Голос Лу Цзэюаня был негромким, но прозвучал словно тяжелый валун, рухнувший в гладкую зеркальную гладь озера.
Вода взметнулась мириадами брызг.
Окружающие зашептались, обмениваясь многозначительными взглядами, и с жадным любопытством зрителей, предвкушающих хорошее представление, уставились в сторону компании.
Лу Цзэюань, похоже, остался весьма доволен произведенным фурором.
Уголки его губ изогнулись еще шире, и он нарочно повысил голос, продолжая безжалостно унижать отсутствующую Су Аньань:
— Хм, да разве какая-то деревенская дикарка может тягаться с великой звездой Су? Посмотрите на ее внешность, образование, кругозор — в чем из этого она способна с вами сойтись?
Он шагнул вперед, пытаясь сократить расстояние до Су Мо, а в его взгляде читалось нескрываемое чувство собственничества:
— Сударыня, единственная женщина, уготованная мне, Лу Цзэюанем, самой судьбой — это вы.
В дальнем углу ресторана, за огромным кустом раписной пальмы, Су Аньань до боли в побелевших суставах вцепилась в телефон.
На экране светились только что сделанные ею исподтишка фотографии «интимного» обеда Су Мо и Су Ханьняня.
Изначально она увязалась следом за Су Ханьнянем, желая посмотреть, что из себя представляет этот так называемый «второй брат», но никак не ожидала стать свидетелем столь грандиозного представления.
Презрение Лу Цзэюаня к ней самой и его подобострастное восхищение Су Мо.
Каждое слово, словно раскаленное железо, безжалостно прожигало ее лицо.
Деревенская дикарка?
Великая звезда Су?
Ее всю трясло от злости, зубы скрипели от сжавшихся челюстей — ей до смерти хотелось броситься туда прямо сейчас, разорвать рот Лу Цзэюаню и искромсать лицо Су Мо!
С какой стати?
С какой стати все кругом потакают Су Мо?!
Однако на лице Су Мо, оказавшейся в эпицентре всеобщего внимания, не было ни страха, ни злорадства, на которые все так рассчитывали.
Она даже не удостоила взглядом неумолимо надвигающегося Лу Цзэюаня, а лишь повернула голову и успокаивающе улыбнулась Су Ханьняню, чье лицо побелело от крайнего раздражения.
Слегка покачав бокал с красным вином, стоявший перед ней на столе, она вновь перевела взгляд на Лу Цзэюаня и едва заметно отступила на полшага назад, увеличивая между ними дистанцию.
— Молодой господин Лу невероятно переоценивает меня.
В ее тоне звучала легкая ирония, будто она услышала какую-то забавную шутку:
— От ваших слов мне едва не показалось, будто я героиня какого-то романтического сценария, где властный гендиректор сейчас же расторгнет ради меня помолвку.
Этими словами она легко парировала выпад: не давая прямого ответа, она ловко свела только что прозвучавшее признание Лу Цзэюаня к разряду театральной шутки.
Не дожидаясь, пока Лу Цзэюань успеет отреагировать, Су Мо сменила тон, и ее взгляд внезапно стал каким-то загадочным, словно пронизывающим насквозь.
Ее глаза неторопливо скользнули по лбу Лу Цзэюаня, опустились на переносицу и дошли до подбородка.
— Впрочем, недавно я обучилась у одного мастера парочке нехитрых фокусов по чтению лиц.
Она заговорила с видом знатока, и хотя голос ее был тих, его отчетливо расслышали все вокруг, кто понапрасну навострил уши:
— Судя по лицу молодого господина Лу, высокий лоб сулит богатство и знатность, но, к сожалению...
Она намеренно сделала паузу, и лишь вдоволь пощекотав всеобщее любопытство, неторопливо договорила:
— К сожалению, межбровье заволокла чернота, а на лице залегла печать злого рока. В последнее время ваши финансовые дела переживают сильнейшие потрясения, и боюсь... вас ждет разорение.
Ее слова имели двойной смысл.
Она не только указала на его скрытую страсть к азартным играм, но и туманным, мистическим образом предостерегла не совать больше нос в ее дела.
Зрачки Лу Цзэюаня сузились от паники — его пробрало до костей оттого, что грязная тайна оказалась раскрыта.
То, как он проигрывал деньги в игорной столице, держалось в строжайшем секрете, и кроме парочки самых близких дружков-собутыльников об этом не знал никто.
Эта женщина... откуда ей обо всем известно?!
В глубинах его глаз промелькнуло потрясение вперемешку с яростью, но хорошее воспитание позволило ему мгновенно взять себя в руки, и он натянуто улыбнулся, отшучиваясь:
— Сударыня, вы отменно шутите. Благодарю за предупреждение, я приму к сведению.
— Не за что.
Су Мо поленилась продолжать с ним беседу, повернулась, подхватила со спинки стула пальто и потянула за запястье Су Ханьняня:
— Второй брат, пойдём.
— Извини, доставил тебе хлопоты, — виноватым голосом пробормотал Су Ханьнянь, сплошь состоящий из раскаяния.
— Ты здесь ни при чем, — покачала головой Су Мо. — Ты их не знаешь, и даже если бы полез на рожон, всё равно ничем бы не помог.
Глядя на удаляющиеся спины двоих, красивое лицо Лу Цзэюаня мгновенно исказилось от злобы, а во взгляде затаилась такая мрачная жуть, что хоть капли собирай.
— Какая-то актрисулька возомнила себя пупом земли! Совсем потеряла стыд, раз посмела публично ткнуть меня носом!
Стоявшая рядом Лу Жаньжань бросила взгляд на лицо брата, вспомнила слова Су Мо и глубоко задумалась.
Тем временем Су Аньань, сидевшая в уголке, уставилась на только что пришедшее от брата Чжо СМС, и на ее лице застыла ядовитая, зловещая усмешка.
Су Мо, твоей сытой жизни пришел конец!
*
В другом конце ресторана, в VIP-кабинете с великолепным видом на город.
Фу Етин отложил в сторону нож и вилку, а его глубокий взгляд устремился туда, где только что скрылась Су Мо.
Он, разумеется, был в курсе темных делишек Лу Цзэюаня: не так давно этот отпрыск семейства Лу проиграл в игорной столице всё подчистую и теперь судорожно рыщет повсюду в поисках денег, чтобы заттать брешь.
Дело это держалось в глубочайшем секрете — откуда же Су Мо о нем узнала?
Неужели в этом мире и вправду существует мистика?
Или простое совпадение?
Его взгляд скользнул по фигуре Су Ханьняня — этот мужчина с самого начала сохранял потрясающее спокойствие, совершенно не вписывавшееся в окружающую суету.
— Выясни всё о Су Ханьняне.
Фу Етин отвел взгляд и отрыдисто бросил стоявшему рядом дворецкому:
— Мне нужны досье на него. Чем подробнее, тем лучше.
— Слушаюсь, господин.
*
Едва переступив порог фамильной виллы Су, Су Аньань сбросила туфли на шпильках и с размаху захлопнула дверь.
В ее голове вновь и вновь прокручивались презрительная физиономия Лу Цзэюаня и невозмутимый вид Су Мо.
Деревенская дикарка?
Она, мол, не ровня, а Су Мо ровня?
Разве всё то, чем владеет Су Мо, не должно по праву принадлежать ей?
Не раздумывая ни секунды, она схватила телефон и нетерпеливо набрала брата Чжо.
— Ну что, готово?! — едва вызов соединился, провизжала она в трубку, не в силах сдержать кипевшую внутри желчь.
— Барышня Аньань, всё давным-давно собрано, — с привычным подобострастием отозвался брат Чжо. — Я уже скинул файлы вам на почту, извольте ознакомиться. Ручаюсь, каждая картинка, каждая строчка дадут Су Мо прикурить по полной.
Она распахнула ноутбук: перед ней предстал аккуратно «разложенный по полочкам» финансовый отчет.
Каждый перевод со счетов студии Су Мо в адрес благотворительного фонда «Очаг детства» был выделен красным, а суммы варьировались от десятков до сотен тысяч.
А вот в соседней колонке, где полагалось быть соответствующим договорам пожертвований, налоговой отчетности и официальным квитанциям — зияла пугающая, слепящая глаза пустота.
Брат Чжо «заботливо» приложил к документам аналитическую записку, изобилующую крайне подстрекательскими фразами:
[Прикрываясь благотворительностью ради ухода от налогов, используя приют как ширму, заниматься отмыванием денег и набивать собственные карманы любовью и поддержкой доверчивых фанатов...]
Каждое слово было способно навечно пригвоздить Су Мо к позорному столбу.
Уголки губ Су Аньань растянулись в уродливой гримасе, а на щеках проступил нездоровый, лихорадочный румянец.
Ей уже мерещилось, как после взрыва этой новости всколыхнется весь интернет.
Как те самые фанаты, что носили Су Мо на руках, обратятся против нее, клеймя «лицемеркой» и «опухолью на теле общества».
Как официальные СМИ публично разнесут ее в пух и прах, внеся в черные списки одиозных артистов.
Как с ней разорвут контракты ведущие бренды, как ее выгонят из съемочных групп и начисто закроют путь в индустрию.
Тогда-то Су Мо приползет на коленях, слезно умоляя о пощаде.
А она — в точности так же, как Лу Цзэюань унижал ее сегодня — вернет ей все эти слова сторицей!
— Су Мо, это только начало.

Комментарии

Загрузка...