Школьные будни шли своим чередом. После вчерашнего переполоха казалось, что жизнь должна круто измениться, но наступившее утро ничем не отличалось от прежних — каждый занимался своими делами.
Школьные будни шли своим чередом. После вчерашнего переполоха казалось, что жизнь должна круто измениться, но наступившее утро ничем не отличалось от прежних — каждый занимался своими делами.
К концу уроков Чэн Мин уже всерьез засомневался: может, он просто слишком высокого мнения о себе и попросту себя накручивает? Неужели тридцатилетний разум пасовал перед логикой пятнадцатилетних подростков?
К концу уроков Чэн Мин уже всерьез засомневался: может, он просто слишком высокого мнения о себе и попросту себя накручивает? Неужели тридцатилетний разум пасовал перед логикой пятнадцатилетних подростков?
Ладно бы остальные помалкивали, но ведь даже Цзинцзин не пришла призывать его к ответу. А ведь Чжан Цзяцзя наверняка уже в красках расписала ей вчерашнее происшествие.
Ладно бы остальные помалкивали, но ведь даже Цзинцзин не пришла призывать его к ответу. А ведь Чжан Цзяцзя наверняка уже в красках расписала ей вчерашнее происшествие.
Затишье перед бурей?
Затишье перед бурей?
На вечерней самоподготовке Чэнь Цзыи явилась без приглашения. Она уселась на место у стены, разложила тетради для вида и принялась читать очередной роман.
На вечерней самоподготовке Чэнь Цзыи явилась без приглашения. Она уселась на место у стены, разложила тетради для вида и принялась читать очередной роман.
В этот раз Линь Цзинъи видела всё от и до. Она лишь одарила Чэн Мина ледяным, лишенным каких-либо эмоций взглядом, но промолчала.
В этот раз Линь Цзинъи видела всё от и до. Она лишь одарила Чэн Мина ледяным, лишенным каких-либо эмоций взглядом, но промолчала.
Глупо было рассчитывать, что Цзинцзин опустится до базарной ругани посреди класса и устроит Чэнь Цзыи сцену ревности. В школе она носила безупречную маску благовоспитанной отличницы, и только наедине с близкими или семьей позволяла себе быть настоящей.
Глупо было рассчитывать, что Цзинцзин опустится до базарной ругани посреди класса и устроит Чэнь Цзыи сцену ревности. В школе она носила безупречную маску благовоспитанной отличницы, и только наедине с близкими или семьей позволяла себе быть настоящей.
Ладно, придется подождать конца уроков.
Ладно, придется подождать конца уроков.
Кое-как отделавшись от каверзных вопросов Чэнь Цзыи по сюжету уся-романов и наспех объяснив ей решение сложной задачи по математике, Чэн Мин быстро переписал у нее домашнее задание.
Кое-как отделавшись от каверзных вопросов Чэнь Цзыи по сюжету уся-романов и наспех объяснив ей решение сложной задачи по математике, Чэн Мин быстро переписал у нее домашнее задание.
Стоило прозвенеть звонку, как Линь Цзинъи подхватила Чжан Цзяцзя под руку, и они, о чем-то весело щебеча, выпорхнули из класса.
Стоило прозвенеть звонку, как Линь Цзинъи подхватила Чжан Цзяцзя под руку, и они, о чем-то весело щебеча, выпорхнули из класса.
Чэнь Цзыи прикрыла рот ладошкой и негромко фыркнула:
Чэнь Цзыи прикрыла рот ладошкой и негромко фыркнула:
— Ну и лицо у тебя. Чистейший образ брошенного щенка.
— Ну и лицо у тебя. Чистейший образ брошенного щенка.
— Тебе-то что, — буркнул Чэн Мин.
— Тебе-то что, — буркнул Чэн Мин.
Не сунулась бы эта девица в их дела, они с Цзинцзин наверняка бы уже продвинулись гораздо дальше в своих отношениях.
Не сунулась бы эта девица в их дела, они с Цзинцзин наверняка бы уже продвинулись гораздо дальше в своих отношениях.
Чэн Мин торопливо выбежал следом, забрал со стоянки велосипед и нагнал девчонок прямо у школьных ворот.
Чэн Мин торопливо выбежал следом, забрал со стоянки велосипед и нагнал девчонок прямо у школьных ворот.
Чжан Цзяцзя вдруг театрально схватилась за живот:
Чжан Цзяцзя вдруг театрально схватилась за живот:
— Ой, что-то живот прихватило! Я побегу, ладно? Пока!
— Ой, что-то живот прихватило! Я побегу, ладно? Пока!
Проявив завидную чуткость, она посильнее налегла на педали и скрылась из виду, оставив Чэн Мина и Линь Цзинъи наедине. Они медленно катили по улице друг за другом, выдерживая молчаливую дистанцию.
Проявив завидную чуткость, она посильнее налегла на педали и скрылась из виду, оставив Чэн Мина и Линь Цзинъи наедине. Они медленно катили по улице друг за другом, выдерживая молчаливую дистанцию.
Сегодня они почему-то не свернули в темный переулок, а поехали по освещенной дороге. Линь Цзинъи явно не собиралась заговаривать первой, и Чэн Мин лихорадочно соображал, как подступиться.
Сегодня они почему-то не свернули в темный переулок, а поехали по освещенной дороге. Линь Цзинъи явно не собиралась заговаривать первой, и Чэн Мин лихорадочно соображал, как подступиться.
Опираясь на свой скромный амурный багаж и солидный опыт офисного рабства из прошлой жизни, он знал главное правило выживания в конфликтных ситуациях: сразу извиняйся, бери вину на себя и кайся во всех грехах.
Опираясь на свой скромный амурный багаж и солидный опыт офисного рабства из прошлой жизни, он знал главное правило выживания в конфликтных ситуациях: сразу извиняйся, бери вину на себя и кайся во всех грехах.
— Цзинцзин, прости меня.
— Цзинцзин, прости меня.
— За что ты извиняешься? — ровным голосом отозвалась она. — Разве Сяо Мин сделал что-то плохое?
— За что ты извиняешься? — ровным голосом отозвалась она. — Разве Сяо Мин сделал что-то плохое?
— Да вот... сел за одну парту с Чэнь Цзыи. Понимаю, что разозлил тебя.
— Да вот... сел за одну парту с Чэнь Цзыи. Понимаю, что разозлил тебя.
Честно говоря, Чэн Мин предпочел бы вообще никогда не произносить имя этой девицы вслух.
Честно говоря, Чэн Мин предпочел бы вообще никогда не произносить имя этой девицы вслух.
— С кем ты сидишь — твоё личное дело. Какое отношение это имеет ко мне? И с чего бы мне злиться?
— С кем ты сидишь — твоё личное дело. Какое отношение это имеет ко мне? И с чего бы мне злиться?
— Правда всё равно? Уф, ну и гора с плеч. Тогда буду сидеть с ней каждый день. Учится она отлично, собой хороша, да и семья у нее, говорят, при деньгах и связях. Пристроюсь к такой богачке, и жизнь удалась...
— Правда всё равно? Уф, ну и гора с плеч. Тогда буду сидеть с ней каждый день. Учится она отлично, собой хороша, да и семья у нее, говорят, при деньгах и связях. Пристроюсь к такой богачке, и жизнь удалась...
Велосипед Линь Цзинъи резко вильнул и врезался в переднее колесо Чэн Мина. Благо тот ожидал подвоха и вовремя уперся ногами в асфальт, удержав равновесие, хотя от удара седло так чувствительно влетело ему между ног, что в глазах на секунду потемнело.
Велосипед Линь Цзинъи резко вильнул и врезался в переднее колесо Чэн Мина. Благо тот ожидал подвоха и вовремя уперся ногами в асфальт, удержав равновесие, хотя от удара седло так чувствительно влетело ему между ног, что в глазах на секунду потемнело.
— Ах, так тебе нравится сидеть с ней?! — вспылила Линь Цзинъи. — Ну и сиди хоть до посинения! Только она на тебя даже не посмотрит. Её уже зачислили в Первую среднюю школу без экзаменов, а ты? Думаешь, сдашь экзамены? Если не возьмешься за ум, останешься в нашей Пятой или вообще покатишься в Третью, где одни хулиганы учатся!
— Ах, так тебе нравится сидеть с ней?! — вспылила Линь Цзинъи. — Ну и сиди хоть до посинения! Только она на тебя даже не посмотрит. Её уже зачислили в Первую среднюю школу без экзаменов, а ты? Думаешь, сдашь экзамены? Если не возьмешься за ум, останешься в нашей Пятой или вообще покатишься в Третью, где одни хулиганы учатся!
Репутация у Третьей школы и впрямь была скверной — лишь на полшага впереди захудалых ПТУ.
Репутация у Третьей школы и впрямь была скверной — лишь на полшага впереди захудалых ПТУ.
— Да не хочу я с ней сидеть, — поспешил оправдаться Чэн Мин. — С Цзинцзин мне было в сто раз лучше. Ты же знаешь, сколько у неё обожателей среди парней? Я теперь домой возвращаться боюсь — вдруг из-за угла с дубиной встретят.
— Да не хочу я с ней сидеть, — поспешил оправдаться Чэн Мин. — С Цзинцзин мне было в сто раз лучше. Ты же знаешь, сколько у неё обожателей среди парней? Я теперь домой возвращаться боюсь — вдруг из-за угла с дубиной встретят.
— Не хочешь, а сидишь? Рассказывай давай, что произошло. Стоило мне на один вечер отпроситься, как ты уже... Глаз да глаз за тобой нужен!
— Не хочешь, а сидишь? Рассказывай давай, что произошло. Стоило мне на один вечер отпроситься, как ты уже... Глаз да глаз за тобой нужен!
— Ну, на самом деле всё было так...
— Ну, на самом деле всё было так...
Совесть Чэн Мина была чиста, скрывать ему было нечего, так что он выложил всё как на духу — умолчал разве что о том, что беззастенчиво списал у Чэнь Цзыи всю домашку.
Совесть Чэн Мина была чиста, скрывать ему было нечего, так что он выложил всё как на духу — умолчал разве что о том, что беззастенчиво списал у Чэнь Цзыи всю домашку.
— Мало того что ты взял у неё романы, так еще и притащил их в класс! — покачала головой Цзинцзин. — О чем ты только думаешь? Тебе вообще-то экзамены сдавать! Не смей недооценивать выпускные испытания.
— Мало того что ты взял у неё романы, так еще и притащил их в класс! — покачала головой Цзинцзин. — О чем ты только думаешь? Тебе вообще-то экзамены сдавать! Не смей недооценивать выпускные испытания.
— И это всё, что тебя задело? То есть то, что отличница Чэнь Цзыи зачитывается боевыми искусствами, тебя не смущает?
— И это всё, что тебя задело? То есть то, что отличница Чэнь Цзыи зачитывается боевыми искусствами, тебя не смущает?
— А что в этом такого? — хмыкнула она. — Почему девчонкам нельзя любить компьютерные игры и уся-романы? Мы, по-твоему, обязаны читать только слезливые любовные бредни?
— А что в этом такого? — хмыкнула она. — Почему девчонкам нельзя любить компьютерные игры и уся-романы? Мы, по-твоему, обязаны читать только слезливые любовные бредни?
— Ну, тут ты права, — согласился Чэн Мин.
— Ну, тут ты права, — согласился Чэн Мин.
— Завтра утром я лично проверю твою домашнюю работу. Если еще не закончил, живо возвращайся в школу за тетрадками.
— Завтра утром я лично проверю твою домашнюю работу. Если еще не закончил, живо возвращайся в школу за тетрадками.
— Да всё уже готово, честно.
— Да всё уже готово, честно.
— Правда? — сощурилась Линь Цзинъи.
— Правда? — сощурилась Линь Цзинъи.
— Слово даю, — заверил её Чэн Мин.
— Слово даю, — заверил её Чэн Мин.
— Ладно. Завтра проверю. Смотри у меня, если соврал — пожалеешь!
— Ладно. Завтра проверю. Смотри у меня, если соврал — пожалеешь!
Для убедительности она принялась вилять рулем из стороны в сторону, словно показывая: если он посмел соврать, она протаранит его еще раз и они улетят в кювет вместе.
Для убедительности она принялась вилять рулем из стороны в сторону, словно показывая: если он посмел соврать, она протаранит его еще раз и они улетят в кювет вместе.
— Ха-ха... Ну что ты...
— Ха-ха... Ну что ты...
Чэн Мин натянуто рассмеялся. На душе у него кошки скребли.
Чэн Мин натянуто рассмеялся. На душе у него кошки скребли.
"Домашку-то я списал подчистую, — размышлял он. — Хоть бы Цзинцзин ничего не заподозрила"
"Домашку-то я списал подчистую, — размышлял он. — Хоть бы Цзинцзин ничего не заподозрила"
— И постарайся прийти пораньше. Самоподготовку ты всё равно прогуливаешь, но хоть в класс не влетай со звонком.
— И постарайся прийти пораньше. Самоподготовку ты всё равно прогуливаешь, но хоть в класс не влетай со звонком.
— Слушаюсь и повинуюсь.
— Слушаюсь и повинуюсь.
Дома Чэн Мину пришлось не только следить за тем, чтобы младшая сестра как следует почистила зубы, но и заняться делами в сети. Настало время выложить обновление для своего чита. Сейчас он уже стал местной знаменитостью на тематических форумах, а у его софта появилась преданная армия поклонников — больше не нужно было плодить фейковые аккаунты, чтобы задавать самому себе вопросы и искусственно поднимать ветку в топ.
Дома Чэн Мину пришлось не только следить за тем, чтобы младшая сестра как следует почистила зубы, но и заняться делами в сети. Настало время выложить обновление для своего чита. Сейчас он уже стал местной знаменитостью на тематических форумах, а у его софта появилась преданная армия поклонников — больше не нужно было плодить фейковые аккаунты, чтобы задавать самому себе вопросы и искусственно поднимать ветку в топ.
Список входящих запросов в друзья ломился от новых имен.
Список входящих запросов в друзья ломился от новых имен.
От пользователя под ником Вэньвэнь Эръя вестей по-прежнему не было.
От пользователя под ником Вэньвэнь Эръя вестей по-прежнему не было.
Навязываться Чэн Мин не собирался. В переговорах важно держать марку, сохранять напускное равнодушие и загадочность — только так можно диктовать свои условия. Хотя, конечно, оставался риск, что его попросту продинамят.
Навязываться Чэн Мин не собирался. В переговорах важно держать марку, сохранять напускное равнодушие и загадочность — только так можно диктовать свои условия. Хотя, конечно, оставался риск, что его попросту продинамят.
"Подожду до послезавтра, — решил Чэн Мин, — а там напишу, что софтом заинтересовались другие покупатели"
"Подожду до послезавтра, — решил Чэн Мин, — а там напишу, что софтом заинтересовались другие покупатели"
Он просмотрел отзывы, отбирая конструктивные предложения по улучшению программы и безжалостно отправляя в спам пустые жалобы и нытье.
Он просмотрел отзывы, отбирая конструктивные предложения по улучшению программы и безжалостно отправляя в спам пустые жалобы и нытье.
Нашелся еще один потенциальный партнер. Складывать все яйца в одну корзину глупо, так что стоило прощупать почву. Главное — не сболтнуть лишнего, чтобы дельцы не сговорились за его спиной. К тому же за новым аккаунтом вполне мог скрываться всё тот же Вэньвэнь Эръя.
Нашелся еще один потенциальный партнер. Складывать все яйца в одну корзину глупо, так что стоило прощупать почву. Главное — не сболтнуть лишнего, чтобы дельцы не сговорились за его спиной. К тому же за новым аккаунтом вполне мог скрываться всё тот же Вэньвэнь Эръя.
Написав лаконичный ответ, Чэн Мин закрыл вкладку. Собеседник не спешил выходить на связь — видимо, не разделял его привычку бодрствовать по ночам.
Написав лаконичный ответ, Чэн Мин закрыл вкладку. Собеседник не спешил выходить на связь — видимо, не разделял его привычку бодрствовать по ночам.
На следующее утро Чэн Мин вошел в класс со звонком, знаменующим конец утренней самоподготовки. Из-за того что ему пришлось выйти из дома пораньше, сестра перед уходом успела высказать ему всё, что думает по этому поводу.
На следующее утро Чэн Мин вошел в класс со звонком, знаменующим конец утренней самоподготовки. Из-за того что ему пришлось выйти из дома пораньше, сестра перед уходом успела высказать ему всё, что думает по этому поводу.
— Братик, ты так торопишься, потому что у тебя свидание с Линь Цзинъи? — ехидно поинтересовалась Сяо Ли на пороге.
— Братик, ты так торопишься, потому что у тебя свидание с Линь Цзинъи? — ехидно поинтересовалась Сяо Ли на пороге.
Большинство ребят уже убежали в столовую завтракать. В кабинете остались лишь дежурные да пара сонных учеников.
Большинство ребят уже убежали в столовую завтракать. В кабинете остались лишь дежурные да пара сонных учеников.
Линь Цзинъи, устроившись за партой Чэн Мина, неторопливо жевала булочку, запивая ее молоком, и изучала его тетради.
Линь Цзинъи, устроившись за партой Чэн Мина, неторопливо жевала булочку, запивая ее молоком, и изучала его тетради.
— Что-то непохоже, чтобы ты писал это сам, — задумчиво протянула она. — Простые вопросы ты обычно со скуки пропускаешь, а тут всё заполнено.
— Что-то непохоже, чтобы ты писал это сам, — задумчиво протянула она. — Простые вопросы ты обычно со скуки пропускаешь, а тут всё заполнено.
— Ну... решил для разнообразия постараться, — выкрутился Чэн Мин. — В обычные дни можно и полениться, а на экзамене пустые бланки не сдашь. Вот я и решил взяться за ум.
— Ну... решил для разнообразия постараться, — выкрутился Чэн Мин. — В обычные дни можно и полениться, а на экзамене пустые бланки не сдашь. Вот я и решил взяться за ум.
Он убежденно закивал, скрестив руки на груди. От собственной речи он и сам почти поверил в свое внезапное рвение к учебе.
Он убежденно закивал, скрестив руки на груди. От собственной речи он и сам почти поверил в свое внезапное рвение к учебе.
— Допустим, — скептически отозвалась Цзинцзин.
— Допустим, — скептически отозвалась Цзинцзин.
По её тону было ясно: фокус не удался.
По её тону было ясно: фокус не удался.
— Как бы странно это ни выглядело, но ты действительно всё сделал.
— Как бы странно это ни выглядело, но ты действительно всё сделал.
— С этого дня я буду проверять твои тетради каждое утро. Считай это моим долгом как подруги детства.
— С этого дня я буду проверять твои тетради каждое утро. Считай это моим долгом как подруги детства.
— И вот еще что. В обед унеси эти дурацкие книжки домой. Не будет романов — и Чэнь Цзыи перестанет крутиться вокруг тебя, как муха над навозной кучей.
— И вот еще что. В обед унеси эти дурацкие книжки домой. Не будет романов — и Чэнь Цзыи перестанет крутиться вокруг тебя, как муха над навозной кучей.
— А ведь точно! — Чэн Мин хлопнул себя по лбу. И как он сам до этого не додумался?
— А ведь точно! — Чэн Мин хлопнул себя по лбу. И как он сам до этого не додумался?
— Хотя признайся, тебе ведь льстит её внимание? — Линь Цзинъи закатила глаза. — Какому парню не понравится сидеть с такой девчонкой?
— Хотя признайся, тебе ведь льстит её внимание? — Линь Цзинъи закатила глаза. — Какому парню не понравится сидеть с такой девчонкой?
"Ну, скрывать нечего, — размышлял он. — Чэнь Цзыи хоть и обладала скверным характером, но внешностью обделена не была, да и пахло от нее всегда приятно. Любой нормальный парень на его месте был бы только рад"
"Ну, скрывать нечего, — размышлял он. — Чэнь Цзыи хоть и обладала скверным характером, но внешностью обделена не была, да и пахло от нее всегда приятно. Любой нормальный парень на его месте был бы только рад"
— А я против! — раздался звонкий голос.
— А я против! — раздался звонкий голос.
Чэнь Цзыи, бесшумно вошедшая в класс, с размаху опустила ладони на парту и «мило» улыбнулась:
Чэнь Цзыи, бесшумно вошедшая в класс, с размаху опустила ладони на парту и «мило» улыбнулась:
— Ты ведь Линь Цзинъи, верно? И кого ты сейчас назвала мухой? К тому же сравнить великие романы с нечистотами... А ну извинись перед книгами, немедленно!
— Ты ведь Линь Цзинъи, верно? И кого ты сейчас назвала мухой? К тому же сравнить великие романы с нечистотами... А ну извинись перед книгами, немедленно!
"Постойте-ка, она требует извиниться перед книгами, а не перед ней самой? — поразился Чэн Мин. — Её логика явно за пределами человеческого понимания"
"Постойте-ка, она требует извиниться перед книгами, а не перед ней самой? — поразился Чэн Мин. — Её логика явно за пределами человеческого понимания"
Затем она перевела взгляд на Чэн Мина и пригрозила:
Затем она перевела взгляд на Чэн Мина и пригрозила:
— Чэн Мин, только попробуй унести книги. Списывать домашку больше не дам!
— Чэн Мин, только попробуй унести книги. Списывать домашку больше не дам!
"Вот же болтушка! — мысленно выругался Чэн Мин. — Понятие конспирации ей вообще знакомо?"
"Вот же болтушка! — мысленно выругался Чэн Мин. — Понятие конспирации ей вообще знакомо?"
— Сяо Мин... Это как понимать? — ледяным тоном спросила Линь Цзинъи. — Ты же уверял, что сделал всё сам! А я, наивная, поверила... Как ты мог соврать мне прямо в лицо?
— Сяо Мин... Это как понимать? — ледяным тоном спросила Линь Цзинъи. — Ты же уверял, что сделал всё сам! А я, наивная, поверила... Как ты мог соврать мне прямо в лицо?
Разъяренная Цзинцзин схватила его за щеки и принялась немилосердно тискать их, растягивая в разные стороны.
Разъяренная Цзинцзин схватила его за щеки и принялась немилосердно тискать их, растягивая в разные стороны.

Комментарии

Загрузка...