Очнувшись, Ли Вань прежде всего услышала звуки.
То были не утренние птичьи трели, не завывания ветра или журчание воды, а непрекращающийся низкочастотный гул. Казалось, тысячи машин работают одновременно, спрессованные толстыми бетонными стенами в едва слышную вибрацию, которая шла снизу и отдавалась прямо в грудине.
Она открыла глаза.
Потолок был набран из сероватых сборных плит с сеткой мелких трещин – словно старая, давно затянувшаяся рана. Над головой горел светильник с холодным белым светом, освещая тесную комнату площадью метров в десять.
Железная койка, спартанский письменный стол с кипой бумаг и стареньким терминалом, а в углу – кадка с полузасохшим комнатным растением.
Ли Вань приподнялась. Ее новое тело ощущалось куда крепче прежнего: широкие плечи, грубые ладони с мозолями на подушечках пальцев – следы долгой работы с тяжестями или постоянного заполнения бумаг. Опустив взгляд на руки, а затем оглядев комнату, она почувствовала, как память, словно свиток пергамента, медленно разворачивается, выстраивая в голове четкие цепочки фактов.
Лу Янь. Тридцать четыре года. Заведующий материально-техническим обеспечением Третьего сектора «Ковчега». В его ведении находились склады, распределение припасов и учет персонала. В административной иерархии Ковчега он занимал самую нижнюю ступень среднего звена – ту, что лицом к лицу сталкивалась с выжившими, пересчитывала пайки, фиксировала больных и регистрировала смерти.
Он повидал слишком много людей, и слишком многие уходили у него на глазах. В памяти Лу Яня застряла одна навязчивая сцена: он сидит за столом регистрации, перед ним стоит мать с ребенком на руках, а в бланке нужно указать пункт назначения. Он выводит пером имя малыша в графе «Допущен к посадке», поднимает глаза и видит, как мать молча зачеркивает собственное имя.
Ли Вань поднялась с постели и подошла к окну. Ей захотелось взглянуть на мир за стеклом –
если тусклый свет, пробивавшийся сквозь щель плотно зашторенных металлических жалюзи, вообще можно было назвать окном. Снаружи простирался серо-оранжевый горизонт. То был не закат, а разлитая в воздухе постоянная, отфильтрованная пылевой взвесью муть, словно солнце завернули в плотную грязную марлю и оно так и застряло в зените, отказавшись опускаться ниже.
Из коридора доносились глухие звуки: шаги, скрип колес металлической тележки по полу, чей-то окрик вдали. Все звуки давил монотонный гул машин, доносившийся словно из-под толщи воды.
[Загрузка памяти завершена. Текущее время: десятый год Ковчега, семнадцатый день четвертого месяца. Прогнозируемый прорыв мутировавшим вирусом защитного барьера: через пятнадцать дней. Численность населения: около двадцати четырех тысяч человек. Свободных мест на корабле: шесть тысяч. Ключевая точка исправления временной шкалы: вы должны организовать эффективную эвакуацию, гарантирующую посадку на спасательный корабль не менее шести тысяч выживших с последующим прибытием на орбитальную станцию. Если пассажиров окажется меньше нормы или произойдет перегруз, исправление временной шкалы будет сорвано – в первом случае человечество вымрет, во втором корпус корабля развалится при взлете, результат одинаков.]
Ли Вань постояла у окна. Блеклая серо-оранжевая полоса света легла ей на плечи легкой, едва ощутимой пылью.
─ Кто из людей уже точно утвержден на эвакуацию? – спросила она.
[Официальных списков пока нет. Верхушка Ковчега спорит о критериях отбора: по полезности, по возрасту, по жребию. Окончательного решения не принято. Но у каждой группировки есть собственные проекты списков.]
─ У меня есть доступ к этим проектам?
[Да, терминал на вашем столе подключен к внутренней сети Ковчега. Уровень допуска: начальник материально-технического обеспечения Третьего сектора. Доступно большинство несекретных файлов.]
Ли Вань вернулась к столу и активировала терминал. Экран вспыхнул, осветив ее лицо. Быстро пролистав файлы, она нашла три разные версии списков кандидатов: первый ранжировал людей по степени «полезности» – инженеры, врачи и техники шли первыми, рабочие следом, а дети и старики замыкали список; второй строился на принципе «честной жеребьевки» без оглядки на возраст и профессию; третий же представлял собой неофициальный черновик верхушки, где приоритет отдавался семьям определенных групп лиц, включая родственников чиновников и военных.
Она выключила терминал и откинулась на спинку стула. Пальцы машинально
гладкое ребро столешницы – там тянулась тонкая царапина, оставленная кем-то острым ключом много лет назад. Посмотрев на нее пару секунд, Ли Вань снова перевела взгляд на затянутый пылью оранжевый горизонт за окном.
В этот момент экран терминала мигнул, выведя новое сообщение. Отправителем значилось «Управление делами Ковчега», а тема гласила: «Начальник материально-технического обеспечения Третьего сектора Лу Янь, сегодня в четырнадцать ноль-ноль ждем вас в центральном конференц-зале на предварительном обсуждении квот посадки. Повестка: утверждение критериев отбора».
Она выпрямилась, занеся пальцы над клавиатурой, чувствуя себя так, словно стояла на широком речном берегу, собираясь сделать первый шаг в неизвестную воду.
─ Пойдем, ─ произнесла она в тишине.

Комментарии

Загрузка...