— Этот город случаем не начинает смахивать на Акибу?
— Должно быть, сказывается влияние нас, Авантюристов.
— Думаешь, дело в этом?
Услышав объяснение Резарика, Айзек скрестил руки на груди и недоумённо склонил голову набок.
Город Майхама, встречавший весну, буквально бурлил кипучей энергией. По утрам и вечерам ветер всё ещё оставался прохладным, однако стоило выглянуть солнцу, как воздух наполнялся теплом, и горожане вместе с лавками становились заметно оживлённее и веселее.
Что ж, в этом не было ничего дурного; напротив, дело хорошее. Авантюристы оказали на город самое разнообразное влияние — как зримое, так и неосязаемое, — и оживление действительно нарастало. Вот только это «нас, Авантюристов» вызывало у него лёгкое раздражение.
Карасин обернулся, и Айзек наградил его тяжёлым, пристальным взглядом.
— Что за взгляд? Не один же «8-й Торговый Район» во всём виноват.
— Именно ты во всём и виноват.
И это было чистой правдой.
На вон той вывеске красовалась надпись: «РАСПРОДАЖА — ОБЕДЫ С ИНАРИ-ДЗУСИ», а на соседней красовалось: «УСТАНОВКА СИДЕНИЙ-БИДЕ». Причиной же того, что лавки на главной улице ломились от продовольствия, были акибские мотыги и плуги: обычный крестьянский инвентарь ведь никто не стал бы зачаровывать магией.
Но если подобное ещё можно было понять, то «ФИГУРКА 1⁄6 — ПРИНЦЕССА ЛАЙНЕЗИЯ (ВЕРСИЯ ДЛЯ ПРОГУЛОК)» и «ФИГУРКА 1⁄6 — ПРИНЦЕССА ЛАЙНЕЗИЯ (ВЕРСИЯ “ЗИМНЯЯ РОЗА”)» явно были делом рук «8-го Торгового Района» под предводительством Карасина.
Айзек категорически не желал иметь ничего общего с этим «нас». Это было «вас».
И всё же, несмотря на испепеляющий взгляд Айзека, этот тип продолжал беззаботно вещать: «Как же тут оживлённо, прямо душа радуется! Что скажете, господин Иселус?»
Маленьким мальчиком, который шагал рядом с Карасином перед Айзеком, был Иселус Эль Альдо Коуэн. Младший брат Лайнезии, а стало быть — аристократ Майхамы. Ему было всего восемь лет, и он выглядел столь же миниатюрным и наивным, как и подобает ребёнку в этом возрасте. Сам же Айзек ровным счётом ничего не смыслил в детях. Всё, что он знал, — в этом возрасте пацану впору было идти в первый класс... Или дети идут в школу позже?
— Дедушка говорил, что в грядущую эпоху туземцам будет жизненно важно перенимать культуру Авантюристов ради собственного процветания.
При всём этом мальчик держался ужасно серьёзно и рассуждал на удивление по-взрослому, из-за чего общаться с ним было сущей мукой.
Каждый раз при разговоре с Иселусом Айзека неизменно одолевали смутные сомнения: «Неужели я сам в восемь лет был таким же занудой?»
— Ты чего вообще за нами увязался?..
— Я хочу узнать об Авантюристах побольше, как моя старшая сестра. Пожалуйста, расскажите мне всё, что можете!
Эту фразу он слышал уже не в первый раз.
Судя по всему, этот паренёк Иселус (он чуть было не подумал «этот сопляк», но вовремя осёкся: Резарик уже отчитал его по первое число, заявив, что подобные словечки вредны для воспитания юного дворянина) проявлял интерес к мечам, рыцарям и битвам. Пожалуй, это была единственная черта, в которой он действительно походил на обычного мальчишку.
Когда Айзек тренировался, мальчик то и дело крутился у него под ногами. А уж когда он заглядывал снизу вверх своими круглыми глазищами, похожими на стеклянные шарики марблс, с ним и вовсе сладу не было. Если старшая сестра смахивала на породистую холёную кошку(1), то младший брат походил на комнатную собачонку. Никакого терпения на него не хватало.
(1) Холёная кошка — ухоженная, сытая и лощёная кошка с чистой, блестящей шерстью, которая явно живёт в заботе и достатке.
— Полно тебе, Айзек-кун. Охрана важных персон — одна из наших прямых обязанностей.
— Ну и морока...
— Ха-ха-ха! Ты снова вымотался до полусмерти. Мужчины, умеющие ладить с детьми, нынче в высокой цене, Айзек.
— Не моё это дело.
Однако отвертеться, судя по всему, ему бы не позволили.
Как и сказал Резарик, охрана семьи Коуэн была одним из поручений, возложенных на отряд Айзека. Тренировка майхамского рыцарского ордена «Хрустальные Гладиаторы» и телохранительство. Какая из задач была главной, Сироэ не уточнил, а сам Айзек расспрашивать не стал. Вплоть до прибытия в Майхаму он наивно полагал, что это будет плёвое дельце.
Да и сейчас он вовсе не считал, будто сложность миссии возросла. Боевая мощь Авантюристов на голову превосходила возможности туземцев, а соратники Айзека хоть и не блистали умом, дело своё знали туго. Справились бы и с тренировками, и с охраной. Однако понятия «сложность» и «хлопотность» — вещи совершенно разные.
Он не находил это трудным, но хлопот было выше крыши. Здесь не было удобного интерфейса игровых квестов вроде: «УСПЕШНО ОХРАНЯЙТЕ ЦЕЛЬ В ТЕЧЕНИЕ ТРЁХ ДНЕЙ! (0/3)». И дело было не только в этом. В этом мире попросту невозможно было отмахнуться от отношений формулой «это всего лишь работа», как во времена видеоигры. Ведь это больше не игра, а иной мир. Айзеку невольно вспомнился тот серьёзный очкарик, что некогда изрёк эту истину.
Главный источник всей этой мороки, Иселус, зашагал вперёд упругой, пружинистой походкой, свойственной детям; настроение у него было явно приподнятое. Благодаря благородному воспитанию он не срывался на бег, но вышагивал едва ли не парадным маршем. Вид у него был настолько беззаботно-счастливый, что для Айзека это выглядело сущей детской забавой. Короче говоря — неловко до жути.
— А ведь это замечательно. Отношения между Акибой и Майхамой станут только крепче. К тому же этот мальчик в будущем станет местным лордом.
— Эй, притормози. Это ещё вилами по воде писано.
— Понятно, что дело неблизкое. Однако будущее — это то, к чему готовятся загодя, не так ли?
Иселус подошёл к витрине ткацкой лавки, и Резарик со служанками последовали за ним. У Айзека не было ни малейшего желания плестись следом, так что он просто скрестил руки и наблюдал за ними издали, когда Карасин заговорил вновь.
Ну, раз говорят, что он прямой наследник и старший внук, то лордом он, конечно, со временем стать может. И если уж Карасин так утверждает, вероятность весьма высока. Вот только слово «лорд» как-то совсем не вязалось с этим карапузом, во все уши слушавшим объяснения лавочника.
— ...Ну, может и так, — угрюмо буркнул Айзек.
— Впрочем, твои сомнения тоже вполне обоснованны, Айзек. Расклад сил в Ямато сейчас крайне нестабилен, и никто не знает, чем всё обернётся. Вестланд бряцает оружием, доходят слухи о таинственных монстрах. Да и внутри самой Акибы проблем невпроворот. А тут ещё Сироэ сообщил, что, возможно, нашлась зацепка насчёт возвращения домой.
— Хм-м, — неопределённо промычал Айзек.
— Ого, неужели ты ни капельки не тоскуешь по дому?
— Я никогда особо не привязывался ни к местам, ни к халупам. Мой дом там, где мои кореша. А сейчас их вокруг меня хоть отбавляй. О проблемах я буду думать тогда, когда они встанут прямо передо мной.
Если говорить начистоту, кредо Айзека сводилось к простому правилу: появится проблема — вот тогда и буду разгребать её кулаками, а забивать себе голову заранее — увольте. В конце концов, «размышления» хороши для тех, кто способен выдать путную идею, а Айзек к мыслителям явно не относился. Напротив, он считал, что куда надёжнее принять верное решение по наитию прямо на месте, когда грянет гром.
В конце концов, победитель лотереи решает, куда девать куш, уже после того, как заберёт выигрыш.
А гадать прямо сейчас о том, что будет, если мы вернёмся, или чем заняться после возвращения, — это делить шкуру неубитого медведя.
— А ты держишься по-мужски. Сразу видно лидера тех восьмидесяти процентов боевой мощи.
— А ты сам-то, пижон, домой вернуться хочешь?
Впрочем, это были сугубо личные мысли Айзека, и он вовсе не осуждал чужое желание вернуться на родину. Он вполне мог это понять. Да и спросил он Карасина исключительно от нечего делать: Иселус застрял у лавки, заворожённо слушая подробный рассказ хозяина о технологии окрашивания тканей, недавно завезённой из Акибы. В итоге Айзек просто маялся со скуки посреди улицы — вот и вся причина.
— Да, пожалуй, немного хочу. У меня там осталось несколько девушек, с которыми я обещал сходить на свидание в ресторан.
Ответ оказался настолько легкомысленным и поверхностным, что Айзек мгновенно пожалел о своём вопросе.
— Я прямо-таки на волосок от того, чтобы проникнуться к тебе глубоким уважением, — с ядовитым сарказмом бросил Айзек.
Карасин был ровно настолько же легкомысленным, как и выглядел: в ответ на поддёвку Айзека он лишь беспечно улыбнулся и принялся оправдываться.
— Ну ведь если не разложить чувства по полочкам заранее, я рискую совершенно расклеиться, когда настанет час возвращаться, понимаешь? Вот я и настраиваю себя так, чтобы быть готовым к любому повороту событий.
— Хм. И что, получается разложить?
— Разумеется. Впрочем, даже если мы вернёмся, с прежней работой я, скорее всего, завяжу.
— Чего, серьёзно? Ты разве не в каком-то крутом рекламном агентстве сидел?
Эту подробность Айзек узнал ещё тогда, когда они на нескольких попойках выкладывали друг другу подноготную своей прошлой жизни. Разница между их прежними судьбами была настолько колоссальной, что они тогда хохотали до колик. Карасин рассказывал, что вкалывал мелкой сошкой в здоровенном небоскрёбе на Акасаке или где-то в тех краях.
— Сидел-то сидел... но после того, как я распробовал свои силы здесь, обратной дороги уже нет, разве не так? Я ощутил вкус того, каково это — самому убеждать людей, объединять усилия и крутить дела на свой страх и риск. Рисовать унылые презентации в PowerPoint и урезать чужие бюджеты после такого покажется беспросветной тоской, у меня к этому душа больше не лежит. Думаешь, этот мир меня окончательно испортил?
Айзек пристально посмотрел на Карасина.
Тот всё так же глуповато улыбался, однако в его взгляде, встречавшем напор Айзека, отчётливо сквозила дерзкая, непоколебимая уверенность.
А ведь даже у этого смазливого щёголя есть крепкий мужской стержень, — с уважением подумал Айзек. Честно говоря, он понятия не имел ни о рекламных агентствах, ни о каком-то там «пауэрпойнте», но понял главное: Карасин решил пуститься в самостоятельное плавание. Этот парень собирался выйти из-под крыла солидной корпорации — бросить надёжную службу в престижной компании из «первого списка биржи» и рискнуть всем.
В этом было что-то по-настоящему захватывающее, и Айзек от души хлопнул его ладонью по спине.
— А что, дело говоришь! — одобрил он.
Карасин зашёлся кашлем.
— Да хватит распускать руки! Что за дикий огонь в глазах, тупоголовый ты громила? Ты что, первобытная горилла?! — со смехом отбивался он.
В устах Карасина даже отборная ругань всегда звучала как невинное ребячество.
— А ну стоять!..
Айзек внезапно рванул вперёд.
Пока старшие отвлеклись на разговоры, Иселус успел перебежать к соседней оружейной лавке. Мальчик сияющими глазами разглядывал выставленные товары и уже успел схватить один из клинков. Оружие больше походило на кинжал, нежели на короткий меч, однако при росте Иселуса едва ли в метр клинок казался в его ручонках внушительным и грозным мечом.
Судя по всему, сам Иселус думал точно так же. Он с нескрываемым восторгом изучал клинок длиной сантиметров в пятнадцать.
— Какой же он красивый!
Одежда Иселуса выдавала в нём отпрыска благородного рода. Для скромной майхамской моды наряд не был кричащим, но по качеству ткани сразу бросалась в глаза пропасть между ним и простолюдинами. Пухлый хозяин лавки, безошибочно признав в мальчике богатенького клиента, уже летел на всех парах из глубины заведения. Айзек брезгливо выставил ладонь, заставив торговца замолкнуть на полуслове.
— Мелкий, этот клинок только блестит красиво, а толку от него — ноль без палочки! Реза, ну а ты чего стоишь? Осади его!
— Вот видите, господин Иселус? Айзек-кун любезно вызвался провести экспертную оценку оружия специально для вас.
— Чёрт побери!.. Ну вы и жуки...
Резарик, оказывается, всё это время стоял рядом и довольно ухмылялся в усы. Отвесив ему смачного пинка по голени (Резарик щеголял в цельнокованных латных поножах, так что подобный удар ему был как слону дробина), Айзек аккуратно отобрал кинжал у мальчика.
Тот лишь разочарованно вздохнул: «Эх-х...»
И всё-таки он был сущим ребёнком. Видать, просто фанател рыцарскими клинками.
И Айзек прекрасно его понимал. Сказать, что у него самого не ёкало сердце от тяжести доспехов и хищного блеска клинков, когда Катастрофа забросила его в этот мир, было бы чистой ложью. Точно так же он когда-то фанател от мотоциклов. Когда в твоих руках послушно ревёт здоровенный кусок железа — кровь закипает в любом возрасте. А тут перед ним стоял первоклашка: немудрено, что от избытка чувств у него едва кровь носом не пошла.
— Ладно, будет тебе. Гляди, возьми вот этот.
— Но ведь он... он же ужасно дорогой.
Скрепя сердце, Айзек подобрал для него добротный охотничий кинжал. Иселус сначала расцвёл, но затем моментально поник. Взглянув на ценник, Айзек мысленно хмыкнул: да уж, по сравнению с той блестящей дешёвкой тут прибавилась пара нулей. Такова была разница между поделками туземцев и изделиями мастеров из Акибы. К тому же для оружейной лавки на центральной улице выбранный Айзеком клинок обладал весьма недурными боевыми параметрами.
— Ну дык ещё бы: это ж серийка от самой Татары. Впрочем, не хочешь — как хочешь, — хмыкнул Айзек.
Навязывать покупку он не собирался, но заметил, что, хоть мальчишка и послушно отвернулся, в глазах его сквозило горькое сожаление. Даже Айзек признавал, что Иселус — парень смышлёный, смелый и в целом толковый. Однако ему было всего восемь лет, и скрыть свои искренние переживания во взгляде и походке он попросту ещё не умел.
Айзек пожал плечами, и тут Карасин слащаво подал голос:
— В таком случае, господин Иселус, Айзек-кун обязательно подберёт вам клинок как-нибудь в другой раз. Правда ведь, Айзек-кун?
Слова прозвучали наигранно: купец нарочно повысил голос, чтобы понурый мальчик непременно его услышал.
Иселус удивлённо обернулся, и Карасин обратился к нему с безупречно благородным выражением лица.
— Это будет наш скромный подарок, господин Иселус. Прошу вас, не церемоньтесь! Мне и самому давно хотелось примерить на себя роль щедрого аристократа. Да-да, чистая игра в благородных господ. К тому же Айзек-кун только за! В этом и заключается надёжность истинных купцов.
Да пошёл ты к чёрту, никакой я не «за», трепло ходячее, — мысленно сплюнул Айзек.
Однако Карасин и глазом не моргнул. Что и говорить, его лучезарная, открытая улыбка идеально сочеталась с лёгким подмигиванием, но всё же... До чего же скользкий и вертлявый тип!
— Ну, выберем оружие в следующий раз, а заодно прихватим гостинец для нашей гориллы. А теперь давайте продолжим осмотр, день-то ещё в самом разгаре!
Иселус, вне себя от счастья, со всех ног припустил вперёд. Айзек рефлекторно сцапал его сзади за шиворот. Мальчишка весил сущие пустяки, и его башмачки беспомощно заболтались в воздухе, пока Айзек держал его на весу, словно нашкодившего щенка.
— А ну не смей нестись сломя голову от избытка чувств! Ты что, малое дитя?!
— Вообще-то да, он самое настоящее малое дитя.
— Истинно так, сущий ребёнок.
Карасин и Резарик дружно подали голоса в унисон, но Айзек пропустил их насмешки мимо ушей и просто усадил Иселуса к себе на плечи.
— Как высоко! — восторженно выдохнул мальчишка, глядя на мир с головокружительной высоты.
Ещё бы не высоко, — подумал Айзек.
Нести подопечного на закорках было куда проще, чем сломя голову носиться за ним по всему базару. И тут Айзека осенило: когда родители на прогулках таскают детей на плечах или возят в колясках, они вовсе не сюсюкаются с ними. Просто гоняться за неугомонным спиногрызом — адский труд, сжирающий уйму сил.
Смирившись с неизбежным, Айзек зашагал вперёд.
Охрана высокородных господ и впрямь была сущей морокой.
Но, пожалуй, для праздничной прогулки денёк выдался не самым худшим.
Время неспешно шло своим чередом, и весна всё глубже вступала в свои права.
Айзек тоже проводил дни в немалых трудах. Дел на самом деле всегда хватало с избытком, однако Айзек не был столь усердным праведником, чтобы взваливать абсолютно всё на собственные плечи.
Обучение рыцарей ордена вполне можно было перепоручить Ли Дженту или Дзэкке Иглу. В гильдии «Рыцари Чёрного Меча» водилось полным-полно твердолобых здоровяков, у которых даже в мозгах были одни мускулы. Вот пусть такие увальни и занимаются дрессировкой новичков: для них это было только в радость.
В те дни, когда ему случалось вздремнуть после полудня, сон долго не шёл к нему по ночам, и Айзек частенько отправлялся бродить по замку, как и сейчас. Ночные прогулки, так сказать.
Разумеется, он нередко захаживал в таверны пропустить стаканчик-другой, но соратники Айзека почти без исключения были громогласными, грубыми мужиками.
Возиться с такими типами — только силы тратить, — морщился про себя Айзек, хотя другие гильдии отзывались ровно в тех же выражениях о нём самом.
Облачённый в парадный мундир, сшитый для него «Советом Круглого Cтола», Айзек неторопливо шагал по коридорам. Это был третий этаж главного корпуса Замка Золушки.
Часы показывали, должно быть, около девяти вечера. Большинство туземцев в это время уже отходили ко сну. В этом мире свет ценился куда дороже, чем на Земле. Впрочем, то касалось простого люда. А вот в резиденции герцога, возглавлявшего дворянство Восточной Лиги, коридоры были щедро залиты сиянием магических ламп. Вдобавок это служило неплохой мерой безопасности.
Искусственный свет неизбежно менял привычный уклад человеческой жизни.
Заглянув в приоткрытую дверь кабинета, Айзек увидел, что герцог Сергиатт Коуэн всё ещё сидит за делами.
— И как продвигаются тренировки?
— Да вполне прилично. Рыцари стабильно поднимают уровни.
Бросив вместо приветствия небрежное: «Здоро́во», Айзек без всяких церемоний вошёл в кабинет и плюхнулся на мягкий диван гарнитура для приёмов, даже не дожидаясь приглашения. Шепнув подошедшей служанке принести чаю, он вольготно откинулся на спинку.
Это был далеко не первый его полуночный визит.
Сегодня герцог сам прислал за ним, но в последнее время Айзек частенько заглядывал сюда просто так, за компанию. Служанка подала ему чашку с крепким тёмным чаем; Айзек бросил короткое: «Ага, спасибо», — и сделал глоток.
Выпивку он любил куда больше, однако посидеть вот так за чашкой хорошего чая тоже было неплохо.
Самому Сергиатту он об этом ни разу не обмолвился, но этот кабинет казался ему на редкость уютным. Обстановка была роскошной, однако бремя прошедших десятилетий смыло с неё всякую показную мишуру. Всё вокруг дышало добротностью, покоем и тишиной — в точности как в ухоженном старинном храме у них на родине.
Айзеку это нравилось, поэтому он и включил герцогский кабинет в маршрут своих ночных блужданий. Особенно когда уставал от пьяного гомона подчинённых.
Сергиатт, разобрав лежавшие на столе бумаги, перебрался к гарнитуру и сел напротив Айзека. Лицо старика заметно смягчилось.
— Отрадно слышать. В наши тревожные дни никогда не знаешь, откуда и когда грянет беда.
— Ты меня вызвал посреди ночи только ради того, чтобы о погоде потрепаться?
— Именно так.
— Ну ты даёшь, дед.
Впрочем, какая разница. Айзек лишь равнодушно пожал плечами.
— Мне ведь уже не так много лет осталось коптить небо. Не лишай старика его маленьких радостей.
— Да ладно тебе, дед. С виду ты такой бодряк, что без труда выдержишь прямой хук от бойца девяностого уровня и даже не покряхтишь.
Оба дружно рассмеялись.
За всякими заботами незаметно пролетело уже больше трёх месяцев с тех пор, как Айзек прибыл в Майхаму. Со дня их первой официальной встречи они с Сергиаттом успели переговорить о самых разных вещах.
Разумеется, Айзек отдавал себе отчёт в том, что перед ним туземец, испытывающий к боевой мощи Авантюристов чувство, близкое к суеверному благоговению. Прекрасно понимал он и то, что герцог как правитель земель ищет сближения с «Советом Круглого Стола» в надежде заручиться технологической и экономической поддержкой.
Однако Айзек нутром чуял: дело не только в чистой политике.
Этот старик, Сергиатт Коуэн, казался ему человеком широкой и благородной души. Он держался удивительно просто и доброжелательно с Айзеком, который годился ему едва ли не во внуки. Разумеется, тут играли роль статус и государственные интересы, но помимо этого старик шёл на контакт по-человечески. Айзек не блистал светскими манерами, и герцог намеренно спустился до его уровня, чтобы не ставить гостя в неловкое положение.
То был ширококостный старец с безупречной военной выправкой.
В молодые годы он наверняка прошёл суровую закалку: крепкое телосложение не растеряло стати, и даже сейчас по коридорам он шагал твёрдо, без малейшей старческой шаткости. Даже просто сидя на диване, он излучал врождённое величие.
При всём при этом старик отличался лукавством и детским любопытством. Айзек слышал, что тот обожает дораяки и специально заказывает их из Акибы, а однажды герцог даже похвастался сделанными на заказ очками. «Мне напели, будто в особых очках от Авантюристов гениальные идеи бьют ключом, как из фонтана», — сокрушался он тогда с комичной досадой. Забавная вышла история. Впрочем, раз герцог просил держать язык за зубами, Айзек никому об этом не разбалтывал.
— Ну а позвал я тебя сегодня ради разговора об Иселусе, — отсмеявшись, невозмутимо перешёл к делу Сергиатт.
Айзек и так догадывался, что его вызвали не просто на чай, поэтому ответил:
— Ага. Я так и понял. Выкладывай давай, чего уж там.
Сергиатт слыл мудрым правителем, пользовавшимся безграничным почтением своих подданных. Однако Айзек подозревал, что по натуре своей этот старик — редкий шутник и затейник с отличным чувством юмора. Своим напускным величием он успешно морочил голову всем вокруг, но на деле любил посмеяться от души. В последнее время он, казалось, специально проверял на Айзеке, доходит ли до Авантюристов юмор. Благодаря этому Айзек тоже мог общаться с ним совершенно раскованно.
— Скоро у мальца день рождения, и мы собираемся закатить пышное торжество. Небось Авантюристам подобные церемонии кажутся верхом нелепости и пустой тратой сил?
— Да брось ты, мы и сами гулянки любим. Если уж у кого день рождения, то нажраться и поорать песни — милое дело.
— Хм. А я-то опасался, что ты начнёшь бранить дворянскую политику за пустозвонство.
— В вашей политике я не смыслю, но ведь это просто праздник пацана, верно? Мы не настолько мелочные зануды, чтобы брюзжать по поводу чужого веселья, — отмахнулся Айзек.
Если начистоту, раз уж намечался целый фестиваль, мороки ожидалось выше крыши. Да и хлопот на их долю выпадет немало: Иселус ведь ещё сущий ребёнок, сам себе праздник не организует.
Однако стоило Айзеку подумать об этом, как в ушах его громом отозвались следующие слова герцога:
— Я намерен воспользоваться этим случаем, чтобы официально объявить Иселуса наследником дома Коуэн.
— Наследником?! Слышь, дед, ему ж всего восемь лет стукнуло!
Айзек опешил от неожиданности и выпалил это на одном дыхании, но Сергиатт лишь молча отпил чаю, оставив выпад без ответа.
— Да и вообще, старик. У тебя же вроде сын был? Ну, такой, правильный весь из себя.
В ответ на этот вопрос Сергиатт задумчиво погладил бороду, словно собираясь с мыслями. Этот жест очень шёл ему, и Айзек не раз его наблюдал.
— Фенел вошёл в наш род через брак. Он прекрасный, достойный человек. Выходец из судейских чиновников, но и рыцарский дух ему отнюдь не чужд. Он отлично усмирил разливы рек Майхамы. Я ценю его чрезвычайно высоко, однако подданные этого не примут. Народ желает видеть преемником прямого потомка крови Коуэнов.
— Хм-м.
Об этом Айзек уже слышал.
Чужие семейные дрязги его мало волновали, но когда речь заходила о структуре герцогского дома, охранять который наняли его людей, оставаться в неведении было нельзя. К тому же в этом мире с развлечениями было туго, и личная жизнь правителей служила лучшим топливом для сплетен.
За три месяца жизни в Майхаме эти сведения волей-неволей засели у него в голове — о них без умолку трепались и в тавернах, и на базаре.
— У моей дочери Саралии и её мужа Фенела трое детей. Старшая — Риссельтея. Вторая дочь — Лайнезия. А младший — Иселус.
Это Айзек тоже знал.
Сыновей у Сергиатта не родилось — только две дочери: старшая Саралия и младшая Лангриса. Обеим уже перевалило за тридцать, но обе оставались писаными красавицами и пользовались всеобщей любовью. Старшая Саралия приняла мужа в семью. Им и был упомянутый Фенел. В то время как Сергиатт правил землями Майхамы на правах лорда, Фенел служил его правой рукой, ведая торговлей и внутренними делами.
От их брака и появились на свет трое отпрысков.
— Риссельтея добровольно отреклась от прав наследования. Выскочила замуж за рыцаря. Упрямая девка — если уж что втемяшится в голову, никого не слушает. Заявила: «Если не отдадите за любимого, перережу себе горло!» Стыд и срам, в кого она только такая пошла?
В тебя же, старый пень, и пошла, — беззвучно съязвил про себя Айзек.
Рыцарем, за которого она вышла, был парень по имени Джарис. Самый толковый из молодых бойцов майхамского ордена Хрустальные Гладиаторы. До капитанского чина годами ещё не дорос, но по храбрости и владению клинком уже входил в тройку лучших рубак ордена.
— Вот и остаются только Лайнезия да Иселус, — глухо уронил старик.
— Ну так у тебя же принцесса есть! Раз твоя дочка взяла мужа в дом, что мешает Лайнезии сделать то же самое?
Впрочем, Айзек и сам смутно догадывался, каким будет ответ.
— Сдаётся мне, для этой девочки уготована совсем иная стезя.
— Иная стезя, говоришь?
С едва заметной горькой усмешкой Сергиатт поглядел в окно на висящую в небе луну. Айзек за компанию тоже перевёл взгляд в ночную синеву.
— В стародавние времена землями Ямато правила держава, известная как Императорская Династия Вестланд. Слыхал о такой? Дела давно минувших дней. Позже грянула война. Чудовищное побоище, охватившее весь мир — битва между расой альвов и остальными человеческими народами. В горниле этой войны Древних династия Вестланд пала, и Ямато раскололось на две половины. Одной стала наша Восточная Лига, а второй — Священная Империя Вестланд, властвующая на Западе. Титул герцогов Коуэн был дарован нам ещё той древней династией. И Восточная Лига, и Священная Империя Вестланд — прямые наследники той былой империи.
Сергиатт пустился в исторический экскурс по летописям Ямато:
— Священная Империя Вестланд провозглашает себя единственной законной преемницей древней династии Вестланд.
— Чего-о?..
— Они требуют, чтобы Восток склонил голову и вошёл под их единое ярмо.
— Ну и морока.
— Истинно так. Сплошная морока. И смертельная опасность. Мне видится, что Ямато приближается к грандиозному историческому перелому. Настала небывалая эпоха. Мы, туземцы, и вы, Авантюристы, наконец-то заговорили друг с другом. Впереди нас ждёт немало великих чудес, но и чудовищных бедствий тоже вряд ли удастся избежать.
В тонких политических дебрях Айзек ничего не смыслил. Сколько ни толкуй ему о «законности» и «наследниках», он всё равно не разберёт, кто тут прав, а кто виноват. Однако на сегодняшний день ни Майхама, ни регион Кансай особо не бедствовали, так что он рассудил по-простому: пускай всё остаётся как есть, нечего на рожон лезть.
Да и вообще, заводить с Айзеком подобные разговоры было чистой ошибкой. Такие материи старику следовало перетирать с этим очкастым интриганом.
— Короче говоря, к чему ты клонишь?
Почёсывая затылок, спросил Айзек. Сергиатт хрипло хохотнул и неспешно продолжил рассказ.
— Взвалить на себя бремя власти в столь бурные времена — участь не из лёгких... Я ведь глубоко ошибался насчёт Лайнезии. Считал её девочкой благоразумной, но совершенно лишённой стержня и душевного огня. И лишь когда я увидел, как она вошла в зал заседаний Дворца Вечного Льда и в лицо отчитала вельмож, я понял, каким же старым дураком я был. «Мы обязаны проявить учтивость; взгляните на Авантюристов открытыми глазами!» — заявила она. И была кругом права. Я оглянулся назад и осознал всю справедливость её упрёка.
Сергиатт тихо рассмеялся, повествуя о собственном заблуждении с нескрываемой гордостью.
— Если уж старик не сумел разглядеть собственную внучку, куда мне было понять загадочных Авантюристов? Это открыло мне глаза: если я не встану с Авантюристами лицом к лицу и не стану слушать их со всем вниманием, то окажусь круглым глупцом и никчёмным правителем. Лайнезия, эта ленивая девчонка, словно огрела меня кувалдой по затылку. А когда я увидел, как она взмыла в небеса на грифоне, мне показалось, на склоне лет я вернулся к истокам собственной юности. Подумать только!
Айзек не перебивал. В ночной тишине кабинета эта речь звучала как сокровенная исповедь.
— Она на редкость умная девушка. Ленива, да, но понятие о долге имеет твёрдое. Вполне можно было бы передать бразды правления ей, подыскать толкового мужа и препоручить Майхаму их заботам.
— Ну вот видишь! Чем тебе принцесса не угодила?
— Но будет ли это правильным решением?
Сергиатт явно колебался; казалось, он ищет в пустоте ответ, который никак не давался ему в руки.
— Мне кажется, эту девочку ждёт куда более великое поприще. Не знаю наверняка, но в нынешнем водовороте событий ей уготована куда более грандиозная судьба... К тому же я искренне убеждён: правитель земель — дело мужское. Иселус, несмотря на юные годы, прекрасно это понимает. Он смышлён. А главное — его сердце полно искренней любви. Он всем сердцем любит эту землю. А это — первейшее качество истинного владыки.
Айзек в ответ лишь пожал плечами.
Это была Майхама, а Сергиатт являлся её полноправным правителем. Если старик решил назначить преемником пацана, то Айзек здесь чужак, и спорить не его ума дело. Да и сам он вовсе не считал мальчишку непригодным для трона. По земным меркам восемь лет — сопливое детство, но ведь семью, в которой рождаешься, не выбирают ни на Земле, ни здесь.
Наверное, и в реале среди знати творилось ровно то же самое.
— Восточную Лигу Свободных Городов неминуемо ждут бурные потрясения. Да что там Лига — всё Ямато и весь мир вступили в новую эру, когда на этой земле появились Авантюристы. Пусть по природе мы схожи, но с нашей встречи новые возможности рождаются одна за другой. Я даже отсюда, из замка, слышу их первые робкие крики на улицах города.
— Ну да, дед, слух у тебя отменный.
— Отныне в Ямато невозможно будет вести народ за собой, не достигнув полного взаимопонимания с Авантюристами. Ты и сам знаешь, Айзек: мальчик ещё мал. Пока ты остаёшься в Майхаме, научи его тому, чему мы научить не в силах.
— Э-э... Ты уверен, что хочешь доверить это мне? Хвастаться нечем, но умом я не блещу.
— Я так не считаю. Маленькому мальчику сейчас позарез нужен именно такой светоч, как ты, Айзек.
Раз уж Сергиатт так решил, всё, что оставалось Айзеку как наёмнику со стороны, — добросовестно выполнять заказ и натаскивать рыцарский орден. Ну и охранять семью герцога. А поскольку сопляк — неотъемлемая часть этой семьи, защищать придётся и его.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...