Когда Цзян Дянь во главе свадебной процессии вошел в дом, он сразу увидел Чэн Фэн среди родственников. Она стояла там, сияя улыбкой и ласково глядя на Пэй Сяоюнь. Это была уже совсем не та Чэн Фэн, которую он помнил.
Когда Цзян Дянь во главе свадебной процессии вошел в дом, он сразу увидел Чэн Фэн среди родственников. Она стояла там, сияя улыбкой и ласково глядя на Пэй Сяоюнь. Это была уже совсем не та Чэн Фэн, которую он помнил.
Та ленивая и чувственная Королева из его воспоминаний исчезла. На ее месте была нежная, хрупкая женщина.
Та ленивая и чувственная Королева из его воспоминаний исчезла. На ее месте была нежная, хрупкая женщина.
Лицо оставалось тем же, прекрасным и манящим, но сама аура разительно изменилась. Цзян Дянь на мгновение почувствовал себя так, словно совершил роковую ошибку.
Лицо оставалось тем же, прекрасным и манящим, но сама аура разительно изменилась. Цзян Дянь на мгновение почувствовал себя так, словно совершил роковую ошибку.
Это было как спор о том, какой соевый творог лучше – соленый или сладкий. И тот, и другой – это доуфунао, но поклонники каждого считают оппонентов еретиками.
Это было как спор о том, какой соевый творог лучше – соленый или сладкий. И тот, и другой – это доуфунао, но поклонники каждого считают оппонентов еретиками.
Аура – вещь удивительная. Прежняя холодная Королева пробуждала в Цзян Дяне жажду покорения, но эта женщина, окутанная сиянием драгоценностей, внезапно охладила его пыл.
Аура – вещь удивительная. Прежняя холодная Королева пробуждала в Цзян Дяне жажду покорения, но эта женщина, окутанная сиянием драгоценностей, внезапно охладила его пыл.
Двое помощников Чэн Фэн, заметив перемену в ее поведении, тут же заслонили ее собой, и она послушно опустила голову, скрываясь от взгляда Цзян Дяня.
Двое помощников Чэн Фэн, заметив перемену в ее поведении, тут же заслонили ее собой, и она послушно опустила голову, скрываясь от взгляда Цзян Дяня.
В тот миг, когда она склонила голову, на ее губах промелькнула едва заметная улыбка. Да, она сделала это намеренно. Чэн Фэн знала: такие «волчата», как он, падки на холодных и неприступных женщин, поэтому сегодня она разыграла перед ним роль покорной и мягкой натуры.
В тот миг, когда она склонила голову, на ее губах промелькнула едва заметная улыбка. Да, она сделала это намеренно. Чэн Фэн знала: такие «волчата», как он, падки на холодных и неприступных женщин, поэтому сегодня она разыграла перед ним роль покорной и мягкой натуры.
Будь её А-Юэ рядом, ей бы не пришлось об этом беспокоиться – он бы со всем управился. К тому же сегодня был важный день для ее подруги, и Чэн Фэн меньше всего хотелось ввязываться в ненужные неприятности.
Будь её А-Юэ рядом, ей бы не пришлось об этом беспокоиться – он бы со всем управился. К тому же сегодня был важный день для ее подруги, и Чэн Фэн меньше всего хотелось ввязываться в ненужные неприятности.
Когда свадьба закончилась, Чэн Фэн и Дай Баолин попрощались с Пэй Сяоюнь. Вместе с одной из помощниц они ждали у входа в отель, пока вторая подгонит машину. Не прошло и минуты, как перед ними плавно затормозил роскошный автомобиль.
Когда свадьба закончилась, Чэн Фэн и Дай Баолин попрощались с Пэй Сяоюнь. Вместе с одной из помощниц они ждали у входа в отель, пока вторая подгонит машину. Не прошло и минуты, как перед ними плавно затормозил роскошный автомобиль.
Заднее стекло медленно опустилось, явив лицо Цзян Дяня. Он произнес тоном, не терпящим возражений:
Заднее стекло медленно опустилось, явив лицо Цзян Дяня. Он произнес тоном, не терпящим возражений:
— Садитесь, я вас подвезу.
— Садитесь, я вас подвезу.
— Не стоит, потрудитесь отъехать – наша машина уже подана, — Чэн Фэн промолчала, но Дай Баолин ответила еще более жестким отказом. Всё это время Чэн Фэн стояла рядом, изящная и кроткая, всем своим видом воплощая образ слабой женщины.
— Не стоит, потрудитесь отъехать – наша машина уже подана, — Чэн Фэн промолчала, но Дай Баолин ответила еще более жестким отказом. Всё это время Чэн Фэн стояла рядом, изящная и кроткая, всем своим видом воплощая образ слабой женщины.
Цзян Дянь понимал, что напор ни к чему не приведет. Он бросил на Чэн Фэн долгий взгляд и, скрывая разочарование, велел водителю трогаться.
Цзян Дянь понимал, что напор ни к чему не приведет. Он бросил на Чэн Фэн долгий взгляд и, скрывая разочарование, велел водителю трогаться.
Лишь когда его машина окончательно скрылась из виду, Чэн Фэн выпрямилась. Она проводила взглядом удаляющийся автомобиль, а когда помощница наконец подъехала, направилась к своей машине.
Лишь когда его машина окончательно скрылась из виду, Чэн Фэн выпрямилась. Она проводила взглядом удаляющийся автомобиль, а когда помощница наконец подъехала, направилась к своей машине.
Погруженная в свои мысли, она села в салон и лишь тогда заметила мужчину, небрежно привалившегося к сиденью. Это был он – её Ван Юэ, о котором она грезила дни и ночи.
Погруженная в свои мысли, она села в салон и лишь тогда заметила мужчину, небрежно привалившегося к сиденью. Это был он – её Ван Юэ, о котором она грезила дни и ночи.
Чэн Фэн вскрикнула от радости и бросилась в его объятия. Дай Баолин, собиравшаяся сесть следом, лишь обреченно покачала гововой и отступила назад.
Чэн Фэн вскрикнула от радости и бросилась в его объятия. Дай Баолин, собиравшаяся сесть следом, лишь обреченно покачала гововой и отступила назад.
Оставшись на тротуаре, она в сердцах проворчала про себя: «У матушки вообще-то своя машина есть! Если бы не сопровождала тебя, бесстыжую, разве я стала бы здесь торчать?»
Оставшись на тротуаре, она в сердцах проворчала про себя: «У матушки вообще-то своя машина есть! Если бы не сопровождала тебя, бесстыжую, разве я стала бы здесь торчать?»
В этот момент подъехал Лу Бе. Увидев ворчащую Дай Баолин, он опустил стекло:
В этот момент подъехал Лу Бе. Увидев ворчащую Дай Баолин, он опустил стекло:
— Сестра Лин, на кого это ты там ругаешься? Садись, подброшу!
— Сестра Лин, на кого это ты там ругаешься? Садись, подброшу!
— Ну, хоть у тебя совесть есть! — Дай Баолин, не церемонясь, прыгнула на переднее сиденье. Машина быстро влилась в поток и вскоре тоже исчезла вдали.
— Ну, хоть у тебя совесть есть! — Дай Баолин, не церемонясь, прыгнула на переднее сиденье. Машина быстро влилась в поток и вскоре тоже исчезла вдали.
Прильнув к Ван Юэ, Чэн Фэн с удивлением заметила, как он слегка поморщился. Раньше он бы непременно сжал её в ответных крепких объятиях.
Прильнув к Ван Юэ, Чэн Фэн с удивлением заметила, как он слегка поморщился. Раньше он бы непременно сжал её в ответных крепких объятиях.
— Что с тобой? Я сегодня специально так нарядилась, а ты хмуришься! Неужели я тебе такой не нравлюсь? — Она решила, что ему не по душе её вычурный образ, и поспешила объясниться, боясь недопонимания.
— Что с тобой? Я сегодня специально так нарядилась, а ты хмуришься! Неужели я тебе такой не нравлюсь? — Она решила, что ему не по душе её вычурный образ, и поспешила объясниться, боясь недопонимания.
— Нет, ты мне нравишься любой. Так даже пикантнее, верно? — На лбу Ван Юэ выступила мелкая испарина, но голос оставался нежным и ласковым.
— Нет, ты мне нравишься любой. Так даже пикантнее, верно? — На лбу Ван Юэ выступила мелкая испарина, но голос оставался нежным и ласковым.
— Ну и ладно! Вечно ты... — Чэн Фэн хотела было шутливо ударить его кулачком, но, заметив холодный пот у него на лбу, наконец поняла, что что-то не так.
— Ну и ладно! Вечно ты... — Чэн Фэн хотела было шутливо ударить его кулачком, но, заметив холодный пот у него на лбу, наконец поняла, что что-то не так.
— Ничего серьезного, просто небольшая трещина в кости. Полежу немного, и все пройдет, — Ван Юэ видел, что она все поняла, и скрывать правду долго не получится. Он старался казаться невозмутимым, но его бледность говорила сама за себя.
— Ничего серьезного, просто небольшая трещина в кости. Полежу немного, и все пройдет, — Ван Юэ видел, что она все поняла, и скрывать правду долго не получится. Он старался казаться невозмутимым, но его бледность говорила сама за себя.
— Правда? Ты был у врача? — Она не находила себе места. За всё время их знакомства она впервые видела его таким слабым.
— Правда? Ты был у врача? — Она не находила себе места. За всё время их знакомства она впервые видела его таким слабым.
— Я как раз из госпиталя. Прости, что опоздал и не был рядом, — Ван Юэ и сам досадовал на себя. Кто же знал, что он окажется таким «Храбрым».
— Я как раз из госпиталя. Прости, что опоздал и не был рядом, — Ван Юэ и сам досадовал на себя. Кто же знал, что он окажется таким «Храбрым».
— Это всё пустяки! Главное, что ты вернулся целым, — Чэн Фэн по привычке хотела прижаться к его груди, но в нерешительности замерла, боясь причинить боль.
— Это всё пустяки! Главное, что ты вернулся целым, — Чэн Фэн по привычке хотела прижаться к его груди, но в нерешительности замерла, боясь причинить боль.
Ван Юэ, заметив её метания, протянул правую руку и сам притянул её к себе. Она послушно прильнула к нему, спрятав все свои страхи глубоко в сердце.
Ван Юэ, заметив её метания, протянул правую руку и сам притянул её к себе. Она послушно прильнула к нему, спрятав все свои страхи глубоко в сердце.
Дома, когда Чэн Фэн устроилась на диване, а Ван Юэ положил голову ей на колени, он прикинул уровень секретности задания. Кажется, новой «жене военного» можно было кое-что рассказать. И он начал неспешный рассказ о событиях последних дней.
Дома, когда Чэн Фэн устроилась на диване, а Ван Юэ положил голову ей на колени, он прикинул уровень секретности задания. Кажется, новой «жене военного» можно было кое-что рассказать. И он начал неспешный рассказ о событиях последних дней.
Оказалось, что на этот раз Ван Юэ получил задание отправиться за границу, чтобы помочь одной спецгруппе. Им нужно было проникнуть в частную тюрьму в тылу врага и быстро взломать систему электронной защиты, чтобы бойцы могли освободить наших агентов и забрать ценные данные.
Оказалось, что на этот раз Ван Юэ получил задание отправиться за границу, чтобы помочь одной спецгруппе. Им нужно было проникнуть в частную тюрьму в тылу врага и быстро взломать систему электронной защиты, чтобы бойцы могли освободить наших агентов и забрать ценные данные.
Поначалу всё шло как по маслу. Ван Юэ впервые участвовал в такой вылазке, чувствовал себя довольно расслабленно, да и остальные не были напряжены.
Поначалу всё шло как по маслу. Ван Юэ впервые участвовал в такой вылазке, чувствовал себя довольно расслабленно, да и остальные не были напряжены.
Когда они прибыли на место, он взломал защиту с такой феноменальной скоростью, что сопровождавшие его бойцы только рты раскрыли от удивления.
Когда они прибыли на место, он взломал защиту с такой феноменальной скоростью, что сопровождавшие его бойцы только рты раскрыли от удивления.
Штурмовая группа воспользовалась моментом, молниеносно вызволила агентов и начала отход с данными.
Штурмовая группа воспользовалась моментом, молниеносно вызволила агентов и начала отход с данными.
Однако на обратном пути сработала сигнализация, которую Ван Юэ оставил для подстраховки: кто-то вошел в тюрьму. Его помехи на видеокамерах больше не действовали. Враги обнаружили пропажу людей и документов и бросились в погоню.
Однако на обратном пути сработала сигнализация, которую Ван Юэ оставил для подстраховки: кто-то вошел в тюрьму. Его помехи на видеокамерах больше не действовали. Враги обнаружили пропажу людей и документов и бросились в погоню.
Чтобы прикрыть отход агентов, данных и самого Ван Юэ, капитан оставил одну группу для заградительного боя, а Ван Юэ с остальными бойцами ускорились.
Чтобы прикрыть отход агентов, данных и самого Ван Юэ, капитан оставил одну группу для заградительного боя, а Ван Юэ с остальными бойцами ускорились.
По пути Ван Юэ время от времени отслеживал перемещения преследователей и вдруг заметил, что часть врагов обошла заслон и несется прямо на них. Они шли по пятам невероятно быстро.
По пути Ван Юэ время от времени отслеживал перемещения преследователей и вдруг заметил, что часть врагов обошла заслон и несется прямо на них. Они шли по пятам невероятно быстро.
Командиру пришлось оставить еще одну группу, чтобы задержать врага. Остальные продолжили бег.
Командиру пришлось оставить еще одну группу, чтобы задержать врага. Остальные продолжили бег.
На этот раз им удалось добраться до границы. Когда до своей территории оставалось всего два километра, врагов видно не было. Решив, что миссия выполнена, капитан оставил небольшое подразделение, чтобы довести их до ближайшей базы, а сам с остальными людьми отправился на выручку тем двум группам, что остались прикрывать тылы.
На этот раз им удалось добраться до границы. Когда до своей территории оставалось всего два километра, врагов видно не было. Решив, что миссия выполнена, капитан оставил небольшое подразделение, чтобы довести их до ближайшей базы, а сам с остальными людьми отправился на выручку тем двум группам, что остались прикрывать тылы.
И вот, когда все уже перевели дух, внезапно грохнул выстрел. Ван Юэ, повинуясь инстинкту, просто оттолкнул того самого агента в сторону.
И вот, когда все уже перевели дух, внезапно грохнул выстрел. Ван Юэ, повинуясь инстинкту, просто оттолкнул того самого агента в сторону.
В тот же миг в грудь ему словно ударили тяжелым молотом. Его отбросило назад, он с силой рухнул на землю, и последней мыслью было: «Больно-то как!» После этого сознание покинуло его.
В тот же миг в грудь ему словно ударили тяжелым молотом. Его отбросило назад, он с силой рухнул на землю, и последней мыслью было: «Больно-то как!» После этого сознание покинуло его.
Когда Ван Юэ очнулся, он уже был в военном госпитале. Пуля попала в пластину поверх бронежилета – она не пробила защиту, но удар был такой силы, что кость треснула.
Когда Ван Юэ очнулся, он уже был в военном госпитале. Пуля попала в пластину поверх бронежилета – она не пробила защиту, но удар был такой силы, что кость треснула.
Чэн Фэн слушала этот захватывающий и пугающий рассказ, и хотя видела перед собой живого Ван Юэ, сердце её всё равно уходило в пятки. Лишь когда он закончил, она наконец смогла выдохнуть.
Чэн Фэн слушала этот захватывающий и пугающий рассказ, и хотя видела перед собой живого Ван Юэ, сердце её всё равно уходило в пятки. Лишь когда он закончил, она наконец смогла выдохнуть.
Она склонилась над этим красивым мужчиной с бледным лицом и медленно прикоснулась своими губами к его сухим губам. В её голосе звучал трепет:
Она склонилась над этим красивым мужчиной с бледным лицом и медленно прикоснулась своими губами к его сухим губам. В её голосе звучал трепет:
— А-Юэ, ты такой храбрый!
— А-Юэ, ты такой храбрый!
Несмотря на раны, Ван Юэ, глядя на свою ослепительную жену, почувствовал ответный порыв. Но едва он собрался действовать, в голове раздался пронзительный звуковой сигнал, заставивший его яростно выругаться про себя.
Несмотря на раны, Ван Юэ, глядя на свою ослепительную жену, почувствовал ответный порыв. Но едва он собрался действовать, в голове раздался пронзительный звуковой сигнал, заставивший его яростно выругаться про себя.
[Система: Навык «Храбрый» успешно изучен и получил признание окружающих!]
[Система: Навык «Храбрый» успешно изучен и получил признание окружающих!]
[Система: Условия для возвращения в киносистему «Соленая рыба» выполнены!]
[Система: Условия для возвращения в киносистему «Соленая рыба» выполнены!]
[Система: Запуск протокола перемещения...]
[Система: Запуск протокола перемещения...]
[Система: Инициализация завершена. Начало возвращения в исходный мир!]
[Система: Инициализация завершена. Начало возвращения в исходный мир!]
[Система: Возвращение успешно завершено!]
[Система: Возвращение успешно завершено!]
[Система: Процесс охлаждения системы перемещения запущен!]
[Система: Процесс охлаждения системы перемещения запущен!]
↑ Наверх ↑
↑ Наверх ↑

Комментарии

Загрузка...