─ Прошу вас, Ваше Величество, назовите меня наследником!
─ Мятеж был ради самоспасения, а самоспасение неизбежно затрагивает самые корни!
─ Вы поселили Вэй-вана во дворце Удэ, и вы прекрасно знаете, что это за место!
─ На самом деле вы всё знаете!
─ Я знаю, что больше не наследник, и завтра меня казнят! Я всё знаю!
─ Отец, перед уходом у меня есть лишь одно слово. Если вы назначите Вэй-вана наследником, взбудоражив весь двор и всю страну, – это всё по моей вине или по вине Вашего Величества?!
......
Когда воспоминания, хлынувшие в голову, были полностью усвоены и мир наконец стих –
Настроение Ли Чэнцяня было далеко от спокойного.
Нет.
Разве у грузовика, проехавшего на красный свет, есть какой-то особый смысл?
Он действительно переместился во времени?
В мгновение ока из 2030 года он перенесся прямо в 643-й.
Семнадцатый год Чжэньгуань, седьмое сентября.
Наследный принц Ли Чэнцянь?
Или тот Ли Чэнцянь, который уже потерпел поражение в мятеже, был разжалован в простолюдины, на пять месяцев изолирован от внешнего мира и заперт в судебной тюрьме, пока теперь, перед самой осенней казнью, его немедленно изгоняют из Чанъаня и отправляют в ссылку в Цяньчжоу?
И как в это играть?
Адское начало!
Судя по нынешнему положению дел, приспешников бывшего наследника то ссылали, то приговаривали к самоубийству по приказу, то предавали смертной казни.
Этот опальный наследник Ли Чэнцянь уже превратился в политического преступника, лишенного всех политических прав.
Согласно историческим записям, на восемнадцатый год Чжэньгуань, то есть в следующем году, опальный наследник Ли Чэнцянь внезапно умрет в Цяньчжоу в возрасте двадцати семи лет.
Бог весть, умер ли он от тоски или его «утомили» тоской.
Какое же проклятие!
В прежней жизни он был всего лишь обычным студентом, в свободное время почитывал романы о попаданцах и никак не думал, что и вправду окажется среди них.
Что же ему делать, чтобы спасти себя?
Перед тем как его выгонят из Чанъаня, добиться последней встречи с Эрфэном, «проявить истинные чувства», со слезами рассказать о глубокой отцовско-сынней любви и попросить разрешить ему охранять мавзолей императрицы Чжансунь – есть ли в этом хоть какой-то толк?
Или усмирить гордыню, отправиться к месту ссылки, укреплять тело, заниматься оздоровлением, выжидать удобного момента, тайком развиваться, освоить серу, селитру и древесный уголь, братишка, любовь моя, и увидеться снова у ворот Сюаньу?
А может, просто залечь на дно, пустить всё на самотек, плыть по течению и доживать свой век в бездумном безделье?
Нет.
Начало в таком безвыходном положении – и как играть без системы?
Система!
Братец-система, ты здесь?
Почему не отзываешься!
Быть того не может.
Неужели в подобной ситуации от него, простого попаданца, действительно требуется силами собственного ума выкарабкаться из безвыходного тупика?
А...
Какое слепящее солнце.
Ли Чэнцянь растерянно поднял голову, устремив взгляд на синее небо и белые облака, о которых это тело тосковало в темнице долгие месяцы.
Эта тяжелая, весомая свобода пришла к нему, вызывая странную, непонятную грусть.
Когда прежний хозяин этого тела был разжалован в простолюдины и брошен в тюрьму, стоял четвертый месяц по чанъаньскому календарю, когда цветы и травы еще не отцвели.
Теперь же, когда попаданц выходил на волю в этом теле, в столице уже царила глухая осень и кружились опадающие листья.
Несколько месяцев в застенках казались целой вечностью, и всё вокруг переменилось.
Императорский указ гласил: простолюдину Чэнцяню немедленно отправиться в ссылку в Цяньчжоу, не задерживаться в пути и без высочайшего повеления не покидать место ссылки.
Этот указ означал следующее.
Выйдя из темницы, Ли Чэнцянь не смел задерживаться в Чанъане ни на мгновение, не смел заглянуть домой, чтобы повидать близких, и не имел права взять с собой ничего, кроме личной одежды.
Ему надлежало немедленно выступить в путь к месту ссылки, назначенному для него Сыном Неба.
Обстановка, в которой оказался попаданц, была до предела неотложной.
Во внутреннем дворе судебной тюрьмы его уже ждал «конвойный» отряд.
Восемнадцать вооруженных и облаченных в доспехи стражников, два чиновника с официальными верительными грамотами и один осел.
По правде говоря, как-никак он бывший наследник.
Такой размах ссылки можно назвать поистине роскошным.
«С таким началом и вовсе равных нет», –
подумал Ли Чэнцянь, мысленно иронизируя.
Другие попадают в тело Ли Чэнцяня
Либо незадолго до того, как он охромел, либо спустя какое-то время после, имея возможность спокойно накапливать силы и строить планы на великий престол.
Даже попав в момент мятежа наследника, они могли сражаться насмерть и идти напролом.
Или же, очутившись во дворце Тайцзи в час разрыва с отцом, еще могли вовсю браниться: «Прошу вас, Ваше Величество, назовите меня наследником!»
Но ему досталось...
Сразу же тюрьма и ссылка.
Не говоря уже о том, чтобы хоть раз взглянуть на Ли Шиминя, у него даже не было шанса поесть в Чанъане танского супа с бараниной и лепешкой.
Система не дала Ли Чэнцяню много времени на раздумья о мрачном настоящем.
Видя, что он застыл в тюремном дворе, задрав голову к небу и долго не двигаясь,
один из чиновников пересилил робость, подвел осла под уздцы и, сложив руки в поклоне, произнес: ─ Пора в путь, ваша светлость.
Ли Чэнцянь отогнал мысли.
Молча перевел взгляд на заговорившего человека.
Этот двадцатилетний конвойный отряд в ту же секунду дружно потупился, охваченный всеобщим напряжением – никто не смел выдохнуть.
Пусть падший наследник и был разжалован в простолюдины, величие императорского дома по-прежнему действовало.
Никому не хотелось навлекать на себя гнев опального наследника в такой момент.
И то верно.
Такое отношение означало, что после выезда из столицы участь Ли Чэнцяня не превратится в участь Линь Чуна.
Он продолжал хранить молчание, со спокойным выражением глядя на осла в отряде.
От Чанъаня до Цяньчжоу – тысячеверстное расстояние.
Этот осел и был его средством передвижения.
Что ж.
Наззвался груздем – полезай в кузов.
В сложившихся обстоятельствах главной задачей было благополучно добраться до места ссылки.
Если удастся прибыть на место целым и невредимым и избежать покушений, то тихая жизнь в сельской глуши и размеренные будни тоже неплохи.
Пусть он и разжалован в простолюдины, а в Цяньчжоу ему позволено взять лишь личную одежду,
но он всё же происходил из бывших наследных принцев.
Стоило ему тронуться в путь, как следом за ним, на телегах со всяким скарбом, неотступно двинутся жена и дети, выручившие деньги от продажи столичного имущества.
И то правда: худой истощенный верблюд крупнее лошади.
Стоит помнить, что ветвь Ли Чэнцяня, даже будучи низведенной до простолюдинов, оставалась зажиточной грамотной семьей, намного превосходящей бедняков из низов.
История сохранила свидетельства о том, что после смерти Ли Чэнцяня все его сыновья, достигнув зрелости, получили чиновничьи должности по наследственному праву, дослужившись до бецзясов (помощников правителей областей, чье положение сопоставимо с современными заведующими отделами).
А его внук Ли Шичжи и вовсе вошел в число «восьми пьяных бессмертных», воспетых Ду Фу, и поднялся до должности танского канцлера.
Многие полагают, будто люди высокого звания, разжалованные в простолюдины и отправленные в ссылку, непременно будут голодать, ходить в лохмотьях, начинать с нуля и заниматься диким выживанием.
Они и не подозревают,
что среди простых людей тоже существует разница.
Таков уж этот проклятый феодальный строй.
Деревенский уединение Тао Юаньминя, выращивавшего бобы у южных гор, и полевая страда крестьянина, согбенного над землей – это совершенно разные вещи.
Если удастся выжить, Ли Чэнцянь вполне мог принять жизнь в уединении, вдали от мира.
Только вот нынешнее положение не позволяло ему расслабиться: кое-кто при дворе не желал оставлять его в живых.
Поэтому.
Он размышлял:
если удастся в целости и сохранности доехать до места ссылки,
ему непременно придется выбрать какое-нибудь уединенное место.
Обосноваться в горах, возделывать землю, «варить пилюли» – выплавлять серу и селитру, жечь древесный уголь, а затем наладить производство белого сахара и аммиачной селитры.
Скупать земли, нанимать людей, запасать зерно на случай неурожая.
Если люди не трогают его, он охотно побудет богатым помещиком, избегающим мирской суеты.
Если же кто посмеет тронуть его – он тут же поднимет знамена, провозгласит себя правителем и прямо на месте начнет мятеж.
Я к людям не лезу, и люди ко мне не лезут; но если кто полезет ко мне – черт побери, я же попаданц, неужели стану избегать вашей мести?
Строя в уме подобные планы на будущее,
Ли Чэнцянь выпрямил спину, хромая, шагнул вперед, забрался на спину осла, после чего замер в молчании, выжидая дальнейших распоряжений.
Видя, что опальный наследник не устраивает безумств и не чинит козней, конвойные стражники и тюремные чиновники, провожавшие его со двора, молча облегченно выдохнули.
После того как чиновники подписали передаточные ведомости, отряд под окрик «В путь!» наконец тронулся с места.
Стоило Ли Чэнцяню взобраться на осла, как он изначально собирался воспользоваться этим коротким отрезком пути от тюрьмы до городских ворот Чанъаня, чтобы всласть полюбоваться прославленной на тысячелетия процветающей столицей Великой Тан.
Кто бы мог подумать –
Как только отряд вышел из ведомства судебной тюрьмы и осел Ли Чэнцяня ступил за ворота тюремного приказа,
в голове внезапно раздался треск электрического разряда.
[Жз-жз-жз~]
[Идет загрузка игры на выживание на шоссе]
[Загрузка завершена]
[Это переселение всего человечества, дорога под ногами уходит в бесконечность, и это единственный путь к спасению]
[Ввод данных игрока «Ли Чэнцянь» завершен]
[Добро пожаловать в общенародную игру на выживание на шоссе: 35-й макрорегион Китая, 6-й микрорегион (9999), пожалуйста, внимательно выслушайте следующие правила игры:]
[1. Не оглядывайтесь назад: Кровавый туман преследует вас по пятам и поглощает всё живое.]
[2. После начала игры каждый игрок может выбрать один из трех случайных видов транспорта на начальном интерфейсе в качестве своего первого средства передвижения. Учтите, что каждое средство передвижения обладает соответствующим врожденным талантом и останется с игроком надолго, выбирайте осмотрительно.]
[3. Транспорт – ваша безопасная зона, куда никому не дозволено проникнуть без разрешения.]
[4. В пределах безопасной зоны транспорта любой урон, наносимый вам, расходует прочность транспорта. При низкой прочности транспорт переходит в поврежденное состояние, а если прочность падает до 0, игрок погибает.]
[5. Смерть в игре – это настоящая смерть.]
[6. Вам необходимо укреплять свой транспорт, чтобы справляться с опасностями на дороге.]
[7. На начальном этапе игры игроки попадают на дорогу. В нормальных условиях на каждую дорогу приходится лишь один игрок.]
[8. После начала игры на обочине дороги будут случайно появляться контейнеры с припасами. Открывая их, можно получить материалы для выживания, с некоторой вероятностью – особые предметы, а также спровоцировать неизвестные опасности. Игрок сам несет за это ответственность.]
[9. Дороги игроков время от времени будут сближаться, и появится вероятность встретить других игроков. Игроки могут взаимодействовать по собственному усмотрению.]
[10. Вдоль пути будут попадаться станции, города и особые зоны. Игрок сам решает, входить туда или нет.]
[11. В пути игроки могут столкнуться с монстрами. Уничтожение монстров позволяет получить богатые ресурсы.]
[12. Все данные игрока переведены в цифровой формат, мысленно произнесите «система», чтобы просмотреть личную панель.]
[13. Первые три дня игры – период защиты новичков, прочность транспорта составляет 9999/100. С началом игры Кровавый туман зарождается на расстоянии 10 км от игрока, его начальная скорость – 5 км/ч, она увеличивается на 5 км/ч ежедневно, а по окончании защитного периода он начнет распространяться со скоростью 20 км/ч.]
[Вы ознакомились со всеми правилами игры на выживание на шоссе, отправляйтесь в свое путешествие!]
[Игра начинается!]
[Расстояние до Кровавого тумана: 9,99 км]
А — именно так.
Что за черт?
Когда электронный голос в голове смолк, а Ли Чэнцянь посмотрел на самого себя – человека, у которого «загрузка игры» вроде бы завершилась, но который по-прежнему находился на улице у ворот судебной тюрьмы чанъаньского императорского города, он просто лишился дар речи.
Нет.
Он читал самые разные романы.
Перемещение в древность он еще мог принять.
Перемещение в игру на выживание на шоссе он тоже мог принять.
Но что это сейчас за ситуация такая?
Разве не говорилось, что игроки попадают на шоссе?
Где, черт побери, мое шоссе?
Разве это не обычная мощеная камнем дорога в Чанъане времен Тан?
Почему окружающие стражники и прохожие на улице всё еще здесь?
Какого черта на утренней заре!
Выходит, во всей династии Тан он – единственный игрок?
И эта династия Тан – его «личное персональное шоссе»?
Издеваетесь, что ли!
Сейчас он в столице Чанъань, на улице перед канцелярией судебной тюрьмы императорского города.
Но что это за дорога такая?
Выбоины да следы от колес на плитах синего камня!
Ли Чэнцянь даже боялся представить, каково состояние дорог за пределами императорского города и на каком-нибудь почтовом тракте за внешними городскими стенами.
Выживание на шоссе?
Да вы шутите!
Это же верная смерть для него!

Комментарии

Загрузка...