]Стоило этим словам прозвучать, как вошла Су Цин с пакетом вкусностей в руках.
]
Стоило этим словам прозвучать, как вошла Су Цин с пакетом вкусностей в руках — именно так.
— Сяоюй, я принесла тебе молочный чай, — Су Цин протянула ей стаканчик. — Чай с тапиокой, несладкий и без льда.
— Сяоюй, я принесла тебе молочный чай, — Су Цин протянула ей стаканчик. — Чай с тапиокой, несладкий и без льда.
— Спасибочки, — Тянь Сяоюй взяла стакан и сделала глоток.
— Спасибочки, — Тянь Сяоюй взяла стакан и сделала глоток.
Чжао Ган облокотился на дверной косяк:
Чжао Ган облокотился на дверной косяк:
— Вы тут что, чайную устроили?
— Вы тут что, чайную устроили?
— Братец Чжао, и ты решил присоединиться к веселью? — С улыбкой спросила сестрица Чжан. — Давай-давай, присаживайся к нам.
— Братец Чжао, и ты решил присоединиться к веселью? — С улыбкой спросила сестрица Чжан. — Давай-давай, присаживайся к нам.
Чжао Ган зашел в комнату и опустился на стул:
Чжао Ган зашел в комнату и опустился на стул:
— Всё равно делать нечего. Начальник Чэнь с остальными на совещании, так что никто нас тут не погонит.
— Всё равно делать нечего. Начальник Чэнь с остальными на совещании, так что никто нас тут не погонит.
— Кстати, Сяоюй, — сестрица Чжан придвинулась ближе. — Слыхала? Сяо Чжан с третьего этажа и Сяо Ли с пятого теперь вместе.
— Кстати, Сяоюй, — сестрица Чжан придвинулась ближе. — Слыхала? Сяо Чжан с третьего этажа и Сяо Ли с пятого теперь вместе.
— Да ладно? — Тянь Сяоюй так и встрепенулась. — Тот самый Сяо Чжан в очках?
— Да ладно? — Тянь Сяоюй так и встрепенулась. — Тот самый Сяо Чжан в очках?
— Да-да, именно он, — сестрица Чжан понизила голос. — В прошлую пятницу я сама видела, как они гуляли внизу в скверике на свидании. Даже за ручки держались!
— Да-да, именно он, — сестрица Чжан понизила голос. — В прошлую пятницу я сама видела, как они гуляли внизу в скверике на свидании. Даже за ручки держались!
Чжао Ган, лениво щелкая семечки, хмыкнул:
Чжао Ган, лениво щелкая семечки, хмыкнул:
— А Сяо Чжан не промах! С виду такой тихоня, а девок кадрить умеет.
— А Сяо Чжан не промах! С виду такой тихоня, а девок кадрить умеет.
— Да что ты понимаешь, — сестрица Чжан закатила глаза. — Наш Сяо Чжан вообще-то местный Дана по технической части. Так лихо шифры щелкает, что пол-управления мечтает у него поучиться.
— Да что ты понимаешь, — сестрица Чжан закатила глаза. — Наш Сяо Чжан вообще-то местный Дана по технической части. Так лихо шифры щелкает, что пол-управления мечтает у него поучиться.
— А Сяо Ли? — Спросила Тянь Сяоюй.
— А Сяо Ли? — Спросила Тянь Сяоюй.
— Сяо Ли из архива, — ответила Су Цин. — Симпатичная, только холодная немного, молчаливая вечно.
— Сяо Ли из архива, — ответила Су Цин. — Симпатичная, только холодная немного, молчаливая вечно.
Чжао Ган отхлебнул чаю:
Чжао Ган отхлебнул чаю:
— Хорошая пара, отлично друг друга дополняют. Один – технический задрот, другая – тихоня.
— Хорошая пара, отлично друг друга дополняют. Один – технический задрот, другая – тихоня.
— Но это ещё не всё, — продолжила сплетничать сестрица Чжан. — Знаете старину Лю со второго этажа? Лысого такого.
— Но это ещё не всё, — продолжила сплетничать сестрица Чжан. — Знаете старину Лю со второго этажа? Лысого такого.
— Ну знаем, — кивнул Ван Лэй. — А что с ним?
— Ну знаем, — кивнул Ван Лэй. — А что с ним?
— Жена дочку ему родила, — с улыбкой поделилась Су Цин. — Старине Лю уже за полтинник, дочка на старости лет! Он от счастья сам не свой, каждый день в офисе праздничные конфеты раздает.
— Жена дочку ему родила, — с улыбкой поделилась Су Цин. — Старине Лю уже за полтинник, дочка на старости лет! Он от счастья сам не свой, каждый день в офисе праздничные конфеты раздает.
Тянь Сяоюй рассмеялась:
Тянь Сяоюй рассмеялась:
— С его-то характером он наверняка хочет раструбить об этом на весь мир.
— С его-то характером он наверняка хочет раструбить об этом на весь мир.
— Да уж, — подтвердила Су Цин. — Вчера слышала, что он собирается устроить пир на первый месяц малышки и пригласить вообще всё управление.
— Да уж, — подтвердила Су Цин. — Вчера слышала, что он собирается устроить пир на первый месяц малышки и пригласить вообще всё управление.
Пока они весело болтали, в дверь постучали.
Пока они весело болтали, в дверь постучали.
— Войдите, — отозвалась Тянь Сяоюй.
— Войдите, — отозвалась Тянь Сяоюй.
Дверь приоткрылась, и в комнату вошел мужчина лет пятидесяти. На нем была застиранная до белизны куртка, тронутые сединой волосы стояли торчком, лицо бороздили глубокие морщины, а в глазах сквозила безмерная усталость.
Дверь приоткрылась, и в комнату вошел мужчина лет пятидесяти. На нем была застиранная до белизны куртка, тронутые сединой волосы стояли торчком, лицо бороздили глубокие морщины, а в глазах сквозила безмерная усталость.
— Старина Сунь? — Чжао Ган поднялся с места. — Ты как тут оказался?
— Старина Сунь? — Чжао Ган поднялся с места. — Ты как тут оказался?
— Я к Сяоюй, — хрипло ответил старина Сунь.
— Я к Сяоюй, — хрипло ответил старина Сунь.
Тянь Сяоюй отставила чай:
Тянь Сяоюй отставила чай:
— Дядюшка Сунь, присаживайтесь.
— Дядюшка Сунь, присаживайтесь.
Старина Сунь опустился на диван и принялся нервно тереть штанины пальцами.
Старина Сунь опустился на диван и принялся нервно тереть штанины пальцами.
— Выйдите пока, — попросила Тянь Сяоюй Чжао Гана и остальных.
— Выйдите пока, — попросила Тянь Сяоюй Чжао Гана и остальных.
Трое коллег переглянулись и послушно покинули комнату отдыха.
Трое коллег переглянулись и послушно покинули комнату отдыха.
В комнате остались только Тянь Сяоюй и старина Сунь.
В комнате остались только Тянь Сяоюй и старина Сунь.
— Дядюшка Сунь, о чем вы хотели спросить? — Поинтересовалась Тянь Сяоюй.
— Дядюшка Сунь, о чем вы хотели спросить? — Поинтересовалась Тянь Сяоюй.
Старина Сунь поднял на нее покрасневшие глаза:
Старина Сунь поднял на нее покрасневшие глаза:
— Сяоюй, я прослышал, что у тебя можно узнать чистую правду.
— Сяоюй, я прослышал, что у тебя можно узнать чистую правду.
— Да, — подтвердила она.
— Да, — подтвердила она.
— Я хочу спросить об одном человеке, — голос старины Суня дрогнул. — Был у меня названый брат, тоже из госбезопасности. Десять лет назад на задании он сорвался в ущелье, спасая мою шкуру.
— Я хочу спросить об одном человеке, — голос старины Суня дрогнул. — Был у меня названый брат, тоже из госбезопасности. Десять лет назад на задании он сорвался в ущелье, спасая мою шкуру.
— ...Все эти годы я искал его, но даже тела не нашел. Мне просто нужно знать: жив он или мертв?
— ...Все эти годы я искал его, но даже тела не нашел. Мне просто нужно знать: жив он или мертв?
— ...Если мертв, то где его останки? Я хочу привезти его домой и похоронить как подобает.
— ...Если мертв, то где его останки? Я хочу привезти его домой и похоронить как подобает.
Тянь Сяоюй на пару секунд замолчала, глядя в полные надежды глаза старины Суня.
Тянь Сяоюй на пару секунд замолчала, глядя в полные надежды глаза старины Суня.
— Дядюшка Сунь, вы действительно хотите это знать?
— Дядюшка Сунь, вы действительно хотите это знать?
— Хочу, — старина Сунь кивнул. — Десять лет этот груз давит мне на грудь. Я во сне вижу, как нахожу его.
— Хочу, — старина Сунь кивнул. — Десять лет этот груз давит мне на грудь. Я во сне вижу, как нахожу его.
Тянь Сяоюй глубоко вздохнула:
Тянь Сяоюй глубоко вздохнула:
— Что ж, тогда я скажу.
— Что ж, тогда я скажу.
— Говори.
— Говори.
— Ваш брат жив, — буднично произнесла Тянь Сяоюй. — Он сейчас в Юго-Восточной Азии, припеваючи живет.
— Ваш брат жив, — буднично произнесла Тянь Сяоюй. — Он сейчас в Юго-Восточной Азии, припеваючи живет.
Старина Сунь опешил:
Старина Сунь опешил:
— Что ты сказала?
— Что ты сказала?
— Тогда всё до последней мелочи было подстроено им самим, — продолжала Тянь Сяоюй. — Его давно завербовали, он был шпионом.
— Тогда всё до последней мелочи было подстроено им самим, — продолжала Тянь Сяоюй. — Его давно завербовали, он был шпионом.
— ...Сливая государственные тайны, он крупно прокололся, и его взял на мушку прежний командир отряда. Чтобы выйти сухим из воды, он и разыграл тот спектакль с падением в пропасть.
— ...Сливая государственные тайны, он крупно прокололся, и его взял на мушку прежний командир отряда. Чтобы выйти сухим из воды, он и разыграл тот спектакль с падением в пропасть.
Лицо старины Суня в мгновение ока сделалось мертвенно-бледным.
Лицо старины Суня в мгновение ока сделалось мертвенно-бледным.
— Из-за провала той операции командира перевели в другую часть, и он просто не успел вам ничего объяснить, — сказала Тянь Сяоюй. — Вы все эти годы считали, будто он погиб ради вашего спасения, но на деле он просто вас использовал.
— Из-за провала той операции командира перевели в другую часть, и он просто не успел вам ничего объяснить, — сказала Тянь Сяоюй. — Вы все эти годы считали, будто он погиб ради вашего спасения, но на деле он просто вас использовал.
— Не может быть, — затряс головой старина Сунь. — Только не он. Мы же вместе через огонь и воду прошли, как он мог...
— Не может быть, — затряс головой старина Сунь. — Только не он. Мы же вместе через огонь и воду прошли, как он мог...
— Дядюшка Сунь, — оборвала его Тянь Сяоюй. — Вы просили правду, и я ее говорю. Его зовут Линь Фэн, верно?
— Дядюшка Сунь, — оборвала его Тянь Сяоюй. — Вы просили правду, и я ее говорю. Его зовут Линь Фэн, верно?
Старина Сунь кивнул.
Старина Сунь кивнул.
— Линь Фэна завербовали зарубежные спецслужбы еще двенадцать лет назад, — безжалостно продолжала Тянь Сяоюй. — Половина тех сведений, что он вам передавал, была липой. Дело, которое вы вели тогда, провалилось именно из-за его дезинформации. Из-за этого погибли трое наших ребят.
— Линь Фэна завербовали зарубежные спецслужбы еще двенадцать лет назад, — безжалостно продолжала Тянь Сяоюй. — Половина тех сведений, что он вам передавал, была липой. Дело, которое вы вели тогда, провалилось именно из-за его дезинформации. Из-за этого погибли трое наших ребят.
Руки старины Суня крупно задрожали.
Руки старины Суня крупно задрожали.
— А то падение в ущелье было его тонким расчетом, — вещала Тянь Сяоюй. — Он сообразил, что командир взял его на карандаш, и умышленно подстроил несчастный случай.
— А то падение в ущелье было его тонким расчетом, — вещала Тянь Сяоюй. — Он сообразил, что командир взял его на карандаш, и умышленно подстроил несчастный случай.
— ...Вы думали, он прыгнул ради вас, а внизу его уже ждали сообщники. Сейчас он преспокойно живет в Мьянме, держит казино и в ус не дует.
— ...Вы думали, он прыгнул ради вас, а внизу его уже ждали сообщники. Сейчас он преспокойно живет в Мьянме, держит казино и в ус не дует.
Старина Сунь обмяк на диване, слезы покатились по его изможденным щекам.
Старина Сунь обмяк на диване, слезы покатились по его изможденным щекам.
— Все эти годы меня жрало чувство вины перед ним, — глухо зарыдал старина Сунь. — Каждый год я ездил к тому ущелью, поминал его, разговаривал с ним, рассказывал, как живу.
— Все эти годы меня жрало чувство вины перед ним, — глухо зарыдал старина Сунь. — Каждый год я ездил к тому ущелью, поминал его, разговаривал с ним, рассказывал, как живу.
— ...Я даже собственного сына отправил служить в госбезопасность, чтобы тот продолжил дело Линь Фэна. А оно вон как...
— ...Я даже собственного сына отправил служить в госбезопасность, чтобы тот продолжил дело Линь Фэна. А оно вон как...
Тянь Сяоюй смолчала, лишь протянула ему пачку бумажных платков.
Тянь Сяоюй смолчала, лишь протянула ему пачку бумажных платков.
Старина Сунь взял платки и утер слезы:
Старина Сунь взял платки и утер слезы:
— Сяоюй, всё, что ты сказала, – чистая правда?
— Сяоюй, всё, что ты сказала, – чистая правда?
— Я говорю только правду.
— Я говорю только правду.
Старина Сунь долго молчал, а затем резко поднялся:
Старина Сунь долго молчал, а затем резко поднялся:
— Я найду его!
— Я найду его!
— Дядюшка Сунь, — удержала его Тянь Сяоюй. — Смысла нет сейчас ехать. Он за границей, нам до него не дотянуться.
— Дядюшка Сунь, — удержала его Тянь Сяоюй. — Смысла нет сейчас ехать. Он за границей, нам до него не дотянуться.
— И что, мне просто утереться?! — Вскипел от ярости старина Сунь.
— И что, мне просто утереться?! — Вскипел от ярости старина Сунь.
— Зачем утираться? — Возразила Тянь Сяоюй. — Расскажите обо всем начальнику Чэню, пусть задействует каналы управления.
— Зачем утираться? — Возразила Тянь Сяоюй. — Расскажите обо всем начальнику Чэню, пусть задействует каналы управления.
— ...Линь Фэн наверняка и сейчас занимается какими-нибудь грязными делишками. Соберите улики, и рано или поздно его прижмут и экстрадируют.
— ...Линь Фэн наверняка и сейчас занимается какими-нибудь грязными делишками. Соберите улики, и рано или поздно его прижмут и экстрадируют.
Старина Сунь глубоко вздохнул и решительно кивнул:
Старина Сунь глубоко вздохнул и решительно кивнул:
— Ладно. Я иду к начальнику Чэню.
— Ладно. Я иду к начальнику Чэню.
Он развернулся и зашагал к выходу, но у самых дверей замер.
Он развернулся и зашагал к выходу, но у самых дверей замер.
— Спасибо тебе, Сяоюй, — не оборачиваясь, произнес старина Сунь. — Пусть правда и горькая, это всё равно лучше, чем до конца дней оставаться дураком.
— Спасибо тебе, Сяоюй, — не оборачиваясь, произнес старина Сунь. — Пусть правда и горькая, это всё равно лучше, чем до конца дней оставаться дураком.
— Берегите себя, дядюшка Сунь.
— Берегите себя, дядюшка Сунь.
Когда он ушел, Тянь Сяоюй откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза.
Когда он ушел, Тянь Сяоюй откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза.
[Система: Хост показал отличные результаты. Начислено 50 000 очков истины.]
[Система: Хост показал отличные результаты. Начислено 50 000 очков истины.]
Дверь снова приоткрылась, и в щель просунулась голова Ван Лэя:
Дверь снова приоткрылась, и в щель просунулась голова Ван Лэя:
— Сестра Сяоюй, старина Сунь ушел?
— Сестра Сяоюй, старина Сунь ушел?
— Ушел, — ответила она.
— Ушел, — ответила она.
— С ним всё в порядке? — Заволновался Ван Лэй. — С лица прямо спал, краше в гроб кладут.
— С ним всё в порядке? — Заволновался Ван Лэй. — С лица прямо спал, краше в гроб кладут.
— Всё нормально, — Тянь Сяоюй поднялась на ноги. — Пойдем лучше пообедаем.
— Всё нормально, — Тянь Сяоюй поднялась на ноги. — Пойдем лучше пообедаем.
— О, это мы мигом! — Оживился Ван Лэй. — Сегодня в столовой тушеная свинина хуншао. Надо поспешить, а то всё расхватают.
— О, это мы мигом! — Оживился Ван Лэй. — Сегодня в столовой тушеная свинина хуншао. Надо поспешить, а то всё расхватают.
Тянь Сяоюй пошла следом за Ван Лэем. Проходя по коридору, она заметила старину Суня в кабинете Чэнь Вэйго.
Тянь Сяоюй пошла следом за Ван Лэем. Проходя по коридору, она заметила старину Суня в кабинете Чэнь Вэйго.
Сквозь стеклянное окно было видно, как старина Сунь возбужденно жестикулирует и что-то доказывает, а лицо Чэнь Вэйго становится всё более мрачным и серьезным.
Сквозь стеклянное окно было видно, как старина Сунь возбужденно жестикулирует и что-то доказывает, а лицо Чэнь Вэйго становится всё более мрачным и серьезным.
— Сестра Сяоюй, а о чем вы со стариной Сунем толковали? — Шепотом спросил Ван Лэй.
— Сестра Сяоюй, а о чем вы со стариной Сунем толковали? — Шепотом спросил Ван Лэй.
— Да так, ни о чем, — отмахнулась Тянь Сяоюй. — Помогла ему отыскать покойника, которому давно пора на тот свет.
— Да так, ни о чем, — отмахнулась Тянь Сяоюй. — Помогла ему отыскать покойника, которому давно пора на тот свет.
— А-а, — протянул Ван Лэй и не стал расспрашивать дальше.
— А-а, — протянул Ван Лэй и не стал расспрашивать дальше.
В столовой было просторно. Тянь Сяоюй взяла порцию свинины хуншао и устроилась за самым дальним столиком в углу.
В столовой было просторно. Тянь Сяоюй взяла порцию свинины хуншао и устроилась за самым дальним столиком в углу.
К ней с подносом подошла Су Цин:
К ней с подносом подошла Су Цин:
— Сяоюй, можно с тобой?
— Сяоюй, можно с тобой?
— Падай, — кивнула та.
— Падай, — кивнула та.
Су Цин села напротив и понизила голос:
Су Цин села напротив и понизила голос:
— Я тут краем уха слышала, что старина Сунь пошел к начальнику Чэню. Требует поднять и заново расследовать то дело десятилетней давности.
— Я тут краем уха слышала, что старина Сунь пошел к начальнику Чэню. Требует поднять и заново расследовать то дело десятилетней давности.

Комментарии

Загрузка...