прятать лицо у него на спине.
Еще через пятнадцать минут байк затормозил на вершине. На макушке горы тускло горел фонарный столб, рядом темнел сруб старого колодца и одинокая беседка – тайное убежище Линь Чэна, куда он сбегал всякий раз, когда на него накатывала скука.
Заглушив мотор, они слезли. Линь Чэн направился к беседке, с усилием потянул за край и вытащил из-под настила деревянный ящик, доверху набитый банками крафтового пива.
Лу Сяосяо: ?
─ Ты в курсе, что за вождение в пьяном виде вообще-то права отбирают?
─ Переживем этот раз. ─ Линь Чэн щелкнул крышкой банки и протянул ей. Лу Сяосяо присела на скамью, кончиками пальцев коснулась металла – банка мгновенно покрылась инеем. Вернув ее владельцу, она достала из ящика другую.
─ Где раздобыл?
─ Затащил сюда заранее. Правда, обычно я пью здесь в полном одиночестве.
─ С чего бы это? ─ тут же среагировала Лу Сяосяо.
─ Нормальные люди по ночам в одиночку на байках по горам не гоняют.
─ А самому помереть не страшно? ─ Лу Сяосяо сделала крошечный глоток; ее способность замораживать жидкость в данной ситуации оказывалась на редкость удобной.
─ Смерть – это не самое страшное. ─ Линь Чэн отхлебнул добрую половину банки, уставившись на бледный диск луны над вершинами. Из-за городской засветки звезды почти не мерцали, и лишь здесь, в глуши, небо выглядело чуть чище.
Лу Сяосяо показалось, что от этих слов за версту разит дешевым пафосом. Она не удержалась от короткого смешка, придвинулась ближе и перевела взгляд на горизонт: ─ Смерть не страшна, а что тогда?
─ Иногда жить оказывается куда страшнее, чем умирать.
─ Опять за свое! Ты ту ночь в баре вспомнил? ─ Лу Сяосяо вдруг поймала себя на том, что этот диалог до боли знаком. В дождливую ночь они болтали ровно о том же самом – эти полуподростковые сентенции под воздействием алкоголя создавали вокруг парня ореол таинственности, заставляя ее снова и снова искать ключ к его загадкам.
Линь Чэн нашелся лишь тем, что обреченно улыбнулся и снова приложился к банке.
....................................
Весенняя ночь стояла тихая-тихая.
Уголок беседки заливал мертвенный свет фонаря, тени сплетались в замысловатые узоры. Они сидели на скамье бок о бок, не слишком близко, но и не далеко, храня молчание.
Не то чтобы им не о чем было говорить – просто в этой тишине слова казались излишними.
В ночном воздухе шелестел ветер, лопались крошечные пузырьки в открытой банке, и отчетливо был слышен звук, с которым влада скользила по горлу. Вокруг расстилались бескрайние заросли дикой сливы – деревья утопали в белом цвете, лепестки сплошным ковром устилали землю, а порывы ветра несли метель из белых лепестков, хотя в темноте их почти не было видно. Если бы поднялся настоящий шторм, со стороны могло показаться, будто среди весны выпал снег.
Лу Сяосяо лениво откинулась на спинку, оставив пиво в стороне, и прикрыла глаза, подставляя лицо прохладному сквозняку. В тишине ночи Линь Чэн вдруг поднялся со скамьи и сделал странный взмах рукой в пустоте.
Девушка даже не сразу сообразила, что он вытворяет, пока парень с загадочным видом не раскрыл ладонь: ─ Смотри, светлячок.
Лу Сяосяо подалась вперед и разглядела крошечную зеленую точку. Сколько лет прошло с тех пор, как она в последний раз видела этих тварей? А Линь Чэн, словно ребенок, хвастался перед ней любимой игрушкой.
─ Трава гниет – светлячком встает, сияет при луне.
─ Чего? да.
─ Да так, навеяло. Сто лет их не встречал. ─ Светлячок упорхнул в темноту, а Линь Чэн перевел на девушку взгляд, полный необъяснимой серьезности: ─ Помнишь, я спрашивал тебя в прошлый раз?
─ О чем?
─ Про личность Симэна под маской... знаешь, мне всегда казалось, что сам Симэн ужасно похож на светлячка.
─ Не уловила мысль.
─ Он появился из ниоткуда, когда пришла Бездна, горел ярче всех, а когда катастрофа кончилась, места для него в этом мире больше не нашлось.
─ Чушь. Он просто плевать хотел на славу. Захоти он – и в тот же день подмял бы под себя весь Альянс.
─ Если мне не изменяет память, в желтой прессе постоянно мусолили слух, будто Симэн был совсем молодым?
Секретом это не являлось: возраст легендарного героя действительно оценивали приблизительно, сходясь на том, что в период расцвета ему было от двадцати до двадцати шести.
─ К чему ты клонишь?
─ Я же преданный фанат Симэна, я уже разгадал истинную причину его отставки.
─ И какую же?
─ Видишь ли... тогда он был слишком юн. Чудовищ из Бездны он щелкал как орехи, но в человеческих отношениях не смыслил ничего. Он понятия не имел, что такое истинная справедливость и на что следует тратить свою силу, путая грань между моралью и регламентом. Вся эта бюрократия смертельно его утомляла; он панически боялся стать тем, кто отдает приказы, не желая нести ответственность за чужие жизни или решать, по какому пути должен катиться поезд. Вот он и сбежал от ответственности, бросил всё ради тихой жизни простого обывателя.
─ Сам Симэн говорил, что у него просто кончился ресурс способностей, ─ холодно заметила Лу Сяосяо.
─ А... точно, забыл про эту деталь, ─ смущенно ухмыльнулся Линь Чэн.
─ Но в твоих словах... что-то определенно есть. ─ Лу Сяосяо закинула голову, разглядывая луну. ─ Симэн и вправду обмолвился как-то, мол, с тварями ему справляться куда проще, чем разбираться в подковерной грызне эсперантов. Поговаривают ведь и другое: будто он просто побрезговал стать послушным клинком в руках Альянса. И между нами... высшее руководство до сих пор подозревает, что его силы вовсе не исчерпались. Он просто устал. Впрочем, это лишь домыслы... в конце концов, с чего бы Симэну лгать?
─ Всякий человек лжет.
Линь Чэн криво усмехнулся, и Лу Сяосяо с недоумением воззрилась на него: ─ Скажи честно, ты тайный хейтер Симэна?
─ С чего бы? Ты в чистоте моих чувств сомневаешься? У меня дома костюм хранится! Один в один оригинал! Дорогого стоила та жуткая маска с демонической ухмылкой! Хочешь, как-нибудь одолжу примерить?
─ Идиот. ─ Лу Сяосяо лениво закинула ногу на ногу. Сегодня она обошлась без белых или черных чулок, обувшись в аккуратные черные туфельки под милые носки с кружевной каймой.
─ А о чем ты обычно болтаешь с девчонками, когда привозишь их сюда? ─ поинтересовалась она.
─ Подход индивидуальный. Но те, кто без страха прыгают ко мне на багажник – создания экзальтированные, ищущие острых ощущений, так что до романтической лирики дело обычно не доходит. Полумрак, глушь, случайное легкое касание плечом, искра между пальцами – стоит только заглянуть друг другу в глаза, как в крови просыпается жажда поцелуя. Луна сияет, ветер ласкает кожу, а люди мастера убеждать себя в собственных иллюзиях.
─ Что за бред?
─ Человек по сути своей – животное, а суть любого зверя – продолжение рода. Так называемое помрачение рассудка от алкоголя – это не более чем временное ослабление социальных оков, возвращение к инстинктам. В полумраке мы доверяем телу: объятие становится поводом для любви, потому что такова наша природа. Жажда тепла, жажда адреналина, жажда компании – панический страх одиночества и пустоты.
Лу Сяосяо презрительно фыркнула: ─ Полагаешь, я поведусь на твои сказки после одной-единственной банки пива?
Глава 40: Кто тут гордый
Линь Чэн молча потянулся за второй банкой.
Лу Сяосяо протянула руку, но Линь Чэн опередил ее, сделав глоток сам. Заметив ее жест, он даже растерялся: ─ Тебе еще нужно?
─ С чего бы нет? ─ она стрельнула в него глазами.
Линь Чэн хмыкнул, протянул ей желанную емкость, и та в мгновение ока покрылась ледяной коркой. Сообразив, в чем дело, парень тут же спохватился: ─ Охлади-ка и мою тоже.
Лу Сяосяо щелкнула пальцами, и банка в руке Линь Чэна мгновенно остыла.
Он больше не произнес ни слова. Они просто сидели, глядя на ночное небо – луна сегодня выдалась на славу круглая, пусть и подернутая дымкой облаков на краях, а

Комментарии

Загрузка...