Ло Ли говорил без остановки, но тут подали вино и закуски. Он поднял чарку и произнёс:
— Всё, что было — быльём поросло. Раз уж свела нас судьба — значит, неспроста. Отныне мы братья-ученики. Назвал кого старшим братом — значит, на всю жизнь. Друг за друга — горой. Давайте же, первый тост — за встречу, за знакомство. Пьём до дна!
Все разом подняли чарки и осушили их.
Лу Чжоу, Бай Юю и Ли Доулян тут же закашлялись — вино оказалось крепким, обжигало горло. Даже Нин Цяньсюэ и Лу Цин зарделись, словно пионы на заре.
Ло Ли мягко усмехнулся:
— Крепкое вино — оно лишь на язык люто, а следом сладость идёт. Потерпите чуть-чуть — и сами вкус уловите.
И правда: спустя мгновение жгучая острота отступила, уступая место тёплой, глубинной сладости.
— Закусывайте, закусывайте — приободрил их Ло Ли.
Все налегли на еду. Вино быстро растопило лёд, и застолье зашумело по-настоящему. Ло Ли умело вёл беседу, и вскоре они уже чувствовали друг друга старыми знакомыми. Сам того не замечая, он стал для них заводилой и старшим братом.
Ли Доулян воспользовался моментом и принялся расспрашивать Ло Ли о культивации. Ло Ли дал ему несколько советов, и тот прямо на глазах расцвёл: беспрестанно кивал, сиял благодарностью, словно глотнул живой воды.
Пока он наставлял, Ло Ли понял: Ли Доулян — хоть родом из простых, телом могуч и с виду простоват — на деле же настоящий самородок. Стоило чуть ткнуть — он сам всё схватывал не то что с полуслова — с полунамёка. Один пример — а он уже десять выводов делает.
Подтянулись и остальные. Кто из мелких семей, кто из захудалых сект — знаний об основах у них было кот наплакал.
Ло Ли взялся их учить. Всё-таки он сам прошёл школу Духовной Бабочки, пусть и левой ветви, — но по сравнению с ними он был на голову выше.
И чем больше он их наставлял, тем яснее видел: все они — не просто способные. Все — гении. Любую технику, любую формулу — хватали на лету.
Ло Ли невольно нахмурился и начал смутно догадываться, почему секта Десяти Тысяч Зверей не сожрала их, почему секта Смешанной Первозданности так хочет взять их в ученики. По сравнению с ними его собственный талант казался заурядным.
Вино обнесли трижды, закуски отведали пять раз. Пора было приниматься за тренировки — впитывать дух из еды и вина. Ло Ли тоже закрыл глаза и начал перерабатывать.
Раньше в Духовной Бабочке он терял из такой еды добрых сорок процентов. Но после перехода в секту Льда и Огня — ни капли не пропадало даром.
Сначала он думал, это от земли зависит. Но потом старый нищий растолковал: всё дело в съеденном Плоде Задненебесного Даосского Тела. Он больше не был простым обладателем трёх стихийных корней — он возвысился до Земляного Огненного Даосского Тела. Вот почему дух впитывается без остатка.
Переработав энергию, Ло Ли открыл глаза и спросил как бы невзначай:
— Сяо Чжоу, сколько ты переработал из того, что в тебя вошло? Часть не рассеялась?
Лу Чжоу удивился:
— А разве дух может рассеиваться? У меня — ничуть.
— И у меня тоже! — подхватила Бай Юю. — Наоборот, когда кручу его внутри — он сам собой на десять-двадцать процентов разбухает!
Нин Цяньсюэ кивнула:
— На двадцать.
Ло Ли сохранил спокойное лицо, но пальцы чуть заметно дрогнули.
Как же так?
У обычного культиватора с тремя корнями усваивается только шестьдесят процентов. С двумя — восемьдесят. С одним — девяносто. Обладатели даосского тела, как он сам, — усваивают сто.
Но чтобы энергия после впитывания сама собой росла — такое бывает только при облачении Двенадцатью Бессмертными Телами, что стоят на ступень выше.
Ло Ли глубоко вздохнул, подавил глухую зависть, поднявшуюся в груди, и, глядя на них с искренней теплотой, тихо, почти шёпотом сказал:
— Послушайте меня, братья. Если кто когда спросит вас, сколько вы перерабатываете, — запомните намертво. Не говорите, что сто процентов. И ни в коем случае не говорите, что энергия растёт сама. Если спросят старшие из Смешанной Первозданности — можно ответить правду. Во всех остальных случаях — молчите в тряпочку. Зарубите на носу.
Все уставились на Ло Ли. Лу Чжоу и остальные — с недоумением. Но Лу Цин заговорила первой, и голос её был спокоен:
— Запомнили. Ло Ли не станет нас обманывать. Твёрдо запомнили.
— Да, — подхватила Бай Юю. — Юю всем нутром чует: Ло Ли — хороший человек, от души заботится. Зарубите себе на носу.
Ло Ли кивнул. За то короткое время, что они были вместе, он успел заметить: Лу Цин всякое слово режет по существу, а Бай Юю словно обладает врождённым чутьём — отличает добро от зла. Остальные трое тоже не без странных талантов.
Впрочем, и они смотрели на Ло Ли с уважением. Всего на год старше — а словно наставник: силён не по годам, широких познаний, духовных камней не считает.
Прошло ещё полчаса. Солнце стояло уже высоко, близился полдень.
Лу Чжоу не выдержал:
— Что за человек? Почему так долго? Не договаривались ли с утра выходить?
— И то правда, — вздохнула Бай Юю. — Прождали уже сколько, а их всё нет.
И тут наконец вдалеке показались три фигуры. Впереди — Ван У. А за ним — целая толпа провожающих. Старые, малые — человек, наверное, не меньше полусотни. Какая-то старуха заливалась слезами в голос:
— Уцзе, внучек мой! Бабушка не перенесёт разлуки! Не езди, сыночек! Дома ведь так хорошо!
У Ло Ли и его спутников отвисли челюсти. Кто ж знал, что провожающих будет столько — вот почему задержались.
Окружающие зашептались:
— Это ж молодой глава секты Девяти Оборотов, Фань Уцзи?
— Он самый. Единственный правнук самого главы Фаня.
— Его родители восемнадцать лет назад погибли — тогда от секты Божественной Мощи одни мокрые пятна остались. Один выжил.
— А я слышал — его отправляют в Смешанную Первозданность учиться.
— Но он же наследник! Зачем ему в чужую секту?
— Эх, голова садовая. В этот раз нас от погибели только Смешанная Первозданность спасла. Как молодой глава там закрепится — так и наши Девять Оборотов будут под надёжной крышей. Может, и сами со временем поднимутся до статуса высшей школы.
Тут же несколько человек встали и закричали:
— Молодой глава Фань, держись! Усердно занимайся — достигнешь бессмертия!
— Молодой глава Фань, вперёд!
— Давай, Фань Уцзи!
Со всех сторон неслись одобрительные возгласы.
Лу Чжоу посмотрел с жадной завистью и тихо сказал:
— Когда же и нас так будут провожать?
Ло Ли положил ему руку на плечо:
— Если не бросишь и будешь идти до конца — придёт и твой час. Пойдёмте.
Он встал, расплатился, и они быстро направились навстречу.
Ван У, завидев их, лишь кивнул и бросил коротко:
— Всё. Выходим.
Даже не потрудившись представить того юношу — Фань Уцзи, — он повёл их к телепорту. Заплатил. Очередь дошла до них. Вспышка — и они исчезли. Похоже, Ван У тоже был не рад такой толпе и хотел сбежать от провожающих поскорее.
Один за другим они шагнули в телепорт — и вскоре оказались на рыночной площади крошечного клана у самого моря.
Клан был бедный, площадь маленькая, культиваторов вокруг — раз-два и обчёлся. Но вдалеке синела вода — бескрайняя, до самого горизонта. Клан стоял на самой окраине Чанчжоу, у моря, очень удобно для отплытия. Потому здесь и поставили телепорт.
Ван У огляделся и сказал:
— Итак, младшие братья и сёстры, теперь мы официально начинаем наш путь. Я пойду искать корабль. Постараемся сегодня же выйти в море — и на Цзинчжоу. Как поднимемся на борт — тогда и поговорим по-настоящему. А пока ждите здесь.
Он развернулся и зашагал вглубь рынка.
Рядом с ними остался стоять тот самый культиватор, что был с Ван У. Скорее всего — и есть тот самый старший А Цзю. На вид лет под сорок. На нём чёрный даосский халат — давно не стиранный, заношенный до дыр. Лицо заросло щетиной, вид неряшливый. Но в этой неопрятности чувствовалась какая-то грубая, мужественная стать. За спиной — огромная фляга, чуть не два фута в поперечнике. И он то и дело прикладывался к ней, отхлёбывая духовное вино.
А Цзю стоял так, словно его и не было вовсе. Кроме Ло Ли, его никто не замечал.
Все перевели взгляд на новенького — Фань Уцзи. Глава секты Девяти Оборотов, наследник самого главы Фаня. На голове — корона с золотым журавлём, на плечах — халат цвета молодой зелени, за спиной — пурпурные кисти на алых шнурах. Руки спрятаны в рукава. Осанка прямая, вид безмятежный и отстранённый — очень благородный. Глаза редкостные — тёмно-синие, а взгляд холодный и жёсткий. От него так и веяло высокомерием.
Лу Чжоу медленно подошёл, подражая манерам Ло Ли, которые он перенял ещё при первой встрече. Отвесил поклон и произнёс — впервые в жизни по-настоящему, как равный равному:
— Приветствую друга-даоса. Меня зовут Лу Чжоу. Моё почтение.
Теперь он уже не был тем неуклюжим мальчишкой, что впервые увидел Ло Ли. Он учился быстро. Впервые в жизни он, как настоящий культиватор, сам подошёл приветствовать другого человека. Он ждал ответа. Отныне он больше не мелкий сорванец из захудалого клана — он ступает по земле между небом и землёй.
Но Фань Уцзи всё ещё был там — на проводах, где тысячи людей кричали его имя. Он всё ещё не отошёл от того восторга.
Он мельком глянул на поклонившегося парня. Никаких артефактов, никаких даосских одежд — сразу видно, птенец желторотый. Глянул на остальных — один Ло Ли в приличной одежде, остальные — сброд из каких-то захудалых сект и семей.
Таких он знал прекрасно. У него в услужении было их семнадцать — писари, слуги, прислужники. Для них было счастьем целовать его туфли, когда он изволил пройти мимо. Они благодарили его со слезами на глазах.
Он забыл, что больше он не наследник великой секты. Он — всего лишь ждущий зачисления ученик Смешанной Первозданности.
Он не ответил на поклон. Даже не посмотрел в глаза. Он небрежно махнул рукой — словно отгонял муху:
— Понятно. Иди, иди себе.
Лу Чжоу окаменел. Он пришёл подружиться и ждал ответа — пусть не торжественного, но хотя бы приветливого. А получил...
Что это значит?
Он не знал, что делать.

Комментарии

Загрузка...