— Основываясь на «реальном жизненном опыте», органы опеки часто уменьшают возраст на два-три года, сверяясь с биологическим возрастом по костям.
— И истинный возраст Лю Цзинци как раз совпадает с этой разницей, делая её совершеннолетней — девушке уже восемьнадцать!
— Рассуждения адвоката звучали очень здраво.
— Лю Цзинци воспитывалась в детском доме, и хотя по документам ей шестнадцать, все прекрасно знали, как подобные учреждения обращаются с возрастом. Чжан Вэй порой даже ловил себя на мысли, не является ли Лю Цзинци совершеннолетней.
— Что уж говорить о более придирчивых судьях.
— Однако...
Протестую!
Уважаемый коллега, ваше только что озвученное заявление — не более чем домыслы! К тому же детский дом не является официальным государственным органом, а потому любая предоставленная им информация о личных этих не заслуживает доверия!
— Чжан Вэй выпалил это почти мгновенно.
— Впрочем, хоть он и попытался перебить оппонента, Сюй Дэ выглядел на редкость невозмутимым.
Ваша честь, предоставленная нами информация для установления личности оформлена в полном объеме. Суд может связаться с Министерством гражданской администрации для проверки, — напомнил он.
— В доказательствах чётко значились номер удостоверения личности, имя и даже адрес.
— Стоило только захотеть проверить, и это оказалось бы проще простого. Что же до подделки... Она была практически невозможна, поскольку у детского дома попросту нет подобных возможностей.
Проверьте.
— Председательствующий судья Лу Говэй отдал тихое распоряжение судебному секретарю.
— Секретарь кивнул и принялся набирать номер.
— [Немногим позже.]
— Секретарь повесил трубку, повернулся к трем судьям, кивнул и тихо что-то сказал.
— Брови председательствующего судьи Чжан Бинсиня сошлись на переносице, и он торжественно объявил.
Улики проверены. Жительница Дунго с именем и этими, представленными адвокатом, действительно существует.
— Если бы в доказательствах не совпадал хотя бы один символ, их могли бы счесть подделкой, но Сюй Дэ, очевидно, не совершил бы столь глупой ошибки новичка.
— Но это порождало другой вопрос...
Ваша честь, защита протестует!
— За столом подсудимых Чжан Вэй глубоко вздохнул, ощущая, как на его плечи давит целая гора. Давление было огромным. Низким, тяжелым голосом он сказал.
Доказательства, представленные противоположной стороной, доказывают лишь то, что в пределах Дунго существует некая Чжан Юэюэ.
Они никак не доказывают, что этот человек имеет хоть какое-то отношение к подсудимой Лю Цзинци!
— Он был прав.
— Судебный процесс — вовсе не место, где можно просто раздобыть сведения о каком-то случайном человеке и повесить их на подсудимого.
— Между личностью из документов и подсудимой должна существовать связь — объективная и неоспоримая!
— *«А как же слова Сюй Дэ насчёт детского дома? Детский дом вкупе с расхождением в возрасте по костям доказывает, что Лю Цзинци — взрослая? Это всего лишь домыслы, повод для подозрений. Но никак не объективные доказательства!»*.
В заключение...
Это доказательство недопустимо, неубедительно, не заверено нотариально и есть чистой воды субъективные домыслы!
— Мысли Чжан Вэя метались с лихорадочной скоростью, и он мгновенно отыскал брешь в аргументах Сюй Дэ.
Мы ходатайствуем о признании его недействительным!
— Доказательство, что недопустимо, лишено достоверности и не заверено нотариально...
— Всё верно. На документе даже не стояло печати. Какая уж тут достоверность. В любом другом деле судья, пожалуй, даже не стал бы вглядываться в него.
— Однако председательствующий судья Чжан Бинсинь перевел взгляд на стол адвоката, чье лицо оставалось совсем спокойным.
— Он на мгновение замолк, а затем заговорил.
Адвокат, есть ли у вас возражения против заявления защиты?
— Услышав это, Сюй Дэ за столом защиты кивнул: — Имеются.
У нас... Имеются объективные доказательства!
— Стоило ему произнести эти слова, как все присутствующие в зале разом подобрались, вперив в него настороженные взгляды.
— Обвинение, подкрепленное уликами, и обвинение без них — разница огромная. Если у Сюй Дэ действительно они есть, он вполне может... Обосновать эту улику!
— Судья Лу Говэй не удержался и поторопил его.
Адвокат, извольте представить доказательства.
— Едва он умолк, как Сюй Дэ продолжил.
Во-первых... Это документы, выданные официальными ведомствами Дунго: Министерством гражданской администрации и местным отделением полиции.
— Говоря это, Сюй Дэ поднял небольшую красную книжицу и еще один отчет.
— Все уставились на алую книжицу — чем дольше они вглядывались, тем более знакомой она казалась.
— Это же...
Домовая книга! — объявил Сюй Дэ, взметнув её правой рукой.
— У большинства людей образ домовой книги ассоциировался с коричневой, цвета кофе, тетрадью.
— Но на самом деле дизайн документа со временем менялся.
— До 1995 года это была ярко-красная книжка в резиновой обложке, похожая на паспорт. И лишь после 1995-го она сменилась на привычную всем версию.
— Однако...
Ничем не отличается от тех субъективных домыслов, что были представлены ранее...
— Чжан Вэй уже собирался заговорить, но, к несчастью, Сюй Дэ не дал ему такой возможности.
— Затем юрист качнул папкой, зажатой в правой руке.
Ваша честь, перед вами талон о принятии заявления из местного отделения полиции уезда Ляньшань городского округа Яньань вашей провинции — места, что находится более чем в двух тысячах километров от этого суда. Он касается человека, записанного в этой домовой книге.
Человек по имени «Чжан Юэюэ», упомянутый в этом деле, пропал без вести в уезде Ляньшань двенадцать лет назад, в январе 1990 года. По этот день она числится пропавшей без вести и до этих пор не найдена.
А подсудимая Лю Цзинци как раз была принята в детский дом Цзяцинь в феврале 1990 года.
Промежуток времени между этими двумя событиями очень мал!
И в ходе собственного расследования нам посчастливилось обнаружить ту самую фотографию пропавшей без вести «Чжан Юэюэ», которая была вклеена в домовую книгу!
— С этими словами Сюй Дэ слегка взмахнул запястьем, и из кармашка папки в его правой руке выскользнули две фотографии.
— Фоны и формат снимков слегка различались, но человек на них оставался совсем неизменным.
Ваша честь, на этой фотографии — Чжан Юэюэ двенадцатилетней давности.
А эта — с общего снимка, сделанного одиннадцать лет назад, спустя полгода когда детский дом Цзяцинь приютил Лю Цзинци. Мы вырезали её оттуда.
— Закончив, Сюй Дэ поднял оба снимка повыше, чтобы все могли их видеть.
— Увы, фотографии оказались меньше ногтя, и даже обладай зрители зрением пилотов истребителей, они бы ни за что не смогли их разглядеть.
— Но, разумеется, существовал способ рассмотреть их как следует.
— Секретарь встал, взял обе фотографии, подошел к проектору и, повозившись с настройкой...
— ЩЕЛК!
— На экран проектора спроецировались два увеличенных снимка.
— Расположенные рядом, размером с баскетбольный мяч каждый, они заставили всех в зале замереть. В следующее мгновение зрачки присутствующих сузились до точек.
— В чем же заключалась разница между этими двумя фотографиями?
— Если говорить об изображенном человеке — совсем никакой разницы!
— Именно.
— Никакой разницы!
— Пусть снимки были смазанными и плохого качества, черты лица и телосложение объекта совпадали почти полностью. Казалось, их просто скопировали и вставили!
— Но это порождало закономерный вопрос.
— Та, что слева, сделана в провинции Хайдун, а та, что справа, — в городе Лусэнь...
— Девочка слева пропала в январе, а та, что справа, удочерена в феврале...
— Расстояние в две тысячи километров, почти один и тот же возраст, одинаковая внешность: первая исчезает, а вторая появляется сразу слева...
— Подозрения... Зашкаливали до абсурда!
— В этот миг за столом подсудимых лицо Лю Цзинци стало пепельно-серым. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, а в груди бушевала настоящая буря.
— Рядом с ней остальные подсудимые, Цзян Юй и Цяо Ван, тупо уставились на это «железобетонное доказательство» подозрений.
— Спустя долгие мгновения по их лицам расползлся животный ужас.
— *«Мы ведь тоже подсудимые, и мы тоже из детдома... Неужели... Неужели Сюй Дэ намерен перекрестно допросить и нас вот так же?!»*.
— Они со страхом смотрели на Сюй Дэ, чувствуя, как их покидают последние силы.
— За столом защиты Чжан Вэй взглянул на поблекшую Лю Цзинци, ощущая жгучее бессилие от того, что его полностью переиграли.
— Если бы она не признала вину раньше... Он мог бы напрямую оспорить обвинения прокуратуры и отвести удар. Но теперь, после публичных вопросов о её «признании вины», единственный путь к отступлению был отрезан на корню.
— *«Да он же сущий зверь!»*.
Протестую!
— Чжан Вэй снова подал голос, напрягая мозг так сильно, что тот, казалось, вот-вот закипит.
Уважаемый коллега, это лишь домыслы. Одни сплошные подозрения!
Это не те фактические улики, что способны физически доказать связь между ними!
Опираясь лишь на вышесказанное, вы не можете доказать, что пропавшая без вести Чжан Юэюэ и подсудимая Лю Цзинци — одно и то же лицо! Если вы продолжите эти голословные измышления, мы оставляем за собой право привлечь вас к уголовной ответственности!
— Похожая внешность могла быть случайностью. Столь близкие сроки исчезновения и появления — тоже случайность.
— Всё это оставалось лишь подозрениями, а не вещественными доказательствами.
— Однако...
Да, адвокат за столом защиты совсем прав!
— Неожиданно Сюй Дэ посмотрел на Чжан Вэя с лицом, полным восхищения, и без тени злости на возражения. Он даже открыто согласился с оппонентом.
— Этот маневр заставил всех гадать, что же он задумал, но Чжан Вэй почувствовал неладное.
— Прежде чем кто-либо успел опомниться, Сюй Дэ выпалил.
Именно поэтому...
Я привел в суд родную мать подсудимой Лю Цзинци.
— Едва он закончил, как Сюй Дэ, не колеблясь ни секунды, повернулся к судейской коллегии.
Ваша честь...
Ходатайствую о вызове свидетеля для дачи показаний лично по делу об установлении личности Лю Цзинци!
— *«Её... Мать?»*.
— Судья Чжан Бинсинь лишился дар речи.
— Прокурор опешил.
— Весь стол защиты замер в полном неверии.

Комментарии

Загрузка...