Глядя на постепенно темнеющее небо, можно было понять, что наступил вечер. Этот день тоже подходил к концу, и на улицах уже не было видно прохожих — все давно разошлись по домам.
Дунфан Бубай тоже собрал свои вещи, готовясь закончить работу на сегодня.
Господин Ли из загородной винокурни недавно раздобыл кувшин «Белого нефритового родника» — редкое и превосходное вино. Зная, что Дунфан Бубай любит выпить, он пригласил его провести вечер в поместье, за кубком вина и любованием луной.
Господин Ли был недавним приятелем Дунфан Бубая. Как-то раз, когда Дунфан Бубай зашел купить вина, он поразил господина Ли своими глубокими познаниями в виноделии из будущих времен. Они сошлись на почве любви к алкоголю, и с тех пор господин Ли частенько бесплатно одаривал Дунфан Бубая отменным пойлом на пробу.
«Белый нефритовый родник» славился на всю округу Цзинсян. Когда-то о нем сложили стихи: Белый нефритовый родник бьет тысячежгучим снегом, безумен, как цветы тополя, радуга висит средь облаков, лазурные горы пылают изумрудом в лучах восходящего солнца, а чистый ключ ласкает цветы, алеющие, словно кровь. Господин Ли обладал немалыми связями, раз сумел раздобыть такое вино — судя по всему, сегодня вечером его ждет поистине изысканное угощение.
Едва Дунфан Бубай вышел за порог, как к нему направились двое.
Это была молодая парочка. Юный господин в синем халате выглядел чист лицом и утончен; при всей своей тщедушной с виду фигуре шагал он уверенно и мощно, словно дракон или тигр, излучая огромную силу.
Его хрупкая и нежная женушка устроилась у него за спиной, позволив себя нести, и выглядела крайне довольной. Должно быть, они очень любили друг друга и были счастливы.
Но когда они приблизились, Дунфан Бубай разглядел лицо молодой женушки и замер на месте.
Эта женушка на самом деле оказалась мужчиной, облаченным в праздничный женский наряд. И черты лица, и кадык на шее не оставляли сомнений: перед ним стоял мужчина.
Взгляд же юного господина, обращенный к этому мужчине, невольно излучал небывалую заботу и тревогу.
Выходит, броманс существовал еще в древности.
Дунфан Бубай опустил голову и прикрыл лицо рукой. Вспомнив о Дунфан Бубае и Ян Ляньтине из Оды Цзянху, он сразу же успокоился.
— Доктор, прошу вас, выручайте.
Войдя в дом, юный господин прямиком направился к заготовленной Цзывэнем кушетке и бережно опустил на нее спутника. Только тогда Дунфан Бубай заметил, что мужчина ранен.
На всем его теле насчитывалось никак не меньше двух десятков ран разного размера — сплошные порезы от клинков. Кое-где виднелись даже белеющие кости, однако мужчина держался стойко и при столь тяжелых ранениях не издал ни звука.
Пусть эти двое и питали друг к другу не совсем традиционные чувства, сердца их были преисполнены благородства.
Эти ножевые ранения, точно так же как и у Гань Сяоу, были оставлены быстрым клинком Одинокого Странника по Вссем Мирам Тянь Богуана. Судя по всему, они тоже пострадали из-за той малышки-монашки И Линь. Впрочем, раз им удалось выжить в лапах Тянь Богуана, боевые искусства этой парочки были весьма недурны.
Когда Дунфан Бубай принялся промывать раны, мужчина крепко сжал зубы, а по его лбу покатились крупные капли пота. Заметив это, Дунфан Бубай легко улыбнулся, взял со столика сложенную чистую ткань и протянул ее пациенту.
— Я вытерплю.
Мужчина, однако, отказался. Кто бы мог подумать, что даже в таких делах любители мужской дружбы способны проявить такую суровую мужественность.
— Как он? Опасностей нет? — с беспокойством поинтересовался юный господин.
— Раз его привели ко мне, значит, всё будет хорошо. — Дунфан Бубай бросил взгляд на юного господина, но замер, залюбовавшись его лицом, а затем перевел взгляд ниже, на горло.
Оказывается, он ошибся. Дунфан Бубай покачал головой: у этого юного господина не было кадыка, а грудь слегка выдавалась вперед. Какой же это юный господин? Налицо была девушка, переодетая в мужское платье.
Взглянув снова на мужчину в женском одеянии, который молча сносил всю боль при обработке ран, Дунфан Бубай всё понял: эта парочка просто затеяла ролевую игру. Мужчина прикинулся женщиной, а женщина — мужчиной, поменявшись ролями.
Мужчина крепко сжимал зубы, всем видом напоминая человека, столкнувшегося с грозным врагом. Сдержав дыхание на долгое время, он наконец не выдержал и выдавил из себя несколько слов:
— Братец, а ты умеешь рассказывать шутки?
Юный господин опешил, не сразу уловив смысл его слов.
— Шутки помогают отвлечься от боли.
— Я не умею рассказывать шутки.
Юный господин понял, чего добивается раненый, но сам действительно не знал никаких анекдотов.
Услышав этот ответ, мужчина скорчил беспомощное выражение лица. Превозмогая боль от ран, он снова заговорил:
— Тогда, может, ты умеешь петь?
— Ладно, давай я спою тебе детскую песенку. — Юный господин взглянул на мужчину. Ему было немного стыдно петь перед другим мужчиной, но, заметив мученическое выражение на лице раненого, он произнес: — Я слышал ее в детстве от мамы, слова помню смутно, только не смейся надо мной.
Мужчина кивнул.
Юный господин еще раз посмотрел на него, а затем его губы затянули нежную детскую песенку...
Когда все живые существа ступают на этот путь, перед их глазами лишь густой туман.
Столько ревности, столько оков, безмолвно сносящих горькую чашу несбывшихся желаний...
Какой же у него приятный голос.
Глядя на то, как этот юный господин поет для раненого, Дунфан Бубай невольно почувствовал зависть. Обзавестись в жизни такой женщиной — чего еще желать?
Настроение самого Дунфан Бубая тоже прониклось этой песней. На душе стало легко, и раны мужчины затягивались теперь еще быстрее. Напоследок он пустил в ход Божественное Искусство Девяти Солнц, чтобы ускорить процесс восстановления, и выражение лица пациента сменилось с мученического на блаженное.
Юный господин же в этот момент застыл в крайнем изумлении.
Он видел, как пальцы Дунфан Бубая порхают вокруг ран мужчины, и ощущал исходящие от них волны жгучего жара. Стоило взглянуть на повреждения кожи — пусть чуда мгновенного срастания плоти не произошло, но за столь короткое время края ран уже сошлись и покрылись корочкой.
Юный господин глубоко вздохнул, и в его взгляде, устремленном на Дунфан Бубая, читался глубокий скрытый смысл.
Кто бы мог подумать, что в обычной скромной лечебнице скрывается столь искусный мастер врачевания. Судя по возрасту, ему едва ли исполнилось двадцать... Поистине, под небесами хватает скрытых драконов и затаившихся тигров.
К тому моменту, когда бинты были наложены, мужчина все еще пребывал в состоянии эйфории, совершенно не заметив изменений в своем теле.
Юному господину пришлось слегка похлопать его, чтобы привести в чувства.
Уходя, юный господин обернулся, низко поклонился Дунфан Бубаю и с уважением произнес:
— Не будет ли дерзостью спросить имя великого лекаря?
Дунфан Бубай легко улыбнулся:
— Я всего лишь деревенский знахарь, ничтожный человек, о котором не стоит и упоминать.
Юный господин посмотрел на Дунфан Бубая, словно хотел что-то сказать, но передумал, и в конце концов удалился вместе с раненым.
Провожая их взглядом, Дунфан Бубай лихорадочно перебирал в памяти сюжет Оды Цзянху. Этот переодетый в мужчину юный господин упорно казался ему непростым человеком — уж точно не какой-то серой пешкой.
Кем же из персонажей Оды Цзянху она могла быть?
Пока Дунфан Бубай размышлял над этим, до его слуха долетел обрывок разговора уходящих спутников. Он услышал, как мужчина произнес:
— Братец Дун, ты не обратил внимания, между бровями этого молодого лекаря и твоим лицом есть некоторое сходство?
— Да неужели? — юный господин, казалось, не придал этому значения и лишь поинтересовался, лучше ли себя чувствует раненый...
Подняв глаза к небу, Дунфан Бубай увидел, что луна и звезды уже поднялись высоко. Судя по всему, господин Ли ждал его уже довольно долго.
Не теряя времени даром, Дунфан Бубай применил Легкую походку Линбо и стремглав помчался к загородной винокурне господина Ли у восточной стены.
Прибыв на место, Дунфан Бубай нахмурился: снаружи винокурни с полтора десятка слуг с палками наперевес напряженно дежурили у ворот, озираясь по сторонам и словно охраняя что-то важное.
Заметив приближающегося человека, стража тут же бросилась вперед, но, узнав Дунфан Бубая, поспешно расступилась.
— Ох, господин Дун! Простите за грузность, старый слуга потерял бдительность. Хозяин уже давно ждет вас внутри, прошу!
Управляющий винокурней тут же подбежал к нему с извинениями и пригласил войти.
— А вот и младший братец Дун!
Стоило переступить порог, как в глаза бросился господин Ли. Он в одиночестве сидел за каменным столом, прикладываясь к вину. Лицо его выражало крайнее недовольство, словно он лишился чего-то бесценного, и он выглядел совершенно удрученным. Завидев Дунфан Бубая, он слегка улыбнулся и вышел ему навстречу.
— Мы собрались вместе выпить и полюбоваться луной — дело радостное. Почему же братец Ли сидит с таким кислым лицом? Глядя на то, как строго охраняется поместье, не случилось ли какой беды? — озвучил свои сомнения Дунфан Бубай.
Господин Ли лишь покачал головой, увлекая гостя к каменному столу, где слуга тут же выставил новый кувшин с вином.
Стоило сорвать глиняную печать, как по двору разлился густой аромат — это было столетнее выдержанное цзиньчжоуское «Эрготоу».
Вдохнув этот запах, Дунфан Бубай невольно задохнулся от восторга.
Тягостные мысли господина Ли мигом испарились, он громко рассмеялся, выставил заранее подготовленные нефритовые чаши и щедро плеснул гостю.
Осушив чашу единым махом, Дунфан Бубай произнес:
— Вино отменное. Только вот братец Ли не считает меня за друга. В поместье произошло ЧП, а ты утаил это от меня. Разве так поступают друзья?
— Братец Дун и впрямь настоящий друг! — Господин Ли подлил ему еще чаю, вернее, вина, и лишь после этого неторопливо поведал о случившемся.
Оказалось, что незадолго до прихода Дунфан Бубая в поместье заявились двое воришек. Замаскировавшись под винных духов, они пробрались на крышу и стащили немало хорошего вина. Когда слуги обнаружили их, завязалась потасовка, в ходе которой незваные гости умудрились умыкнуть и главную гордость предстоящего пиршества — тот самый «Белый нефритовый родник».
Господин Ли был человеком гражданским, боевыми искусствами не владел и с грабителями справиться не мог. Мысль о том, что сегодняшний праздничный стол лишится своего главного украшения, омрачала весь вечер.
— Всего-то двое воришек? Плевое дело, я мигом сгоняю за ними.
Оставив чашу на столе, Дунфан Бубай легко оттолкнулся ногами и мгновенно упорхнул за пределы поместья. Когда господин Ли выбежал следом на дорогу, и след гостя уже простыл.

Комментарии

Загрузка...