Спустя полчаса Ван Цзыян, с увесистым чемоданчиком для настройки в руке, остановился перед дверью нужной квартиры и уверенно вдавил кнопку звонка.
Спустя полчаса Ван Цзыян, с увесистым чемоданчиком для настройки в руке, остановился перед дверью нужной квартиры и уверенно вдавил кнопку звонка.
Здесь жил его второй клиент.
Здесь жил его второй клиент.
Однако за дверью царила глухая тишина — сколько он ни ждал, никто не спешил отпирать. Ван Цзыян уже было подумал, что хозяева дома отсутствуют, как вдруг замок мягко щелкнул. Дворцы распахнулись, и на пороге возникла точеная женская фигура.
Однако за дверью царила глухая тишина — сколько он ни ждал, никто не спешил отпирать. Ван Цзыян уже было подумал, что хозяева дома отсутствуют, как вдруг замок мягко щелкнул. Дворцы распахнулись, и на пороге возникла точеная женская фигура.
Девушка оказалась ослепительно красивой: высокая, с гармоничными пропорциями, в обманчиво «простой» шелковой пижаме, сквозь тонкую ткань которой угадывались соблазнительные изгибы тела. Ее прямые, бесконечно длинные ноги слепили глаза своим фарфоровым сиянием.
Девушка оказалась ослепительно красивой: высокая, с гармоничными пропорциями, в обманчиво «простой» шелковой пижаме, сквозь тонкую ткань которой угадывались соблазнительные изгибы тела. Ее прямые, бесконечно длинные ноги слепили глаза своим фарфоровым сиянием.
«Шикарные ноги! Просто нефритовые!»
«Шикарные ноги! Просто нефритовые!»
«Братцы, хорош, я вообще-то на воздержании!»
«Братцы, хорош, я вообще-то на воздержании!»
«Одно слово "нефритовый" тебя погубит.»
«Одно слово "нефритовый" тебя погубит.»
«С каких пор стример подцепляет столько красоток? Завидую белой завистью!»
«С каких пор стример подцепляет столько красоток? Завидую белой завистью!»
«Побольше такого, люблю зрелище. ( ̄『 ̄)»
«Побольше такого, люблю зрелище. ( ̄『 ̄)»
— Вы кто? — раздался с порога мелодичный голос, в котором едва уловимо угадывался шлейф вчерашнего вина.
— Вы кто? — раздался с порога мелодичный голос, в котором едва уловимо угадывался шлейф вчерашнего вина.
— Здравствуйте, я по поводу настройки пианино.
— Здравствуйте, я по поводу настройки пианино.
— Настройки... чего? — брови девушки мгновенно сошлись на переносице.
— Настройки... чего? — брови девушки мгновенно сошлись на переносице.
Ван Цзыян торопливо пояснил:
Ван Цзыян торопливо пояснил:
— Не поймите привратно, я про фортепиано. Настройка пианино.
— Не поймите привратно, я про фортепиано. Настройка пианино.
Только тогда в ее глазах мелькнуло понимание, и она жестом пригласила его войти.
Только тогда в ее глазах мелькнуло понимание, и она жестом пригласила его войти.
Она шла впереди, плавно покачивая бедрами. Под легкой тканью пижамы грациозно изгибалась точеная талия, а округлые, молочно-белые бедра при каждом шаге создавали поистине гипнотизирующее зрелище.
Она шла впереди, плавно покачивая бедрами. Под легкой тканью пижамы грациозно изгибалась точеная талия, а округлые, молочно-белые бедра при каждом шаге создавали поистине гипнотизирующее зрелище.
Ван Цзыян отвел глаза, чувствуя, как к лицу приливает жар. К счастью, из-за удачного ракурса камера трансляции не захватывала эту картину — иначе стрим моментально улетел бы в бан за непотребство.
Ван Цзыян отвел глаза, чувствуя, как к лицу приливает жар. К счастью, из-за удачного ракурса камера трансляции не захватывала эту картину — иначе стрим моментально улетел бы в бан за непотребство.
К счастью, квартира оказалась небольшой, и вскоре они добрались до комнаты, где стоял инструмент. Каково же было его удивление, когда он понял, что это спальня. Воздух в ней был густо надушен изысканным парфюмом, а на широкой кровати живописно разбросалось женское белье: розовое, лиловое, кружевное, лайкровое — всё вокруг дышало откровенной, пьянящей негой.
К счастью, квартира оказалась небольшой, и вскоре они добрались до комнаты, где стоял инструмент. Каково же было его удивление, когда он понял, что это спальня. Воздух в ней был густо надушен изысканным парфюмом, а на широкой кровати живописно разбросалось женское белье: розовое, лиловое, кружевное, лайкровое — всё вокруг дышало откровенной, пьянящей негой.
Ван Цзыян постарался не задерживать взгляд на пикантных деталях и быстрым шагом направился к пианино.
Ван Цзыян постарался не задерживать взгляд на пикантных деталях и быстрым шагом направился к пианино.
— Места мало, лишних комнат нет, так что инструмент пришлось поставить здесь, — пояснила девушка, присаживаясь на край кровати. Она подхватила с тумбочки бутылку и плеснула себе немного вина в бокал. — Будешь?
— Места мало, лишних комнат нет, так что инструмент пришлось поставить здесь, — пояснила девушка, присаживаясь на край кровати. Она подхватила с тумбочки бутылку и плеснула себе немного вина в бокал. — Будешь?
— Благодарю, нет, — вежливо отказался Ван Цзыян и слегка тронул клавиши, проверяя строй.
— Благодарю, нет, — вежливо отказался Ван Цзыян и слегка тронул клавиши, проверяя строй.
— Последнее время звук казался каким-то фальшивым, вот я и решила вызвать мастера.
— Последнее время звук казался каким-то фальшивым, вот я и решила вызвать мастера.
— Здесь серьезный разнос по строю, — заметив нечто за окном, Ван Цзыян перевел взгляд на стекло. — Вы редко задергиваете шторы?
— Здесь серьезный разнос по строю, — заметив нечто за окном, Ван Цзыян перевел взгляд на стекло. — Вы редко задергиваете шторы?
— Только когда ложусь спать.
— Только когда ложусь спать.
— Тогда всё ясно. Прямые солнечные лучи вызывают деформацию деки и смещение высоты тона. Ультрафиолет безжалостно разрушает полиуретановое покрытие, приводя лак в негодность, а перепады температур создают разницу в линейном расширении струн, нарушая их натяжение. Фортепиано категорически противопоказан прямой солнечный свет: идеальное расстояние от окна — не менее полутора метров, да и плотные светонепроницаемые шторы будут не лишними.
— Тогда всё ясно. Прямые солнечные лучи вызывают деформацию деки и смещение высоты тона. Ультрафиолет безжалостно разрушает полиуретановое покрытие, приводя лак в негодность, а перепады температур создают разницу в линейном расширении струн, нарушая их натяжение. Фортепиано категорически противопоказан прямой солнечный свет: идеальное расстояние от окна — не менее полутора метров, да и плотные светонепроницаемые шторы будут не лишними.
Девушка тихонько рассмеялась:
Девушка тихонько рассмеялась:
— Сразу видно профессионала. Проблема серьезная? ‹
— Сразу видно профессионала. Проблема серьезная? ‹
— Инструмент относительно новый, критических повреждений нет, главное — впредь соблюдать правила. — Ван Цзыян откинул верхнюю крышку и, извлекая инструменты, принялся за работу.
— Инструмент относительно новый, критических повреждений нет, главное — впредь соблюдать правила. — Ван Цзыян откинул верхнюю крышку и, извлекая инструменты, принялся за работу.
Попивая вино, хозяйка квартиры с явным любопытством разглядывала его. Спустя какое-то время она неожиданно бросила:
Попивая вино, хозяйка квартиры с явным любопытством разглядывала его. Спустя какое-то время она неожиданно бросила:
— Ты женат?
— Ты женат?
Ван Цзыян невольно усмехнулся:
Ван Цзыян невольно усмехнулся:
— У меня даже девушки нет.
— У меня даже девушки нет.
— Нет девушки? Шутишь? — В ее голосе прозвучало искреннее удивление. С такой-то внешностью — и в одиночестве?
— Нет девушки? Шутишь? — В ее голосе прозвучало искреннее удивление. С такой-то внешностью — и в одиночестве?
— Зачем мне вас обманывать? — Ван Цзыян легко улыбнулся. — Раньше я был помешан исключительно на музыке, человеком тихим и неразговорчивым. А потом жизнь сделала такой поворот, что мне было вовсе не до романтики.
— Зачем мне вас обманывать? — Ван Цзыян легко улыбнулся. — Раньше я был помешан исключительно на музыке, человеком тихим и неразговорчивым. А потом жизнь сделала такой поворот, что мне было вовсе не до романтики.
Похоже, «навыки» прежнего владельца тела целиком и полностью концентрировались на фортепиано. Во всем остальном он был донельзя зауряден, а в вопросах противоположного пола проявлял удивительную, почти клиническую заторможенность. За все годы учебы он так и не завел ни одних отношений.
Похоже, «навыки» прежнего владельца тела целиком и полностью концентрировались на фортепиано. Во всем остальном он был донельзя зауряден, а в вопросах противоположного пола проявлял удивительную, почти клиническую заторможенность. За все годы учебы он так и не завел ни одних отношений.
И это в Консерватории — кузнице искусств, где от красивых девушек буквально рябило в глазах, а на его кафедре фортепиано соотношение парней и девушек вообще составляло восемь к двум! И даже при таких вводных умудриться остаться холостяком — это надо было уметь. Единственная девушка, с которой у него намечалось что-то большее, исчезла из его жизни после той злосчастной аварии.
И это в Консерватории — кузнице искусств, где от красивых девушек буквально рябило в глазах, а на его кафедре фортепиано соотношение парней и девушек вообще составляло восемь к двум! И даже при таких вводных умудриться остаться холостяком — это надо было уметь. Единственная девушка, с которой у него намечалось что-то большее, исчезла из его жизни после той злосчастной аварии.
— Ты что, серьезно никогда ни с кем не встречался? — с неподдельным интересом протянула она.
— Ты что, серьезно никогда ни с кем не встречался? — с неподдельным интересом протянула она.
— Вы что же, решили выступить в роли свахи? — в шутку откликнулся Ван Цзыян. Ужж кем-кого, а паинькой он никогда не был, но в памяти предшественника на любовном фронте действительно зияла абсолютная пустота.
— Вы что же, решили выступить в роли свахи? — в шутку откликнулся Ван Цзыян. Ужж кем-кого, а паинькой он никогда не был, но в памяти предшественника на любовном фронте действительно зияла абсолютная пустота.
Девушка звонко рассмеялась:
Девушка звонко рассмеялась:
— Было бы желание! Другого я, может, и не обещаю, но в этом деле мне равных нет.
— Было бы желание! Другого я, может, и не обещаю, но в этом деле мне равных нет.
— Это почему же?
— Это почему же?
— Да у меня подруг полным-полно, одна другой краше. На любой вкус и цвет подберем.
— Да у меня подруг полным-полно, одна другой краше. На любой вкус и цвет подберем.
Ван Цзыян скользнул взглядом в сторону и, заметив у шкафа дорожный чемодан, внезапно всё понял:
Ван Цзыян скользнул взглядом в сторону и, заметив у шкафа дорожный чемодан, внезапно всё понял:
— Вы стюардесса?
— Вы стюардесса?
Неудивительно, что у нее такая яркая внешность и безупречная фигура.
Неудивительно, что у нее такая яркая внешность и безупречная фигура.
— Именно. Так что теперь ты понимаешь, почему я так уверенно говорю об этом, — подмигнула она. — Ну же, какой тип девушек тебе по душе? Я поищу кого-нибудь подходящего.
— Именно. Так что теперь ты понимаешь, почему я так уверенно говорю об этом, — подмигнула она. — Ну же, какой тип девушек тебе по душе? Я поищу кого-нибудь подходящего.
Ван Цзыян вежливо покачал головой:
Ван Цзыян вежливо покачал головой:
— Спасибо за участие, но мне пока не до этого.
— Спасибо за участие, но мне пока не до этого.
— Что такое? Думаешь, я хвастаюсь?
— Что такое? Думаешь, я хвастаюсь?
— Вовсе нет.
— Вовсе нет.
— Тогда почему? Неужели ты пал жертвой стереотипов о нашей профессии? — прищурилась она.
— Тогда почему? Неужели ты пал жертвой стереотипов о нашей профессии? — прищурилась она.
Ван Цзыян мягко улыбнулся:
Ван Цзыян мягко улыбнулся:
— И в мыслях не было. Просто на данном этапе жизни у меня другие приоритеты, заводить отношения я не планирую.
— И в мыслях не было. Просто на данном этапе жизни у меня другие приоритеты, заводить отношения я не планирую.
Девушка поднесла к губам бокал и залпом осушила его до дна.
Девушка поднесла к губам бокал и залпом осушила его до дна.
— Говори как есть, я пойму. Сплошной хаос в личной жизни, завышенные запросы, меркантильность, измены, сбитый режим — каких только ярлыков на нас не вешают. Я к этому давно привыкла.
— Говори как есть, я пойму. Сплошной хаос в личной жизни, завышенные запросы, меркантильность, измены, сбитый режим — каких только ярлыков на нас не вешают. Я к этому давно привыкла.
Стоило ей заикнуться о своей работе, как окружающие неизменно смотрели на нее косо. В девяти случаях из десяти — с нескрываемым предубеждением.
Стоило ей заикнуться о своей работе, как окружающие неизменно смотрели на нее косо. В девяти случаях из десяти — с нескрываемым предубеждением.
— Вы не так меня поняли, у меня нет никаких предрассудков, — не отрываясь от настройки, возразил Ван Цзыян. — Дело исключительно в моем здоровье. Пока не до романов.
— Вы не так меня поняли, у меня нет никаких предрассудков, — не отрываясь от настройки, возразил Ван Цзыян. — Дело исключительно в моем здоровье. Пока не до романов.
— В здоровье? — Девушка сузила глаза, оценивающе окинув его взглядом, и вдруг испуганно прикрыла рот ладонью. — Ты что... неужели... Но ты же такой молодой! Разве ты не обращался к врачам?
— В здоровье? — Девушка сузила глаза, оценивающе окинув его взглядом, и вдруг испуганно прикрыла рот ладонью. — Ты что... неужели... Но ты же такой молодой! Разве ты не обращался к врачам?
Пара бокалов вина затуманили ей голову, и она тут же решила, что у Ван Цзыяна проблемы чисто мужского характера, из-за чего он и избегает женщин.
Пара бокалов вина затуманили ей голову, и она тут же решила, что у Ван Цзыяна проблемы чисто мужского характера, из-за чего он и избегает женщин.
Ван Цзыян, занятый своим делом, даже не заметил перемены на ее лице. Лишь кивнул:
Ван Цзыян, занятый своим делом, даже не заметил перемены на ее лице. Лишь кивнул:
— Обращался. Прогнозы неутешительные. Пока всё не исправлю, даже думать ни о чем не стану.
— Обращался. Прогнозы неутешительные. Пока всё не исправлю, даже думать ни о чем не стану.
Она притихла, глядя на него полным глубочайшего сочувствия взглядом.
Она притихла, глядя на него полным глубочайшего сочувствия взглядом.
— Вы можете заняться своими делами, настройка — дело небыстрое, уйдет около часа, — заметил он, заметив ее молчание, и ошибочно приняв это за нетерпение.
— Вы можете заняться своими делами, настройка — дело небыстрое, уйдет около часа, — заметил он, заметив ее молчание, и ошибочно приняв это за нетерпение.
— И что именно у тебя повреждено? — тихо спросила она, возвращаясь к реальности.
— И что именно у тебя повреждено? — тихо спросила она, возвращаясь к реальности.
— Последствия автомобильной аварии.
— Последствия автомобильной аварии.
Девушка судорожно втянула воздух. Сочувствие в ее глазах стало почти осязаемым. Автокатастрофа... Боже, как же, должно быть, мучительно больно! Неудивительно, что врачи разводят руками.
Девушка судорожно втянула воздух. Сочувствие в ее глазах стало почти осязаемым. Автокатастрофа... Боже, как же, должно быть, мучительно больно! Неудивительно, что врачи разводят руками.
— Не сдавайся. Медицина нынче творит чудеса, однажды всё обязательно наладится, — ободрила она его.
— Не сдавайся. Медицина нынче творит чудеса, однажды всё обязательно наладится, — ободрила она его.
Ван Цзыян одарил ее теплой, солнечной улыбкой:
Ван Цзыян одарил ее теплой, солнечной улыбкой:
— Благодарю.
— Благодарю.
От этого открытого, лучезарного выражения лица у девушки на секунду защемило сердце.
От этого открытого, лучезарного выражения лица у девушки на секунду защемило сердце.
Если подумать... разве он не идеальный кандидат?
Если подумать... разве он не идеальный кандидат?

Комментарии

Загрузка...