Текст на иллюстрации:
Текст на иллюстрации:
Текст на иллюстрации:
Текст на иллюстрации:
Мне не раз говорили, что космос чернее беспросветной пустоты, но на деле он оказался вовсе не таким уж тёмным. Напротив, ближе к центру галактики, где большинство звёзд были совсем молодыми — им не исполнилось и ста миллионов лет, — вокруг было довольно светло. Они испускали различимое невооружённым глазом бледно-голубое сияние и всевозможные электромагнитные волны. Эти звёзды находились совсем рядом, не за световые годы; своим ярким сиянием они заливали окрестный космос, словно гордо заявляя о своём существовании.
В этой лазури расцвёл алый цветок. Грузовой корабль, набитый боеприпасами, взорвался: груз сдетонировал, поджёг топливо, и судно превратилось в огненный шар, разметав во все стороны товары и конечности членов экипажа. Землянам для дыхания в космосе требовался кислород, поэтому их корабли были на редкость горючими — порой небольшой бомбы хватало, чтобы разнести судно целиком.
Я стиснул ручку управления своей верной боевой машины, громко цокнул языком и перевёл взгляд на тумблер у края приборной панели. Конструкция у него была старомодная. Я протянул руку и щёлкнул переключателем. До этого в кабине царили тишина и покой — лишь слегка потряхивало от взрыва, — но тут её заполнили истошные вопли идиотского ликования.
— У-у-у! Получилось! Да-а-а-а!
— Красотища! Смотрите, как трещит и лопается!
— Это я! Это я попал! Я!
Олухи даже не шифруются. И почти всё передают открытым текстом. Любители. Хвастливый третий голос я узнал почти сразу — Бэко. Вот мелкий придурок, совсем возомнил о себе. Я нахмурился и рявкнул в устройство связи:
— Эй, пустоголовые!
Хвастливые выкрики и гогот троих моих подчинённых мгновенно стихли.
— Перед вылетом вам что велели, дубины? — заорал я. — Я же ясно сказал: большого не уничтожать! Какого чёрта вы творите, придурки?!
— С-старшой Карц... ну чего ты...
— Они уж больно удобно под выстрел подставились.
— Ага. Мы бы совсем дураками были, если бы по здоровенным целям не стреляли. Натура у нас такая, понимаешь?
— Олухи... — прорычал я.
Они изображали раскаяние, но я-то знал: в глубине души ни один ни о чём не жалел. Подчинённые лишь съёжились и притворились, будто трясутся перед разгневанным начальством. Хотелось ещё как следует их отчитать, однако я сдержался. Сейчас были дела поважнее: требовалось захватить два других корабля, замеченных на экране. Увидев взрыв, суда развернулись и бросились наутёк.
— Хватит, — сказал я. — Остальные корабли не сбивать. Ясно? Не стрелять. Усвоили? И никакой это не хитрый приказ сделать всё наоборот!
— Так точно, старшой!
— Оставь их нам, старшой!
— Они подняли истребители! — сообщил я. — Вот их сбивайте, тут уж не сдерживайтесь!
— Да-а-а-а!
— Хочу пострелять!
Три истребителя моих подчинённых рванули вперёд, дав полную тягу, словно сами машины разделяли восторг пилотов. Я остался позади, чтобы видеть всё поле боя и командовать своими тупицами. Как их старший и воин нашего вида, которому доверили знаменитый истребитель, я обязан был присматривать за подчинёнными, приходить им на помощь, если они ошибутся, — и разгребать устроенный ими бардак.
Я знал их слишком хорошо. Это были помешанные на стрельбе психи, сгоряча подбившие корабль, который полагалось захватить. Нянчиться с этими дурнями — настоящее наказание.
— В головах у них и правда пусто... — пробормотал я.
Я откинулся в пилотском кресле и посмотрел на полусферический экран над головой. На нём голубыми искрами рассыпались по космосу звёзды. Этот вид мне никогда не надоедал и всякий раз поражал своей красотой.
— Но... наверное, это у нас в крови, — пробормотал я, размышляя о подчинённых. — Мы ведь орки.
Наш вид славился тупой силой: мышцы вместо мозгов. Мы были кочующими космическими варварами. Мы грабили, убивали, разрушали и похищали; для большинства обитателей галактики орки служили вестниками бедствия, за которыми почти неизменно приходила катастрофа. Вот что значило быть орком.
Я не знал, когда человечество вышло в космос, но понимал: случилось это уже много веков назад. По звёздным просторам странствовали орки, эльфы, гномы и прочие виды из фэнтези. Все они происходили от землян — «нормалов». Осваивая суровый космос, земное человечество в ходе эволюции породило множество модифицированных рас, в том числе и нас. Как и полагалось такой расе, орки превосходно сражались. Толстая кожа служила нам естественной бронёй: обычные пули, легко пробивавшие человека, не оставляли на нас и вмятины. Регенерация у нас тоже была отменная. Даже такая мелкая травма, как выпущенные наружу кишки, требовала лишь мазка клеточного стимулятора из аптечки и одной ночи отдыха — к утру мы снова были как новенькие.
Внешность у нас была самая что ни на есть стереотипно орочья: широкий свиной пятачок и зелёная кожа. Оба признака приносили нашему виду немалую пользу. Широкие носы вряд ли помогали побеждать на конкурсах красоты, зато позволяли втягивать больше воздуха: могучим органам требовалось огромное количество кислорода. Зелёным цветом кожа была обязана хлорофиллу — тоже слегка усовершенствованному.
Встроенные в кожу хлорофилловые наномашины поглощали энергию звёзд и давали нам больше кислорода и энергии. Орочье тело сжигало чудовищное количество калорий, поэтому наномашины, по сути, лишь давали нам душевное спокойствие. Но и это лучше, чем ничего. Силой мы тоже не были обделены: могли на равных бороться на руках с землянами — «нормалами» в силовых костюмах. А молниеносная реакция делала нас прирождёнными бойцами.
Но не всё складывалось в нашу пользу. Да, нам достались поразительные способности и мощь, однако взамен мы лишились кое-чего очень важного — ума. Наш вид был ошеломительно туп. Синапсы передавали сигналы лишь тогда, когда дело касалось драки, а во всём остальном мозги у нас были гладкими. Мы были настолько безнадёжны, что не сумели бы разрезать мягкое масло; порой мне казалось, набей нам черепа рисовыми отрубями — и мы бы сразу поумнели.
Главная беда орков вроде меня, которым поручали небольшие отряды, заключалась в том, что подчинённые не слушались. Они не умели сдерживать порывы и терпеть не могли возиться со стратегией. Какой бы хитроумный план я ни выжал из своего крошечного мозга, всё кончалось в ту секунду, когда мои оболтусы, опьянев от выброса адреналина, начинали безумно гоготать. Они неслись вперёд — и плевать на план. Орочья кровь требовала стрелять, бить и ломать. Начиналось веселье.
В колонии я мог бы врезать подчинённым и силой заставить их повиноваться, но в бою, когда их истребители мчались сквозь космос, такой возможности не было. Втайне мне хотелось пальнуть лазером по этим идиотам не одну сотню раз. К собственным подчинённым я испытывал больше враждебности, чем к настоящим врагам.
Так кто же я — орк, разочарованный в других орках? В меня имплантировали воспоминания человека, давным-давно жившего на Земле, и вместе с ними мне достались представления жителя двадцать первого века. Когда я наконец разобрался в своём положении и распутал клубок чужих воспоминаний, первой мыслью было: Получается, я вроде как переродился в другом мире. Но, покопавшись как мог, я понял, что ошибался. Я был всего лишь орком, в которого загрузили воспоминания землянина двадцать первого века.
Орки рождались — точнее, производились — в инкубаторах. Там же во сне нам давали самый необходимый минимум знаний. Без этого наш вид давно бы вымер. Ни один орк не желал тратить часы бодрствования на учёбу, а боец с совершенно пустой головой не смог бы даже держать строй. Правда, всесторонним наше обучение во сне назвать было нельзя. Управлять машиной меня учили так: возьмись за ручку управления, вдави педаль и прись вперёд. Буквально. Больше ничему.
И всё же в космосе мы не просто сражались — мы преуспевали. Это лишь доказывало, каким пугающим природным талантом обладали орки. Мне вдобавок достались знания человека из далёкого прошлого. Кто именно распорядился наделить меня дополнительными знаниями и умом, я не знал, но сейчас это меня не занимало.
Прямо перед тем, как инкубатор выплюнул меня на свет, клан Тон-Текин захватил весь корабль вместе с этим комплексом. Так я стал младшим бойцом под их началом. Мне дали имя Карц и отправили сражаться в рядах Тон-Текин. Орк ведь жил ради битвы — нам хотелось только нападать и грабить.

Комментарии

Загрузка...