─ Я угощаю барышню вином. ─
Услышав эти слова, девушка в фиолетовом слегка изумилась, а затем прикрыла лицо веером... впервые улыбнувшись так открыто, что ее цветущая улыбка была поистине прекрасна.
Ее смех звучал так звонко и чисто, что на душе у каждого становилось радостно.
Цзян Буси расправился с Ли Цзэюанем менее чем за три вдоха, но поднятый им шум оказался слишком велик, и трое главных руководителей, заслышав грохот, со сворой элитных бойцов уже неслись по крышам.
Внутренние покои были забиты стражей, однако недавний подвиг Цзян Буси выглядел столь устрашающе, что никто из них не смел сделать и шага вперед.
Цзян Буси бросил косой взгляд наружу: на дальних коньках крыш бесчисленные черные точки роились точно саранча.
Он обернулся на окруживших его стражников с обнаженными клинками, указал на девушку в фиолетовом и громко произнес:
─ Эта женщина – вовсе не Нуаньсян... Она моя сообщница. ─
?
Девушка в фиолетовом: ( ̄△ ̄;)
На лицах окружающих стражников застыло выражение крайнего изумления и полного непонимания.
Цзян Буси отступил на пару шагов, зачерпнул горсть снега из ночного воздуха, провел им по лицу, стирая следы крови, и бросил мимолетную улыбку девушке в фиолетовом.
─ О Башне Белого Тигра я слышал уже давно, и вот сегодня, впервые заглянув сюда, славно побеседовал с барышней... ─
─ До встречи в цзянху... барышня в фиолетовом! ─
Едва договорив, Цзян Буси легко оттолкнулся носками сапог и взмыл назад, силой притяжения сорвавшись вниз с высокого здания; самые искусные в боевых искусствах телохранители бросились к краю комнаты, высунувшись из окон.
Странник уже касался носком ночного карниза и, сделав несколько легких прыжков, растворился в безбрежной снежной мгле.
Сбежал, братец!
Фу-фу...
Ночной ветер принес снежную крошку, вметнув ее внутрь помещения.
Девушка в фиолетовом хранила каменное выражение лица; помолчав несколько мгновений, она была вынуждена мысленно усмехнуться – впрочем, в поступке Цзян Буси действительно не было ничего предосудительного.
Он – бунтарь, она – страж закона.
Если бы бунтарь не побежал при виде блюстителя порядка, то что ему оставалось – целоваться с ней, что ли?
Это даже можно было назвать проявлением заботы о ней... Прикрытие Цзян Буси не могло оставаться тайной вечно.
И он уж точно не желал, чтобы барышня в фиолетовом запятнала себя клеймом «приятной беседы с государственным преступником».
При последующем разборе полетов со стороны всё выглядело бы так: доблестная женщина-сыщик проникла в борделя, подобралась к главному бунтарю, но тот, устроив кавардак, ловко перевел стрелки на стражницу, связав ей руки и лишив возможности преследовать его по горячим следам.
Девушка в фиолетовом мысленно отметила, что Цзян Буси вел себя столь вызывающе и дерзко именно затем, чтобы прикрыть её.
К тому же... Цзян Буси не хотел оставлять свидетелей живыми.
Многолетнее взаимопонимание меж ними было таковым, что большинство вещей понималось без лишних слов.
Окружающие стражники, видя, что опасный злодей скрылся, сначала испытали облегчение, но затем, устремив взгляды на сидевшую за ширмой барышню в фиолетовом, со злобы осквернили лица оскалом.
Унижать слабых и бояться сильных – это они умели лучше всего.
Главарь уже занес было саблю, чтобы разрубить ширму в щепки, как вдруг резко замер на месте, остолбенеа врощенным в пол. Его товарищи в недоумении уставились на него и увидели, как меч безвольно выпал из его ослабевших рук, а обе руки судорожно вцепились в собственную шею в беззвучном жесте.
Пхысь!
Механическая птица внезапно вырвалась из его горла, взметнув фонтан крови и повергнув всех присутствующих в глубокий ужас.
В следующее мгновение несколько птиц влетели из ночной мгмы прямо во внутренние покои... В клювах они держали черные веревки.
К этим веревкам был привязан длинный меч в черных ножнах.
Девушка в фиолетовом сидела неподвижно, протянув
изящную ручку и легко ухватившись за рукоять.
Птицы замахали крыльями, оттягивая ножны назад.
Шурх-шурх...
Клинок выскользнул из ножен, отражая тусклый свет свечи.
?
Ночной снег укутал город, укрыв обветшалый внутренний двор.
Юнь Юаньчжи зажгла свечу, поставила воду, чтобы вымыть ноги, стянула сапоги и чулки, и погрузила нефритовую нежную стопу в прохладную воду; ощущение того, как тепло окутывает кожу на ступнях, заставило ее облегченно вздохнуть.
Подняв томик цзянхуйских хроник, она принялась его лениво листать, и вскоре во дворе послышался чуть знакомый шаг.
Юнь Юаньчжи даже не подняла головы; ее профиль в отсветах свечи был донельзя прекрасен. Она мягко спросила:
─ Ли Цзэюань мертв? ─
Мо Чжэньцы вошла во двор, волоча за собой длинный меч, облаченная в черные боевые одежды и наброшенный поверх плащ; на ее плече сидела механическая птица. Она уселась за стол, налила себе чашку воды и тихо произнесла: «Угу».
─ Рожей мерзок, помер быстро. ─
Юнь Юаньчжи подняла глаза: Мо Чжэньцы изящно держала чашку, лицо ее было холодно и бесстрастно, не выдавая ни манетной улыбки... но в уголках губ едва заметно теплилось подобие веселья.
─ Ответь мне, Цзян Цзюнь – это ведь и есть Цзян Буси? ─
Юнь Юаньчжи от природы обладала острым умом и легко догадалась, что Мо Чжэньцы отправилась убивать Ли Цзэюаня исключительно ради того, чтобы отомстить за своего возлюбленного.
Голос Мо Чжэньцы звучал мягко, но отстраненно: ─ С чего бы мне тебе отвечать? ─
Если бы она призналась, разве это не означало бы, что женщина-сыщик крутит шашни с главным злодеем Поднебесной?
─ Я сейчас пишу «Жизнеописания убийц». Если посодействуешь, я могу вписать твое имя золотыми буквами в историю, увековечив тебя в веках. ─
─ Нельзя ли приукрасить меня в исторических хрониках? ─ тон Мо Чжэньцы был непринужденным; похоже, настроение у нее было отменным, раз она даже шутила.
─ Летописцы фиксируют лишь голые факты. ─ Юнь Юаньчжи вскинула подбородок, ни на шаг не отступая и сохраняя серьезный вид.
Мо Чжэньцы знала, что Юнь Юаньчжи заявилась в город в одиночку разыскивать Цзян Буси только ради составления этих проклятых «Жизнеописаний убийц».
Лишь находясь в самом центре цзянху и следуя за ними по пятам, можно было добыть подлинные, не приукрашенные исторические факты.
Но почему она так помешана на этом, Мо Чжэньцы не ведала, хотя догадывалась, что это связано с ее собственными боевыми искусствами – судя по всему, в этом заключалось «Дао» учеников Павильона Чживэй.
─ Я не скажу тебе ни слова о нем. ─ Мо Чжэньцы оставалась непреклонной, закрыв глаза и погрузившись в созерцание.
Юнь Юаньчжи слегка нахмурила брони: ─ Ну почему ты такая упрямая? ─
─ Ты ведь мне ничего не пообещала взамен. ─
─ Ты так любишь Цзян Буси; если ему вдруг придется туго, я непременно приду на помощь и выручу его хоть раз, годится? ─
─ Мы с ним давно порвали все связи, между нами ничего нет. ─
─ Тогда ты ненавидишь его? Отлично, если ему придется туго, я не только пальцем о палец не ударю, но еще и помогу добить... ─
─ Проваливай отсюда. ─
─ Как ты ругаешься? Снова хочешь, чтобы я раскопала твои старые шрамы, да? ─ ухмыльнулась Юнь Юаньчжи.
Мо Чжэньцы вовсе не собиралась отвечать ей, вытащила клинок из ножен и принялась неторопливо протирать его шелковым платком.
Юнь Юаньчжи не собиралась навязываться; поднявшись на ноги, она вытерла ножки салфеткой, обулась, плотно завязала плащ, надела соломенную шляпу и в одиночку шагнула прямо в снежную ночь.
Мо Чжэньцы, будучи носителем нефритовой пайцзы Тяньцэфу, несла ответственность за защиту сановников Северной династии во избежание дипломатических инцидентов, а потому просто махнула рукой, приказав одной из механических птиц увязаться следом.
......
Юнь Юаньчжи легкой поступью шла по улице, добравшись до улицы Саньтун, и обнаружила, что здесь уже яблоку негде упасть: множество вооруженных тайных стражников окружило Башню Белого Тигра.
Гибель сразу семерых главарей прямо посреди улицы стала происшествием невиданным для Долины Злодеев; зеваки толпились повсюду, среди них сновало немало слуг и служанок с улицы Аньгунцзе.
Третий владыка Цзи Чанфэн, шестой владыка Цзи Цзи и седьмой владыка И Ханьшань уже привели свои отряды и стояли на улице, обступив останки Ли Цзэюаня... точнее, ту самую лишенную основания нижнюю половину.
В этот момент Цзи Цзи горько рыдал, уткнувшись лицом в колени Ли Цзэюаня и заливаясь слезами.
Ли Цзэюань, может, и не считал его за брата, но Цзи Цзи явно был предан товарищеским узам.
Цзи Чанфэн и И Ханьшань стояли рядом с мрачными лицами, сквозь зубы переговариваясь: ─ Клан Тоба совсем потерял берега! Все недавние беспорядки явно дело рук одного и того же человека! ─
─ Неужели это Цзян Цзюнь?.. ─ тихо спроронил И Ханьшань.
─ Какой еще Цзян? Разве ты не знаешь, что он всё еще развлекается с певичкой на судне?! ─ Цзи Чанфэн раздраженно оборвал его, обозвав И Ханьшаня тупицей.
За событиями на судне они, судя по всему, следили через вестовых орлов.
Юнь Юаньчжи чуть приподняла шляпу, затесалась в толкучку и прислушалась к обрывкам пересувов зевак.
До ее слуха донеслись фразы вроде: «Люди клана Тоба вчера убили сына третьего владыки, а сегодня прикончили Ли Цзэюаня», «В Башне Белого Тигра в живых не осталось никого», «Интересно, откроются ли они в ближайшие дни».
Клан Тоба? Разве это не Мо Чжэньцы сотворила?
Прислушавшись еще немного, она кое-как увязала воедино всю эту запутанную историю.
Боясь получить удар ивовым прутом от Цзян Буси, Юнь Юаньчжи не стала углубляться в расспросы, а быстро вернулась во двор.
Мо Чжэньцы тоже приготовила себе горячей воды и как раз парила ноги; высокие сапоги были оставлены у тахты, а белые носки комком валялись в изголовье кровати.
─ А ты у нас не унываешь, госпожа сыщица, чего же ты не бежишь искать Цзян Буси? Люди из клана Тоба и Тяньцэфу только и ждут от тебя вестей. ─
─ Если ты будешь и дальше тянуть с ответом, слава никчемной сыщицы прилипнет к тебе до конца дней. ─
Бросив эти слова, Юнь Юаньчжи извлекла из дорожной сумы портативный блокнот и угольный карандаш, разложив их на столе.
Мо Чжэньцы проигнорировала ее подначку и лишь неожиданно спросила: ─ Ты знакома с Цзян Буси? ─
─ С чего бы мне тебе отвечать? ─
Если Цзян Буси и впрямь был Цзян Цзюнем, то она, конечно, была с ним знакома, но ей вовсе не улыбалось посвящать Мо Чжэньцы в отношения между Цзян Цзюнем и ее сестрицей.
В голосе Мо Чжэньцы прорезалась легкая насмешка: ─ Он к тебе более чем благосклонен. ─
─ Говори человеческим языком. ─
Мо Чжэньцы смолчала.
Юнь Юаньчжи не собиралась тратить время зря, и на том разговор окончился. Поразмыслив немного, она решила, что дело с Башней Белого Тигра явно не так просто, как кажется на первый взгляд.
Но, судя по ее знакомству с Мо Чжэньцы, вероятность того, что Ли Цзэюаня прикончил именно Цзян Буси, была весьма высока.
Хотя Мо Чжэньцы и служила в Тяньцэфу сыщиком, она вовсе не была благородной девой, жаждущей справедливости; напротив, среди сыщиков Тяньцэфу она слыла одной из самых бессердечных и прагматичных.
И потому она никак не могла пойти убивать Ли Цзэюаня просто так, без всякой причины.
Исходя из собственных умозаключений, она сделала набросок в блокноте, решив исправить его позже, когда прояснятся все детали.
«Жизнеописания убийц: Цзян Буси»...
«На двадцать первом году, в пору суровых холодов, Буси зарезал Ли Цзэюаня в Башне Белого Тигра. Зеюань был пятым главой Долины Злодеев, нрава жестокого, любил грабить честные семьи и принуждать женщин к блуду, заставляя рыдать всех вокруг. И когда он пал, главы города Бусянь онемели от ужаса...»
«В тот вечер перед башней вывесили красные фонари цвета крови».
«И снег на карнизах окрасился багрянцем».

Комментарии

Загрузка...