...ударом в ребра.
Этот хук сломал амбалу три ребра разом, извергнув наружу фонтан крови. Линь Чэн успел вовремя отскочить, не желая пачкать доспехи, и мышечный монстр рухнул.
....................................
─ Ты не посмеешь меня убить, ─ хотя ноги Цинь Хуаня неудержимо тряслись, во взгляде по-прежнему плескалась звериная ярость.
Линь Чэн уже стоял перед ним. Цинь Хуань сжимал в руке пистолет, целясь тому прямо в голову, но, вспомнив, как легко Линь Чэн увернулся от пуль на скорости, понимал: эта пушка не добавляла ему никакой безопасности.
Линь Чэн помолчал секунду-другую: ─ Ты помнишь ту девчонку, которую три месяца назад уволок в Западном районе, накачав той же дрянью? —
Зрачки Цинь Хуаня расширились, в голове словно что-то щелкнуло: ─ Да откуда я знал, что у нее порок сердца... такая хрупкая... я даже позвал исцеляющего эсперанта... но откачать не вышло... моя какая вина... —
Речь оборвалась на полуслове: Линь Чэн уже оказался рядом, выбил ствол из его пальцев и попутно врезал под дых. Цинь Хуаня отбросило на несколько метров назад, он тяжелой кульей рухнул на землю, даже не успев пустить в ход способность, а Линь Чэн подхватил упавший в воздухе пистолет и шаг за шагом двинулся к нему.
─ Я же выплатил ее семье компенсацию... они больше не предъявляли претензий... три миллиона... —
Линь Чэн присел на корточки, крепко сжал рукоять и засунул дуло пистолета прямо тому в рот.
Глаза Цинь Хуаня вылезли из орбит, он дернулся, пытаясь сопротивляться, но Линь Чэн добавил ударом кулака в живот. Брызнувшая кровь закапала на ствол; тело Цинь Хуаня согнулось креветкой, силы покинули его, и началась судорога.
─ Я тоже дам тебе три миллиона. Сдохни, пожалуйста, ─ палец Линь Чэна лег на спусковой крючок.
....................................
─ Ты не можешь его убить! —
Единственным, кто еще оставался на ногах, был тот самый целитель. Боевых навыков у него не имелось, поэтому Линь Чэн до сих пор обходил его стороной. Теперь медик поднял голову на победителя.
А зажатый стволом Цинь Хуань вновь обрел в глазах призрачную надежду.
─ Его отец – главарь «Гадюки», а батяня «Гадюки» и босс черноголовых из Западного района – названные братья! У него единственный сын, убьешь его – босс «Гадюки» с тебя живого не слезет... —
─ Понятно, ─ Линь Чэн кивнул и нажал на курок.
Грянул выстрел.
Глаза Цинь Хуаня так и остались вытаращенными: уставившись на закатное небо, он видел, как искра надежды в его зрачках медленно угасает. Целитель застыл статуей, глядя на Линь Чэна.
Линь Чэн неторопливо поднялся на ноги. Питолет так и остался торчать во рту мертвого Цинь Хуаня – поднимать его было западло.
Он повернулся к выжившему: ─ Зови людей забирать трупы. Если хотите отомстить – милости прошу. —
Подойдя вплотную к целителю, он вдруг протянул руку и всадил кулак тому в ребра. Кости затрещали и рухнули внутрь; по телу растеклось молочно-белое свечение – сработала его собственная исцеляющая способность, но парень рухнул на землю. Не дав ему подняться, Линь Чэн в следующую секунду безжалостно наступил каблуком на грудную клетку, ломая ребра по второму кругу.
Крики не смолкали, пока целительный дар не иссяк окончательно, после чего Линь Чэн добавил еще один контрольный нажим, превратив ребра в крошево.
....................................
Трансформация спала.
Линь Чэн отстегнул ремень, убрал и его, и излучатель в пространственную ушную клипсу, после чего поднял глаза на Сюй Ваньвэнь. Лицо девушки побелело как мел, тело крупно дрожало.
─ Ты... убил... его... —
─ В досье, что дала тебе Личжи, черным по белому написано: три месяца назад он точно так же утащил девчонку в Западном районе. У нее был порок сердца, она не выдержала издевательств и подохла прямо на этой вилле. Он откупился тремя миллионами, замяв дело; у погибшей осталось два брата, так что ее семейство вроде как не сильно убивалось по поводу кончины. —
─ Прошло три месяца, а Альянс палец о палец не ударил, чтобы его арестовать, ─ взгляд Линь Чэна сделался холодным и сосредоточенным. ─ И вот мне до ужаса интересно: чем вообще занимаются эти долбаные сотрудники Альянса целыми днями? —
Сюй Ваньвэнь нечего было ответить на этот вопрос.
─ Веди эту девчонку во Фруктовую Лавку, пусть Личжи подчистит ей память, а местный целитель залечит раны, — тихо сказал Линь Чэн. Сюй Ваньвэнь торопливо кивнула и бросила на него взгляд: ─ А ты? —
─ Жду похоронную команду, не переживай за меня, — отозвался Линь Чэн.
─ Ладно... — Сюй Ваньвэнь подхватила бесчувственное тело с земли и зашагала к выходу со двора, а Линь Чэн остался стоять на месте.
Земля уже пропиталась кровью. Женщины в купальниках испуганно жались по углам двора; Линь Чэн бросил на них спокойный взгляд: ─ Проваливайте все. —
Получив разрешение, те сорвались с мест испуганными пташками. Те же, кого Линь Чэн покалечил или вырубил ранее, слегка пришли в себя, но никто не посмел сделать и шага вперед. Опустившись на садовую скамейку и глядя на залитую кровью брусчатку перед собой, Линь Чэн внезапно почувствовал легкое головокружение.
Он ждал людей.
Помимо похоронной команды для Цинь Хуаня, он ждал подкрепления – в конце концов, этот пояс позволял использовать себя всего два раза.
Спустя пятнадцать минут подкрепление прибыло первым.
Это была Хуншао, с которой они виделись недавно в игорном доме Восточного района. Она по-прежнему щеголяла в ярко-красном платье – алый цвет чертовски сложно носить, но на ней он смотрелся потрясающе.
Двадцатиоднолетняя, высокая, с безупречными чертами лица, в платье с высоким разрезом и на черных шпильках, она при каждом шаге демонстрировала полоску бедра. Быстро приметив Линь Чэна, она подошла и присела рядом.
Достав из перстня сигарету, она чиркнула зажигалкой, затянулась и повернулась к нему: ─ Будешь? —
─ Завязал. Завязал я. —
Хуншао вытащила дымящуюся сигарету изо рта и сунула прямо Линь Чэну – на фильтре алел след алой помады. Линь Чэн закашлялся от едкого дыма, а Хуншао заливисто рассмеялась.
─ Какой ты милый, — она протянула руку и ущипнула его за щеку.
Линь Чэн тоскливо зыркнул на нее: ─ Ты ж вроде по девочкам? —
─ Просто сказала, что ты милый. Стоп, откуда ты знаешь? —
─ Ну, твоя способность называется «Очарование». Если захочешь, тебя будет любить каждый мужчина на свете... логично, что мужчин ты не перевариваешь, — Линь Чэн пожал плечами. ─ Тут и гадать нечего. —
─ А где ваши из Фруктовой Лавки? —
─ Я один. —
─ А я-то надеялась глянуть на Личжи или Путао. Помню, во Фруктовой Лавке одни красотки... О, точно, еще эта... Лу Сяосяо. Я по ней сохну уже черт знает сколько времени. —
─ ... —
─ Они все твой гаремчик? —
─ Обычные знакомые, — сухо бросил Линь Чэн. Пока они болтали, за воротами усадьбы остановились машины – не одна, целая вереница. Из авто посыпались крепкие парни в черных костюмах. Шдший впереди мужчина средних лет явно был тем самым главарем «Гадюки». Увидев труп сына, он затрясся всем телом, а взгляд его впился в сидевших на скамейке Линь Чэна и Хуншао.
Хуншао лениво окинула их взглядом, чуть шевельнула алыми губами и внезапно спросила: ─ Ты меня любишь? —
─ Люблю! —
Словно на каком-то сборище сетевых мошенников, все мужики в один голос гаркнули ответ. Зрелище вышло жутчайшим: казалось, в единую секунду толпа превратилась в марионеток, заигравших по чужому спектаклю.
─ Тогда чего стоите? На колени. —
В тот же миг все мужчины в поле зрения рухнули на колени.
Хуншао перевела взгляд на главаря «Гадюки» и проворковала: ─ Он мой хороший друг. Мой хороший друг прикончил твоего пацана. Ты ведь... простишь его? —
─ Я прощаю его. —
─ Прекрасно, прекрасно, ну и ладно. Твой сынок помер – туда ему и дорога, давно пора было сдохнуть. —
─ Ты абсолютно права, — механически отозвался главарь «Гадюки».
─ Пошли, — Хуншао легко хлопнула Линь Чэна по плечу и поднялась на ноги.

Комментарии

Загрузка...