Не успел Ван Юэ начать поиск, как полиция прислала новую порцию данных. Невестку Цзо Жанбу звали Лю Сянья. Месяц назад её положили в больницу на сохранение из-за угрозы выкидыша.
Не успел Ван Юэ начать поиск, как полиция прислала новую порцию данных. Невестку Цзо Жанбу звали Лю Сянья. Месяц назад её положили в больницу на сохранение из-за угрозы выкидыша.
Она до сих пор находилась в палате, и лечащий врач оценивал её состояние как тревожное. Причиной осложнений стали не только стресс и слабое здоровье, но и, прежде всего, физическое воздействие – несильный, но роковой удар.
Она до сих пор находилась в палате, и лечащий врач оценивал её состояние как тревожное. Причиной осложнений стали не только стресс и слабое здоровье, но и, прежде всего, физическое воздействие – несильный, но роковой удар.
Полиция еще не выяснила обстоятельства того инцидента, поэтому Ван Юэ взял дело в свои руки. Он проследил маршрут Лю Сянья в день госпитализации и в конце концов обнаружил её на записи с камер того самого 45-го автобуса.
Полиция еще не выяснила обстоятельства того инцидента, поэтому Ван Юэ взял дело в свои руки. Он проследил маршрут Лю Сянья в день госпитализации и в конце концов обнаружил её на записи с камер того самого 45-го автобуса.
На видео было видно, как Лю Сянья, войдя в салон, осторожно садится на желтое сиденье, предназначенное для льготников. Какое-то время всё шло своим чередом, пока автобус не доехал до остановки «Сельхозрынок», где зашла толпа пенсионеров.
На видео было видно, как Лю Сянья, войдя в салон, осторожно садится на желтое сиденье, предназначенное для льготников. Какое-то время всё шло своим чередом, пока автобус не доехал до остановки «Сельхозрынок», где зашла толпа пенсионеров.
Несколько молодых людей сразу встали и ушли в конец салона, но двое остались сидеть: сама Лю Сянья и какой-то толстяк весом под сто пятьдесят килограммов.
Несколько молодых людей сразу встали и ушли в конец салона, но двое остались сидеть: сама Лю Сянья и какой-то толстяк весом под сто пятьдесят килограммов.
В этот момент один дед со своей тележкой пробрался сквозь толпу к Лю Сянья. Он просто схватил её и буквально вышвырнул с сиденья, чтобы сесть самому. Бедная женщина, внезапно лишившись опоры, едва устояла на ногах, в последний момент ухватившись за другого пассажира.
В этот момент один дед со своей тележкой пробрался сквозь толпу к Лю Сянья. Он просто схватил её и буквально вышвырнул с сиденья, чтобы сесть самому. Бедная женщина, внезапно лишившись опоры, едва устояла на ногах, в последний момент ухватившись за другого пассажира.
Она стояла ни жива ни мертва, прикрывая руками живот. Лицо её было белым как полотно, она несколько раз открывала рот, но так и не смогла издать ни звука. Двое парней, сидевших дальше, заметили, что ей плохо, и вроде бы звали её пересесть на их места, но протиснуться сквозь плотную толпу в проходе ей было не под силу.
Она стояла ни жива ни мертва, прикрывая руками живот. Лицо её было белым как полотно, она несколько раз открывала рот, но так и не смогла издать ни звука. Двое парней, сидевших дальше, заметили, что ей плохо, и вроде бы звали её пересесть на их места, но протиснуться сквозь плотную толпу в проходе ей было не под силу.
Вскоре автобус доехал до той самой остановки, где Цзо Жанбу позже подожжет себя. Лю Сянья осторожно вышла вместе с потоком людей, поймала на обочине такси и прямиком отправилась в больницу.
Вскоре автобус доехал до той самой остановки, где Цзо Жанбу позже подожжет себя. Лю Сянья осторожно вышла вместе с потоком людей, поймала на обочине такси и прямиком отправилась в больницу.
К счастью, она успела вовремя, иначе ребенка бы спасти не удалось. Но ситуация была критической: ей требовался длительный покой под наблюдением врачей, пока угроза жизни плода не минует окончательно.
К счастью, она успела вовремя, иначе ребенка бы спасти не удалось. Но ситуация была критической: ей требовался длительный покой под наблюдением врачей, пока угроза жизни плода не минует окончательно.
Узнав об этом и примчавшись в больницу, Цзо Жанбу места себе не находил. Он всё время бормотал:
Узнав об этом и примчавшись в больницу, Цзо Жанбу места себе не находил. Он всё время бормотал:
— В её чреве последний росток нашего рода Цзо... Если дитя погибнет, как я в глаза покойному сыну там, внизу, посмотрю?
— В её чреве последний росток нашего рода Цзо... Если дитя погибнет, как я в глаза покойному сыну там, внизу, посмотрю?
Старик и так был на грани помешательства, а тут еще и злые языки соседей подлили масла в огонь. Он уверился в том, что во всем виноваты эти бабки и дедки из утреннего 45-го автобуса. Особенно тот подонок, что так грубо обошелся с его невесткой. В его глазах такие люди лишь зря коптили небо. Так и родился план мести.
Старик и так был на грани помешательства, а тут еще и злые языки соседей подлили масла в огонь. Он уверился в том, что во всем виноваты эти бабки и дедки из утреннего 45-го автобуса. Особенно тот подонок, что так грубо обошелся с его невесткой. В его глазах такие люди лишь зря коптили небо. Так и родился план мести.
Ли Шицин, глядя на результаты расследования, не могла поверить своим глазам. Впрочем, она тут же вспомнила того противного старика, который сегодня, даже когда она уступила ему место, продолжал ворчать и поносить её. Явно он занимался этим не первый день.
Ли Шицин, глядя на результаты расследования, не могла поверить своим глазам. Впрочем, она тут же вспомнила того противного старика, который сегодня, даже когда она уступила ему место, продолжал ворчать и поносить её. Явно он занимался этим не первый день.
— Получается, Цзо Жанбу на самом деле хотел отомстить именно тому мерзкому деду? — Спросила она, округлив глаза. — Ну, тому, который сегодня на меня ворчал? А остальные старики с их тележками просто попали под раздачу?
— Получается, Цзо Жанбу на самом деле хотел отомстить именно тому мерзкому деду? — Спросила она, округлив глаза. — Ну, тому, который сегодня на меня ворчал? А остальные старики с их тележками просто попали под раздачу?
Глядя на её изумленное лицо, Ван Юэ обреченно кивнул:
Глядя на её изумленное лицо, Ван Юэ обреченно кивнул:
— Как бы мне ни хотелось верить в иное, картина вырисовывается именно такая. Старик Цзо не знал в лицо того, кто толкнул его невестку. Он несколько дней ездил этим маршрутом, выжидая, когда кто-то снова начнет нагло требовать место. А сегодня тот старик вел себя настолько скверно, что Цзо Жанбу, видимо, решил: это он. Но зато теперь мы знаем, как его остановить.
— Как бы мне ни хотелось верить в иное, картина вырисовывается именно такая. Старик Цзо не знал в лицо того, кто толкнул его невестку. Он несколько дней ездил этим маршрутом, выжидая, когда кто-то снова начнет нагло требовать место. А сегодня тот старик вел себя настолько скверно, что Цзо Жанбу, видимо, решил: это он. Но зато теперь мы знаем, как его остановить.
— Точно! Без веской причины старик Жанбу ни за что бы не передумал. Давай, как только полиция уйдет, используем суперспособность! — Ли Шицин в предвкушении потерла ладони. Наш маленький ангел обожал творить добро.
— Точно! Без веской причины старик Жанбу ни за что бы не передумал. Давай, как только полиция уйдет, используем суперспособность! — Ли Шицин в предвкушении потерла ладони. Наш маленький ангел обожал творить добро.
Ван Юэ с нежностью посмотрел на неё и напомнил:
Ван Юэ с нежностью посмотрел на неё и напомнил:
— Даже если ты используешь её прямо у них на глазах, после отката времени никто, кроме меня, и знать не будет, что произошло.
— Даже если ты используешь её прямо у них на глазах, после отката времени никто, кроме меня, и знать не будет, что произошло.
Ли Шицин уставилась на него своим невинным взором, и тут до неё дошло. Она немедленно задействовала откат, и они снова оказались в своей гостиной.
Ли Шицин уставилась на него своим невинным взором, и тут до неё дошло. Она немедленно задействовала откат, и они снова оказались в своей гостиной.
Ван Юэ вздохнул, оглядывая знакомую обстановку, и потащил Ли Шицин к выходу. По дороге к остановке он спросил:
Ван Юэ вздохнул, оглядывая знакомую обстановку, и потащил Ли Шицин к выходу. По дороге к остановке он спросил:
— А почему ты не вернулась сразу к остановке?
— А почему ты не вернулась сразу к остановке?
Ли Шицин слегка покраснела и, одарив его сладкой улыбкой, легонько ущипнула за бок:
Ли Шицин слегка покраснела и, одарив его сладкой улыбкой, легонько ущипнула за бок:
— Дома как-то безопаснее!
— Дома как-то безопаснее!
Ван Юэ охнул и поспешил сдаться:
Ван Юэ охнул и поспешил сдаться:
— Верно-верно, полезная привычка, стоит её придерживаться. А то вдруг кто-то еще в стране не подвластен эффекту отката, так ты себя сразу и раскроешь.
— Верно-верно, полезная привычка, стоит её придерживаться. А то вдруг кто-то еще в стране не подвластен эффекту отката, так ты себя сразу и раскроешь.
Удовлетворенная ответом, Шии кивнула. На остановке они снова разделились: Ван Юэ вошел в 45-й автобус, а Ли Шицин села в то же самое такси.
Удовлетворенная ответом, Шии кивнула. На остановке они снова разделились: Ван Юэ вошел в 45-й автобус, а Ли Шицин села в то же самое такси.
На этот раз, когда автобус уже готовился затормозить, Ван Юэ подошел к старику Цзо и прошептал ему на ухо всего одну фразу. Тот буквально окаменел. Пользуясь моментом, Ван Юэ железной хваткой ухватил его вместе с сумкой и потащил к задней двери. Как только створки разошлись, они оба оказались на тротуаре.
На этот раз, когда автобус уже готовился затормозить, Ван Юэ подошел к старику Цзо и прошептал ему на ухо всего одну фразу. Тот буквально окаменел. Пользуясь моментом, Ван Юэ железной хваткой ухватил его вместе с сумкой и потащил к задней двери. Как только створки разошлись, они оба оказались на тротуаре.
Лишь оказавшись на улице, старик Цзо пришел в себя. Он в ярости воскликнул:
Лишь оказавшись на улице, старик Цзо пришел в себя. Он в ярости воскликнул:
— Парень, я вижу, ты человек добрый, но не надо было меня держать! Наш род вот-вот прервется, а я живой только в тягость своей невестке буду!
— Парень, я вижу, ты человек добрый, но не надо было меня держать! Наш род вот-вот прервется, а я живой только в тягость своей невестке буду!
Глядя в глаза человеку, который твердо решил расстаться с жизнью, Ван Юэ поспешил его остановить:
Глядя в глаза человеку, который твердо решил расстаться с жизнью, Ван Юэ поспешил его остановить:
— Ваша невестка сейчас в больнице. Ребенка еще можно спасти, всё на грани. Но если с вами что-то случится, такой удар она просто не переживет. И вот тогда ваш род действительно прервется навсегда.
— Ваша невестка сейчас в больнице. Ребенка еще можно спасти, всё на грани. Но если с вами что-то случится, такой удар она просто не переживет. И вот тогда ваш род действительно прервется навсегда.
Старика Цзо будто громом поразило. Морок гнева мгновенно рассеялся. Представив, что могло бы произойти из-за его минутной слабости, этот простой и честный человек содрогнулся от ужаса. По его лицу покатились слезы, и он начал бессвязно шептать:
Старика Цзо будто громом поразило. Морок гнева мгновенно рассеялся. Представив, что могло бы произойти из-за его минутной слабости, этот простой и честный человек содрогнулся от ужаса. По его лицу покатились слезы, и он начал бессвязно шептать:
— Спасибо... спасибо тебе большое!
— Спасибо... спасибо тебе большое!
Видя, что он пришел в норму, Ван Юэ наконец перевел дух. К этому времени Ли Шицин уже подъехала на такси. Вместе они отвезли дедушку в больницу, навестили Лю Сянья и, втайне от них, внесли на счет клиники крупную сумму залога. Лишь после этого они покинули здание.
Видя, что он пришел в норму, Ван Юэ наконец перевел дух. К этому времени Ли Шицин уже подъехала на такси. Вместе они отвезли дедушку в больницу, навестили Лю Сянья и, втайне от них, внесли на счет клиники крупную сумму залога. Лишь после этого они покинули здание.
На обратном пути Ли Шицин выглядела подавленной:
На обратном пути Ли Шицин выглядела подавленной:
— И на этом всё? У меня на душе как-то неспокойно.
— И на этом всё? У меня на душе как-то неспокойно.
Ван Юэ понимал её чувства и с досадой ответил:
Ван Юэ понимал её чувства и с досадой ответил:
— В таких делах законными методами многого не добьешься. Я попрошу знакомых из прессы провести тайное расследование и сделать репортаж. Попробуем заставить того деда хотя бы извиниться.
— В таких делах законными методами многого не добьешься. Я попрошу знакомых из прессы провести тайное расследование и сделать репортаж. Попробуем заставить того деда хотя бы извиниться.
На самом деле его нынешнее положение накладывало определенные ограничения. Он не мог просто так устроить бурю в интернете хакерскими методами, хотя стоило бы вывалить всю правду в сеть – и тот дед мигом бы стал изгоем.
На самом деле его нынешнее положение накладывало определенные ограничения. Он не мог просто так устроить бурю в интернете хакерскими методами, хотя стоило бы вывалить всю правду в сеть – и тот дед мигом бы стал изгоем.
Однако СМИ, к которым обратился Ван Юэ, сработали быстро. После скрытого расследования была опубликована статья. Люди начали массово писать слова поддержки Лю Сянья и желать здоровья малышу. Посыпались пожертвования, и старик Цзо наконец почувствовал тепло общества. А местная администрация даже выделила сотрудницу, чтобы та помогала ухаживать за его невесткой.
Однако СМИ, к которым обратился Ван Юэ, сработали быстро. После скрытого расследования была опубликована статья. Люди начали массово писать слова поддержки Лю Сянья и желать здоровья малышу. Посыпались пожертвования, и старик Цзо наконец почувствовал тепло общества. А местная администрация даже выделила сотрудницу, чтобы та помогала ухаживать за его невесткой.
А тот «злой дед» из автобуса не избежал народного гнева. Выяснилось, что от его выходок на этом маршруте пострадало немало девушек. Кто-то выложил свою историю в сеть, и она совпала с репортажем о Лю Сянья. Ситуация стала неуправляемой.
А тот «злой дед» из автобуса не избежал народного гнева. Выяснилось, что от его выходок на этом маршруте пострадало немало девушек. Кто-то выложил свою историю в сеть, и она совпала с репортажем о Лю Сянья. Ситуация стала неуправляемой.
Под колоссальным давлением общественности старик был вынужден принести публичные извинения, к нему присоединилась и вся его семья. Но многие так и не приняли их слов, и жизнь этого семейства превратилась в настоящий кошмар.
Под колоссальным давлением общественности старик был вынужден принести публичные извинения, к нему присоединилась и вся его семья. Но многие так и не приняли их слов, и жизнь этого семейства превратилась в настоящий кошмар.
Мрачное настроение Ли Шицин, мучившее её столько дней, наконец развеялось. Ван Юэ с облегчением вздохнул: смотреть на её вечно недовольное личико было тем еще испытанием. Иногда власть над ситуацией требует смирения перед ограничениями.
Мрачное настроение Ли Шицин, мучившее её столько дней, наконец развеялось. Ван Юэ с облегчением вздохнул: смотреть на её вечно недовольное личико было тем еще испытанием. Иногда власть над ситуацией требует смирения перед ограничениями.
Окруженная заботой, Лю Сянья быстро пошла на поправку. Её душевное состояние улучшилось, а малыш оказался на редкость живучим и спокойно рос в материнском чреве.
Окруженная заботой, Лю Сянья быстро пошла на поправку. Её душевное состояние улучшилось, а малыш оказался на редкость живучим и спокойно рос в материнском чреве.
Спустя два месяца, когда Ван Юэ и Ли Шицин резались дома в виртуальную реальность, в дверь постучали. Открыв её, Ван Юэ увидел на пороге старика Цзо и его невестку, Лю Сянья.
Спустя два месяца, когда Ван Юэ и Ли Шицин резались дома в виртуальную реальность, в дверь постучали. Открыв её, Ван Юэ увидел на пороге старика Цзо и его невестку, Лю Сянья.
Ли Шицин, увидев гостей, страшно обрадовалась. Она усадила женщину на диван, и они тут же принялись шептаться о чем-то своем, время от времени поглядывая на Ван Юэ.
Ли Шицин, увидев гостей, страшно обрадовалась. Она усадила женщину на диван, и они тут же принялись шептаться о чем-то своем, время от времени поглядывая на Ван Юэ.
Дедушка Цзо теперь выглядел прекрасно. В его жизни появился смысл, он приободрился и даже шутил, что теперь съедает по две лишние чашки риса за обедом.
Дедушка Цзо теперь выглядел прекрасно. В его жизни появился смысл, он приободрился и даже шутил, что теперь съедает по две лишние чашки риса за обедом.
Гостеприимная Ли Шицин настояла на том, чтобы они остались на обед. Ван Юэ, получив приказ, тут же позвонил в доставку и заказал блюда, подходящие для беременной Лю Сянья, и любимые лакомства Ли Шицин.
Гостеприимная Ли Шицин настояла на том, чтобы они остались на обед. Ван Юэ, получив приказ, тут же позвонил в доставку и заказал блюда, подходящие для беременной Лю Сянья, и любимые лакомства Ли Шицин.
За разговорами время пролетело незаметно, и еду привезли. Все переместились в столовую, но стоило им поднять палочки, как Ли Шицин внезапно почувствовала дурноту. Её так сильно затошнило, что она едва сдержала рвоту. Трое присутствующих, имевших жизненный опыт, мгновенно поняли, в чем дело.
За разговорами время пролетело незаметно, и еду привезли. Все переместились в столовую, но стоило им поднять палочки, как Ли Шицин внезапно почувствовала дурноту. Её так сильно затошнило, что она едва сдержала рвоту. Трое присутствующих, имевших жизненный опыт, мгновенно поняли, в чем дело.
Ван Юэ тут же подскочил к ней, подал стакан воды, чтобы прополоскать рот, и отодвинул от неё те блюда, которые не полагалось есть беременным.
Ван Юэ тут же подскочил к ней, подал стакан воды, чтобы прополоскать рот, и отодвинул от неё те блюда, которые не полагалось есть беременным.
Ли Шицин, возмущенная такой «несправедливостью», покраснела и уставилась на Ван Юэ своими влажными глазами, полными немого упрека.
Ли Шицин, возмущенная такой «несправедливостью», покраснела и уставилась на Ван Юэ своими влажными глазами, полными немого упрека.
Но Ван Юэ не мог позволить ей волноваться в такой момент. Не обращая внимания на посторонних, он тихо прошептал ей на ухо:
Но Ван Юэ не мог позволить ей волноваться в такой момент. Не обращая внимания на посторонних, он тихо прошептал ей на ухо:
— Ты, кажется, беременна!
— Ты, кажется, беременна!
。
。
↑ Наверх ↑
↑ Наверх ↑

Комментарии

Загрузка...