Три дня спустя Чжэнсинь Цзун, как и обещал, вернулся и встретился с Шэнь Си и Юньмэн Сянъин в апартаментах небесного класса.
Три дня спустя Чжэнсинь Цзун, как и обещал, вернулся и встретился с Шэнь Си и Юньмэн Сянъин в апартаментах небесного класса.
— А-Цзун, три дня миновало. Возвращаю тебе твои тайные трактаты.
— А-Цзун, три дня миновало. Возвращаю тебе твои тайные трактаты.
Два руководства, «Драгоценное зеркало Шагающего света» и «Древний мотив Одинокого сердца», лежали стопкой на столе. Заметив возвращение Чжэнсинь Цзуна, Шэнь Си взял их, чтобы отдать владельцу.
Два руководства, «Драгоценное зеркало Шагающего света» и «Древний мотив Одинокого сердца», лежали стопкой на столе. Заметив возвращение Чжэнсинь Цзуна, Шэнь Си взял их, чтобы отдать владельцу.
Чжэнсинь Цзун принял трактаты и небрежно убрал их.
Чжэнсинь Цзун принял трактаты и небрежно убрал их.
— А? Мой лебеденок, погоди-ка.
— А? Мой лебеденок, погоди-ка.
Он сперва внимательно оглядел Шэнь Си, затем перевел взгляд на Юньмэн Сянъин, после чего снова впился глазами в Шэнь Си.
Он сперва внимательно оглядел Шэнь Си, затем перевел взгляд на Юньмэн Сянъин, после чего снова впился глазами в Шэнь Си.
— Ты освоил оба?
— Ты освоил оба?
Вот это сюрприз!
Вот это сюрприз!
Для Чжэнсинь Цзуна это был настоящий, неподдельный сюрприз.
Для Чжэнсинь Цзуна это был настоящий, неподдельный сюрприз.
— Я лишь позаимствовал их для сверки и подтверждения своих догадок, — ответил Шэнь Си.
— Я лишь позаимствовал их для сверки и подтверждения своих догадок, — ответил Шэнь Си.
Чжэнсинь Цзун не стал ходить вокруг да около и спросил напрямую:
Чжэнсинь Цзун не стал ходить вокруг да около и спросил напрямую:
— Не желаешь ли в будущем совершенствоваться под моим руководством?
— Не желаешь ли в будущем совершенствоваться под моим руководством?
— Прошу прощения, — Шэнь Си сложил руки в извиняющемся жесте, — но у меня уже есть наставник.
— Прошу прощения, — Шэнь Си сложил руки в извиняющемся жесте, — но у меня уже есть наставник.
Услышав такой ответ, Чжэнсинь Цзун предположил:
Услышав такой ответ, Чжэнсинь Цзун предположил:
— Юньмэн Шо?
— Юньмэн Шо?
Шэнь Си мягко покачал головой.
Шэнь Си мягко покачал головой.
— Мой покойный учитель — Истинный человек Сюаньи из Секты Истинного Дао.
— Мой покойный учитель — Истинный человек Сюаньи из Секты Истинного Дао.
— Наследник Сюаньи... — задумчиво протянул Чжэнсинь Цзун.
— Наследник Сюаньи... — задумчиво протянул Чжэнсинь Цзун.
А затем...
А затем...
Этот юный гений едва не потерял самообладание.
Этот юный гений едва не потерял самообладание.
— Да как этому Сюаньи могло так повезти?!
— Да как этому Сюаньи могло так повезти?!
К счастью, Чжэнсинь Цзун обладал превосходным самоконтролем и все же сдержался. Он посмотрел на Шэнь Си и серьезно спросил:
К счастью, Чжэнсинь Цзун обладал превосходным самоконтролем и все же сдержался. Он посмотрел на Шэнь Си и серьезно спросил:
— Сколько времени у тебя уходит на изучение одного такого трактата?
— Сколько времени у тебя уходит на изучение одного такого трактата?
— «Древний мотив Одинокого сердца» я начал понимать уже после первого прочтения. Если говорить только о приёмах, не считая внутренней энергии, то для достижения Великого мастерства потребовалось бы около двенадцати часов, — честно ответил Шэнь Си. — А вот с «Драгоценным зеркалом Шагающего света» было сложнее, на него ушёл целый день.
— «Древний мотив Одинокого сердца» я начал понимать уже после первого прочтения. Если говорить только о приёмах, не считая внутренней энергии, то для достижения Великого мастерства потребовалось бы около двенадцати часов, — честно ответил Шэнь Си. — А вот с «Драгоценным зеркалом Шагающего света» было сложнее, на него ушёл целый день.
...
...
Чжэнсинь Цзун достал леденец на палочке, лизнул его, и на его миловидном лице расцвела улыбка.
Чжэнсинь Цзун достал леденец на палочке, лизнул его, и на его миловидном лице расцвела улыбка.
— Я так и знал! Разве может какой-то трактат поставить человека в тупик, каким бы глупым он ни был?
— Я так и знал! Разве может какой-то трактат поставить человека в тупик, каким бы глупым он ни был?
— Может, отправимся прямо сейчас? — предложил Шэнь Си.
— Может, отправимся прямо сейчас? — предложил Шэнь Си.
— Не торопись, — Чжэнсинь Цзун подошёл к столу и, небрежно вытащив четыре трактата, положил их на стол. — А ну-ка, взгляни сперва на эти.
— Не торопись, — Чжэнсинь Цзун подошёл к столу и, небрежно вытащив четыре трактата, положил их на стол. — А ну-ка, взгляни сперва на эти.
— Старший, у меня уже есть наставник, — с серьёзным видом произнёс Шэнь Си.
— Старший, у меня уже есть наставник, — с серьёзным видом произнёс Шэнь Си.
Чжэнсинь Цзун оставил эту мысль.
Чжэнсинь Цзун оставил эту мысль.
— Я не прошу тебя становиться моим учеником. Просто посмотри, сможешь ли ты их понять.
— Я не прошу тебя становиться моим учеником. Просто посмотри, сможешь ли ты их понять.
Хоть и было досадно, что такой необработанный алмаз достался Истинному человеку Сюаньи, заставлять кого-то менять наставника Чжэнсинь Цзун не мог. Будучи вольным культиватором, он был чужд подобных предрассудков.
Хоть и было досадно, что такой необработанный алмаз достался Истинному человеку Сюаньи, заставлять кого-то менять наставника Чжэнсинь Цзун не мог. Будучи вольным культиватором, он был чужд подобных предрассудков.
— Золотой звон и Нефритовый резонанс.
— Золотой звон и Нефритовый резонанс.
Невидимая сила окутала апартаменты небесного класса, и первый трактат полетел от Чжэнсинь Цзуна к Шэнь Си.
Невидимая сила окутала апартаменты небесного класса, и первый трактат полетел от Чжэнсинь Цзуна к Шэнь Си.
Если «Драгоценное зеркало Шагающего света» соответствовало зеркалу, а «Древний мотив Одинокого сердца», будучи искусством меча, — гребню, то «Золотой звон и Нефритовый резонанс» соотносился с ритуальным колоколом до, который использовался как в обрядовой музыке, так и в военных целях.
Если «Драгоценное зеркало Шагающего света» соответствовало зеркалу, а «Древний мотив Одинокого сердца», будучи искусством меча, — гребню, то «Золотой звон и Нефритовый резонанс» соотносился с ритуальным колоколом до, который использовался как в обрядовой музыке, так и в военных целях.
Посему — начало всему, и конец всему.
Посему — начало всему, и конец всему.
К этому моменту дальнейшие отказы со стороны Шэнь Си выглядели бы жеманством, поэтому он без колебаний принял трактат и, открыв его, принялся быстро листать страницы.
К этому моменту дальнейшие отказы со стороны Шэнь Си выглядели бы жеманством, поэтому он без колебаний принял трактат и, открыв его, принялся быстро листать страницы.
И тут же...
И тут же...
Грохот!
Грохот!
Шэнь Си небрежно выбросил левой рукой поток Ци меча, который взорвался с оглушительным громом, очищая и упорядочивая всё вокруг.
Шэнь Си небрежно выбросил левой рукой поток Ци меча, который взорвался с оглушительным громом, очищая и упорядочивая всё вокруг.
Трактат «Золотой звон и Нефритовый резонанс» был возвращён.
Трактат «Золотой звон и Нефритовый резонанс» был возвращён.
Чжэнсинь Цзун бросил вторую книгу.
Чжэнсинь Цзун бросил вторую книгу.
— Звон Небесного гонга.
— Звон Небесного гонга.
Гонг, также известный как гоудяо, был музыкальным инструментом для пиров и жертвоприношений, а также использовался в военных походах.
Гонг, также известный как гоудяо, был музыкальным инструментом для пиров и жертвоприношений, а также использовался в военных походах.
Звон Небесного гонга — и десятки тысяч внимают ему.
Звон Небесного гонга — и десятки тысяч внимают ему.
Грохот!
Грохот!
Снова раздался громоподобный звук Ци меча, но он отличался от «Золотого звона и Нефритового резонанса». Шэнь Си пролистал трактат во второй раз, и его левая рука пришла в движение. Меридианы толстой кишки и перикарда вспыхнули ослепительным светом, на кончиках пальцев мелькнуло кровавое сияние, и грянул гром.
Снова раздался громоподобный звук Ци меча, но он отличался от «Золотого звона и Нефритового резонанса». Шэнь Си пролистал трактат во второй раз, и его левая рука пришла в движение. Меридианы толстой кишки и перикарда вспыхнули ослепительным светом, на кончиках пальцев мелькнуло кровавое сияние, и грянул гром.
Этот звук достиг ушей Юньмэн Сянъин, и её три духовные сущности содрогнулись, а семь телесных душ пришли в смятение.
Этот звук достиг ушей Юньмэн Сянъин, и её три духовные сущности содрогнулись, а семь телесных душ пришли в смятение.
— Успокойся.
— Успокойся.
Чжэнсинь Цзун выпустил струйку истинной Ци, чтобы стабилизировать её душу, и посмотрел на Шэнь Си взглядом, в котором смешались восхищение и сожаление.
Чжэнсинь Цзун выпустил струйку истинной Ци, чтобы стабилизировать её душу, и посмотрел на Шэнь Си взглядом, в котором смешались восхищение и сожаление.
Трактат «Звон Небесного гонга» был возвращён.
Трактат «Звон Небесного гонга» был возвращён.
Чжэнсинь Цзун бросил третью книгу.
Чжэнсинь Цзун бросил третью книгу.
— Техника сабли Осеннего звучания.
— Техника сабли Осеннего звучания.
Это была техника сабли, но не только. В ней присутствовал и колокольчик, чья Ци простиралась на все четыре стороны, а звон отдавался эхом сквозь тысячелетия.
Это была техника сабли, но не только. В ней присутствовал и колокольчик, чья Ци простиралась на все четыре стороны, а звон отдавался эхом сквозь тысячелетия.
— Получай!
— Получай!
Слабость Небесного клинка ветра и грома, чья мощь зависела от скорости ветра, была преодолена.
Слабость Небесного клинка ветра и грома, чья мощь зависела от скорости ветра, была преодолена.
Лазурное лезвие Ци, мерцающее фиолетовыми молниями, устремилось прямо к Чжэнсинь Цзуну, который невозмутимо поднял руку и ударил по нему ребром ладони.
Лазурное лезвие Ци, мерцающее фиолетовыми молниями, устремилось прямо к Чжэнсинь Цзуну, который невозмутимо поднял руку и ударил по нему ребром ладони.
Бах!
Бах!
Лезвие Ци взорвалось.
Лезвие Ци взорвалось.
Трактат «Техника сабли Осеннего звучания» был возвращён.
Трактат «Техника сабли Осеннего звучания» был возвращён.
Чжэнсинь Цзун бросил четвёртую книгу.
Чжэнсинь Цзун бросил четвёртую книгу.
— Руны Небесного пика.
— Руны Небесного пика.
«Руны Небесного пика» соответствовали треножнику, и это был единственный трактат, который Шэнь Си не освоил с первого прочтения.
«Руны Небесного пика» соответствовали треножнику, и это был единственный трактат, который Шэнь Си не освоил с первого прочтения.
Второй раз, третий раз... Прочитав его трижды, Шэнь Си закрыл книгу, вернул её Чжэнсинь Цзуну и, поклонившись, поблагодарил:
Второй раз, третий раз... Прочитав его трижды, Шэнь Си закрыл книгу, вернул её Чжэнсинь Цзуну и, поклонившись, поблагодарил:
— Благодарю вас, старший.
— Благодарю вас, старший.
Ни одну из этих шести непревзойдённых техник Шэнь Си не изучал досконально. Он постигал их с первого взгляда, осваивал с первой попытки. Для него это не составляло труда, и даже если и существовали относительно сложные для него вещи, эти трактаты к ним не относились.
Ни одну из этих шести непревзойдённых техник Шэнь Си не изучал досконально. Он постигал их с первого взгляда, осваивал с первой попытки. Для него это не составляло труда, и даже если и существовали относительно сложные для него вещи, эти трактаты к ним не относились.
Шэнь Си лишь извлёк из них суть и применил для себя, одновременно сверяя и совершенствуя своё Искусство защиты Дао, а заодно и несколько собственных приёмов.
Шэнь Си лишь извлёк из них суть и применил для себя, одновременно сверяя и совершенствуя своё Искусство защиты Дао, а заодно и несколько собственных приёмов.
— Я же говорил, не называй меня старшим, — сказал Чжэнсинь Цзун. — Этот свиток ты понял?
— Я же говорил, не называй меня старшим, — сказал Чжэнсинь Цзун. — Этот свиток ты понял?
По сравнению с остальными техниками, «Руны Небесного пика» отличались, и достичь в них мастерства было гораздо сложнее. Не понять их с первого раза было бы вполне простительно.
По сравнению с остальными техниками, «Руны Небесного пика» отличались, и достичь в них мастерства было гораздо сложнее. Не понять их с первого раза было бы вполне простительно.
— Этот свиток принёс наибольшую пользу.
— Этот свиток принёс наибольшую пользу.
Однако ответ Шэнь Си ещё больше обрадовал Чжэнсинь Цзуна.
Однако ответ Шэнь Си ещё больше обрадовал Чжэнсинь Цзуна.
Он сложил четыре трактата в стопку.
Он сложил четыре трактата в стопку.
— Похоже, это и вправду не я не умею учить людей.
— Похоже, это и вправду не я не умею учить людей.
Вот так и должно быть! Разве это так сложно? Совсем нет. Понять с первого прочтения, тут же освоить и гармонично вплести в свой арсенал — разве это невыполнимая задача?
Вот так и должно быть! Разве это так сложно? Совсем нет. Понять с первого прочтения, тут же освоить и гармонично вплести в свой арсенал — разве это невыполнимая задача?
Очевидно, нет.
Очевидно, нет.
Миловидный юноша с улыбкой обратился к Юньмэн Сянъин:
Миловидный юноша с улыбкой обратился к Юньмэн Сянъин:
— Не хочешь тоже попробовать?
— Не хочешь тоже попробовать?
Юньмэн Сянъин вежливо отказалась:
Юньмэн Сянъин вежливо отказалась:
— Нет, благодарю за доброе предложение, старший.
— Нет, благодарю за доброе предложение, старший.
— ... — Чжэнсинь Цзун очень хотел поправить Юньмэн Сянъин, ведь он совсем не старый, но слова застряли в горле, и он сдался. — Тогда пусть А-Тянь научит тебя позже. Я не против, если другие будут изучать эти техники. Использовать их для сверки — тоже отличный вариант.
— ... — Чжэнсинь Цзун очень хотел поправить Юньмэн Сянъин, ведь он совсем не старый, но слова застряли в горле, и он сдался. — Тогда пусть А-Тянь научит тебя позже. Я не против, если другие будут изучать эти техники. Использовать их для сверки — тоже отличный вариант.
— Хорошо.
— Хорошо.
На этот раз Юньмэн Сянъин не отказалась.
На этот раз Юньмэн Сянъин не отказалась.
За прошедшие три дня она тоже с лёгкостью просмотрела те два трактата и извлекла из них пользу, но достичь уровня Шэнь Си ей было не под силу.
За прошедшие три дня она тоже с лёгкостью просмотрела те два трактата и извлекла из них пользу, но достичь уровня Шэнь Си ей было не под силу.
— Благодаря помощи А-Цзуна, мне будет гораздо легче применять Трансформацию Мечной тюрьмы Небесных и Земных духов в бою, — искренне сказал Шэнь Си. — И у меня уже появились идеи по поводу следующего уровня этой техники.
— Благодаря помощи А-Цзуна, мне будет гораздо легче применять Трансформацию Мечной тюрьмы Небесных и Земных духов в бою, — искренне сказал Шэнь Си. — И у меня уже появились идеи по поводу следующего уровня этой техники.
Трансформация Мечной тюрьмы Небесных и Земных духов использовала формацию меча для имитации абсолютного домена техник Дао, создавая независимое пространство намерения меча, изолированное от внешнего мира.
Трансформация Мечной тюрьмы Небесных и Земных духов использовала формацию меча для имитации абсолютного домена техник Дао, создавая независимое пространство намерения меча, изолированное от внешнего мира.
Принципы, изложенные в «Рунах Небесного пика», идеально подходили для её усиления.
Принципы, изложенные в «Рунах Небесного пика», идеально подходили для её усиления.
Единственным недостатком было время. Если бы у него было лет десять на исследования и доработку, мощь Трансформации Мечной тюрьмы можно было бы увеличить, а расход энергии — снизить.
Единственным недостатком было время. Если бы у него было лет десять на исследования и доработку, мощь Трансформации Мечной тюрьмы можно было бы увеличить, а расход энергии — снизить.
— Тогда я расскажу тебе о «Рунах Небесного пика». Это очень просто, у них много общего с идеями вашей даосской школы, так что понять будет нетрудно...
— Тогда я расскажу тебе о «Рунах Небесного пика». Это очень просто, у них много общего с идеями вашей даосской школы, так что понять будет нетрудно...
Чжэнсинь Цзун, долгое время не встречавший младшего, с которым можно было бы нормально общаться, был на седьмом небе от счастья.
Чжэнсинь Цзун, долгое время не встречавший младшего, с которым можно было бы нормально общаться, был на седьмом небе от счастья.
Конечно, было жаль, что Шэнь Си уже стал чьим-то наследником, но сама встреча с ним была поводом для радости. Как опытный вольный культиватор, Чжэнсинь Цзун был уверен в себе. Его не волновало, что кто-то, изучив его боевые искусства, станет исследовать их, искать уязвимости и использовать против него.
Конечно, было жаль, что Шэнь Си уже стал чьим-то наследником, но сама встреча с ним была поводом для радости. Как опытный вольный культиватор, Чжэнсинь Цзун был уверен в себе. Его не волновало, что кто-то, изучив его боевые искусства, станет исследовать их, искать уязвимости и использовать против него.
Более того, это было частью его собственного пути совершенствования.
Более того, это было частью его собственного пути совершенствования.
Уединение — это один из методов практики. Но и передача тайных знаний, как это делал Чжэнсинь Цзун, — тоже практика.
Уединение — это один из методов практики. Но и передача тайных знаний, как это делал Чжэнсинь Цзун, — тоже практика.
Найти достойного противника сложнее, чем спутника Дао. Если не хочешь, чтобы твои слабости обнаружили и использовали, остаётся лишь одно — развиваться быстрее, обладая при этом соответствующим духом и уверенностью.
Найти достойного противника сложнее, чем спутника Дао. Если не хочешь, чтобы твои слабости обнаружили и использовали, остаётся лишь одно — развиваться быстрее, обладая при этом соответствующим духом и уверенностью.
Это был отличный способ борьбы с врагами, предпочитающими отсиживаться в тени.
Это был отличный способ борьбы с врагами, предпочитающими отсиживаться в тени.
Совершенствование, совершенствование... оно сложно и многогранно. Чжэнсинь Цзун не передавал Шэнь Си учение словами, но Шэнь Си многому научился, наблюдая за ним.
Совершенствование, совершенствование... оно сложно и многогранно. Чжэнсинь Цзун не передавал Шэнь Си учение словами, но Шэнь Си многому научился, наблюдая за ним.

Комментарии

Загрузка...