Город S.
Весь день копившийся мелкий дождь наконец пролился с наступлением сумерек. Капля за каплей, сначала робко, он оставлял на земле следы разной глубины. Вскоре небо разверзлось ливнем, и асфальт превратился в сплошное влажное серое полотно.
Дай Нина с трудом пошевелила пальцами. Она висела вниз головой, из разбитого лба сочилась кровь, заливая глаза. Машина дяди столкнулась с грузовиком на обратном пути. Она не помнила, как именно это произошло, знала лишь, что в одно мгновение привычный уют салона был уничтожен.
В голове стоял гул, тело пронзала острая боль. Придя в себя, она обнаружила, что пристегнута ремнем безопасности, а автомобиль перевернут. Сквозь затуманенный взор она с трудом разглядела разбитое боковое стекло.
В поле зрения появились чьи-то ноги. Черные кроссовки, перепачканные в грязи, приближались к машине. В полузабытьи она заметила, как рядом с обувью волочится металлический прут. Оказалось, авария вовсе не была случайностью — это было преднамеренное убийство.
Она услышала оглушительный звон разбиваемого стекла и истошный крик дяди. Дай Нина задрожала и зажмурилась, подобно пожелтевшему листу, который вот-вот сорвется с ветки под порывом ветра.
— Если боги существуют, если они слышат мою мольбу...
— Прошу вас...
— Спасите меня.
***
Город S, небоскреб Шэнъюнь.
Телефон на столе завибрировал и сдвинулся с места. Длинные, изящные пальцы неспешно потянулись к нему. Мужчина медленно подошел к окну, и весь ночной город замер под его холодным, лишенным жизни взглядом.
Он ответил на звонок и поднес аппарат к уху. Сообщение на том конце провода явно пришлось ему по душе. Уголки его губ приподнялись в довольной улыбке.
Низким, хриплым голосом он ответил:
— Хорошо.
— Я понял.
— Отличная работа.
Сун Цзичжи завершил вызов, развернулся и прислонился к оконной раме. Скрестив длинные ноги, он машинально вертел телефон в пальцах. Мужчина смотрел на пустой кабинет с застывшим выражением лица. Ночная тьма придавала его красивым чертам оттенок зловещей таинственности.
Боги, конечно же, не услышали её мольбы. Этим призывом она лишь привлекла дьявола, жаждущего поглотить её душу.
Сун Цзичжи пробормотал себе под нос:
— Какая же глупая девочка.
***
Три месяца назад.
Верхний этаж здания был превращен в некое подобие подпольного бара: приглушенный, таинственный свет, негромкая, плавная музыка. Сюда пускали лишь чиновников и влиятельных особ города, поэтому место пользовалось популярностью для важных встреч и собраний.
Тот факт, что отчим смог арендовать это помещение, красноречиво говорил о его богатстве и социальном статусе.
Дай Нина понимала, что всё это не имеет к ней никакого отношения. Она видела намерения матери: этот ужин устраивался не для того, чтобы принять её в новую жизнь, и не для того, чтобы приветствовать в новой семье. Мать просто хотела воспользоваться случаем, чтобы окончательно с ней порвать.
Мать сказала:
— Я сделала всё, что могла. Ты уже взрослая, скоро выпускные экзамены, и я не думаю, что обязана жертвовать своим счастьем ради тебя. Но по всем правилам приличия я должна познакомить тебя со своим новым спутником.
Официант проводил её к столу.
Мать выглядела безупречно: черный костюм от Dior, сумка Hermes на расстоянии вытянутой руки, на пальцах и ушах сияли драгоценности, а нефритовый браслет на запястье отливал густой зеленью, как чистая заводь. Она наконец-то познала вкус успеха.
Мать и отчим сидели напротив друг друга и о чем-то весело беседовали. Официант отодвинул стул, приглашая Нину сесть рядом с матерью.
— Нина, познакомься, это Ван Ци, мой любимый человек.
Мать представила мужчину, и Дай Нина перевела взгляд туда, куда она указывала. Сун Ван Ци улыбнулся ей. Новый возлюбленный матери не был красавцем, но выглядел достойно, каждое его движение выдавало благородное происхождение.
— Здравствуй, Нина. Можешь звать меня дядя Сун.
Он дружелюбно протянул руку. Дай Нина в ответ пожала её.
Именно этот человек увел у неё мать. В душе кипел гнев, а последнее желание — обрести покой — в этот миг окончательно рухнуло.
После развода родителей отец сразу создал новую семью, на второй год у него родилась дочь, и о Дай Нине он забыл. Мать, уйдя из семьи, осталась ни с чем и не могла позволить себе её содержать. Бабушка, не имея выбора, забрала её к себе, в дом дяди. Бабушка жила на подачки детей, Нина зависела от бабушки, а бабушка — от настроения дяди и тети. Нина же вынуждена была подстраиваться под всех сразу.
Выжить было непросто, как она могла требовать большего? Но по ночам, в окружении холода и насмешек, она всё еще тешила себя призрачной надеждой: быть может, мать, заработав достаточно денег, спасет её из этого ада.
Но эта мечта разбилась в тот момент, когда мать вышла замуж и выразила желание порвать с ней все связи. Не стоило верить матери. Она сама была как неразумный ребенок, которому нужен мужчина, чтобы принимать решения, и сильные плечи, чтобы обнять, как испуганного щенка. Разве могла такая инфантильная женщина защитить другого ребенка?
— В каком классе ты учишься, Нина? — участливо спросил Сун Ван Ци.
— В одиннадцатом, в этом году сдаю экзамены, — ответила Дай Нина.
— Как успехи в учебе?
— Неплохо.
Снова повисло молчание. Нина всегда тяготилась подобными мероприятиями. Она привыкла жить, наблюдая за людьми, и легко считывала, любят её окружающие или ненавидят. Чаще всего, учитывая её положение, люди даже не скрывали своего пренебрежения. Единственное, что ей оставалось — это натянуто улыбаться, даже когда глаза были полны слез.
Она ждала дня, когда сможет сбежать. Скоро она поступит в университет, возьмет кредит на обучение, найдет работу, которая позволит ей перестать жить на подачки. А накопив достаточно денег, уедет за границу, в место, где её никто не знает, и начнет жизнь с чистого листа.
— Нина, ты такая скромная. Твоя мать говорила мне, что ты всегда входишь в пятерку лучших в классе.
Дай Нина застенчиво закусила губу.
— Это всё благодаря снисходительности одноклассников, — сказала она. — Есть люди намного умнее меня, я просто стараюсь быть внимательнее при проверке заданий.
На самом деле она не считала, что многие превосходят её в уме. Она знала о своей одаренности, но человеку с её статусом приходилось скрывать гордость: никто не любит, когда такие, как она, хвастаются. Всё из-за её происхождения — смирение было именно тем, чего от неё ждали.
Сун Ван Ци, как и ожидалось, остался доволен. Девочка скромна, воспитана, молчалива, выглядит покладистой и вряд ли создаст проблемы в его браке с её матерью. В конце концов, прицеп должен знать свое место.
Сун Ван Ци хотел было что-то добавить, но его прервал топот шагов. Официант вел к их столу еще одного высокого мужчину.
— Прошу прощения, задержался по делам компании.
Дай Нина подняла глаза. Это был красивый мужчина. Он был одет в черный костюм в полоску, но вместо рубашки на нем был черный водолазный свитер, что придавало образу легкую небрежность.
Густые брови, впалые щеки, четкие, острые черты лица. В его облике чувствовалась европейская костная структура — высокие скулы, глубоко посаженные глаза, — но при этом он выглядел как чистокровный азиат. Черные волосы, черные глаза, большие глаза на маленьком лице, прямой нос и глубокие складки век придавали ему меланхоличный вид.
— Цзичжи, ты пришел, — Сун Ван Ци поднялся навстречу. — Нина, Исянь, разрешите представить вам моего младшего брата, Цзичжи.
Мать тоже встала и протянула свою нежную ручку для рукопожатия. Тот одарил её выверенной, скромной улыбкой.
— Здравствуйте, невестка. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Вы действительно, как и говорил старший брат, известная красавица.
Мать улыбнулась — конечно, ей было приятно слышать комплимент своей красоте. Она знала, что красота — её главное оружие.
— Я тоже наслышана о вас. Ван Ци много раз упоминал, что у него есть младший брат — гений инвестиций, легендарный Мидас, чье каждое прикосновение превращает всё в золото.
Мать рассыпалась в любезностях. Дай Нина была поражена: мать уже успела мастерски овладеть правилами игры высшего общества. Она была готова войти в новый мир, и как дочь, Нина не могла испортить ей праздник.
Между ней и матерью не было никакой связи.
Орлиный взгляд Сун Цзичжи упал на Дай Нину, которая витала где-то далеко в своих мыслях. У девушки были густые брови и длинные ресницы, кожа мягкая, как облако, а на щеках — природный розовый румянец, словно вечерняя заря на фоне темных туч. Она была ослепительно красива. Но странно — в её глазах читалась печаль, совсем не свойственная её возрасту.
Их взгляды встретились.
Для Дай Нины это ощущение было в новинку. Она почувствовала не просто визуальный контакт, а некое физическое воздействие, будто её сильно толкнули или ударили по лицу. Впервые она осознала, что действительно существует. Каждая черта её лица, каждое движение и дыхание оказались под пристальным вниманием. Даже этого мгновения хватило, чтобы понять: этот человек — не кто иной, как сама опасность.
Сун Цзичжи дружелюбно протянул ей руку.
— Здравствуй, Нина.
Не стоило пожимать эту руку.
Не стоило.

Комментарии

Загрузка...