми Лань я больше не стал. По правде говоря, я всегда считал наши с Линь Чуньсяо отношения исключительно семейными. Ну, максимум — привычкой, выросшей из двадцати лет совместной жизни. Я никогда не воспринимал это как романтическое чувство и уж тем более не верил, что между нами может вспыхнуть искра любви. Они просто не понимали природу нашей связи с Чуньсяо. Мы познакомились еще малышами, гонявшими голышом по двору, — какие тогда могли быть романтические соображения? Тех, кто каждый день маячил перед глазами, мы автоматически записывали в семью. А когда подросли, даже с наступлением первой влюбленности я никогда не заглядывался на эту девочку, росшую рядом со мной всю жизнь, словно подруга детства. Я был уверен, что Линь Чуньсяо относилась ко мне точно так же.
Сейчас, слушая пустые подначки Ло Цзина и Ми Лань, я бы тысячу раз предпочел молчаливую компанию У Юэ, который продолжал резаться в игру в уголке. Пусть он и шумел, но эта его отрешенность от мирской суеты приносила удивительное спокойствие.
Ближе к вечеру Ми Лань объявила, что останется в нашей комнате на ночь, и потребовала срочно организовать пиво с шашлычком. Благодаря благам цивилизации и доставке еды, всего через десять минут всё было готово — оставалось только сесть и предаться чревоугодию.
Два чемодана, поставленные друг на друга, с успехом заменили стол. Мы вчетвером сгрудились вокруг этого импровизированного алтаря, и наш ночной пир официально начался.
В компании соседей мы болтали исключительно о всякой чепухе — пустой, но веселой. Никаких высоких материй, стремления к далёким горизонтам, рассуждений об идеалах и смысле жизни.
Мы обсуждали, кто из потока отхватил потрясающую девчонку, а кто нажрался в баре и ввязался в драку. Не знаю почему, но стоило нам собраться вместе, как подобных тем набиралось больше, чем звезд на небе.
Осушив бутылки на донышке, мы вчетвером уже изрядно захмелели. Кто-то включил на компьютере грустную песню, и мы, столпившись вокруг стола, начали покачиваться в такт мелодии, вовсю подпевая.
Смутно помню ту песню, звучавшую в тот вечер: Сколько бы ни было миль до тебя...
Я привык к расстояниям меж нами, но любовь властна над нами вопреки всему. Лучше выберу иной путь, пусть даже любя тебя издалека. Любовь способна преодолеть любые расстояния, и мы должны быть вместе, как далеко бы ни были. Меня больше нет в твоем сердце, так позволь же мне коротать ночи наедине с воспоминаниями. Если солнце всегда будет обжигающим, а радуга никогда не поблекнет, сможешь ли ты не уходить? Я привык к расстояниям меж нами, но любовь властна над нами вопреки всему. Лучше выберу иной путь, пусть даже любя тебя издалека. Любовь способна преодолеть любые расстояния, и мы должны быть вместе, как далеко бы ни были. Меня больше нет в твоем мире, но умоляю, не уходи из моих воспоминаний...
Не знаю, сколько было времени — луна стояла уже высоко, — но наше бесшабашное пение наверняка навсегда останется прекрасной главой в воспоминаниях о нашей юности.
Когда остатки алкоголя были прикончены, Ми Лань предложила прогуляться к университетскому озеру и велела У Юэ захватить гитару, хотя тот опасался, что среди ночи мы перебудим всех спящих.
Но я сам взял гитару и сунул ее У Юэ в руки:
— Десять часов вечера, какие студенты ложатся спать в такую рань? Юность принадлежит только нам, с какой стати нам подстраиваться под чужой комфорт?
В конце концов У Юэ сдался и поддержал нашу затею. Под светом луны, казавшейся нам хитрой и лукавой, мы добрались до озера. Гладкая водная поверхность застыла в абсолютном штиле, и лишь бледный серп луны тонул в самой ее глубине.
Под аккомпанемент гитары У Юэ мы затянули Старые парни и Десять лет. Рассевшись вдоль берега, мы уже не орали во всю глотку — в песнях появилось куда больше искренности и чувства. Каждый выплевывал наружу осколки собственного опыта, но воды озера были достаточно широки и глубоки, чтобы вместить всю нашу затаенную боль и невыплаканную тоску.
Однако хорошие моменты никогда не длятся вечно. Вскоре на горизонте нарисовались двое дежурных охранников. Заметив нас, они тут же осведомились, какого черта мы тут делаем. Не раздумывая ни секунды, мы бросились наутек. Ло Цзин тянул за руку Ми Лань, У Юэ прижимал к груди гитару, ну а я, свободный от всякой ноши, разумеется, несся впереди всех.
Бежав наугад, я снова выскочил к той самой тропинке и увидел скамейку. К моему полнейшему изумлению, на ней в полном спокойствии сидела Юй Юэ в шортах и футболке. Заметив нас, она тут же поднялась, собираясь что-то сказать, но я не дал ей и слова молвить — схватил за руку и увлек за собой.
Юй Юэ не стала сопротивляться и позволила мне сжать ее ладонь, и мы помчались вперед вместе, рассекая тот самый знойный летний вечер двадцатилетних.

Комментарии

Загрузка...