Пояс из слабого шёлка запахивать одежду толком не умел. Напротив, будто его роль в том и состояла, чтобы распускаться: стоило чуть шевельнуться — и вот уже ткань безобразно расходилась.
Такая вещь, само собой, не могла уцелеть, пока Эллинор принимала долгий поцелуй, пока лежала на кровати и гладила его тело. В тонкую щель — а ткань разошлась уже так, что грудь наполовину открылась, — змеёй скользнула большая ладонь.
И не между разошедшимися полами на груди. Рука с мозолями пошла снизу вверх — так же, как Эллинор расстёгивала пуговицы его ночной рубахи.
Кожи он при этом прямо не касался. Горячая ладонь поднималась по её телу медленно, оставляя зазор тонкий, как лист бумаги, — то ли касаясь, то ли нет.
От бедра к талии, от талии к груди, и там рука изнутри толкнула ткань. От этого усилия пояс, что и без того еле держал шёлк, наконец сдался.
От прикосновения пеньюара, соскользнувшего с неё, по коже побежали мурашки. Оказавшись нагой под ярким светом, Эллинор невольно зажмурилась.
Как я не подумала. Что раз я могу видеть — значит, и он может видеть меня. Что раз я при ярком свете могу разглядывать его тело — значит, и Кертис может разглядывать моё, обнажённое.
Ей захотелось повернуть время вспять и взять назад свои самонадеянные слова о том, чтобы не гасить свет; Эллинор задержала дыхание, моля, чтобы это время поскорее прошло.
Но дыхание, задержанное от напряжения, уже подступало к горлу, а сверху не было никакого отклика.
Это молчание тревожило её сильнее, чем нехватка воздуха, и Эллинор, шумно выдохнув, подняла дрожащие веки.
Сразу посмотреть на него она не смогла. От стыда она нарочно увела глаза в сторону и лишь потом, неуверенно, перевела взгляд туда.
Мужчина, на которого она с трудом решилась взглянуть, был вовсе не с тем лицом, какое она ожидала. Не с улыбкой, которую она, стыдно сказать, себе представляла, не с восхищением и не с разочарованием.
Его красивое лицо просто застыло. Оно было неподвижно, будто окаменело.
В этом лице, точно у чучела, двигалось одно: зрачки, что медленно поднимались по её телу.
Взгляд, который, пока она держала глаза закрытыми, похоже, медленно спустился вниз, а теперь снова полз вверх по линии её тела, был осязаем, будто имел плоть.
Она ясно чувствовала, куда он смотрит, — будто синие глаза её трогали.
Разгорячённый взгляд поднялся от пальцев ног, что от напряжения слегка поджимались, к тонким щиколоткам, от худых икр к бёдрам — и замер, уставившись на потаённое место с редкими волосками.
Точно ему хотелось разворошить его. Точно хотелось широко его раскрыть и до последней складки рассмотреть, что внутри.
От собственной мысли Эллинор возбудилась, и бёдра у неё дрогнули. От этого движения зрачки, застывшие было на одном месте, тут же взлетели вверх.
Эллинор смотрела на Кертиса, который казался каким-то чужим, на лицо, ничуть не похожее на лицо прямодушного рыцаря, которого она любила, — и ей было немного не по себе.
Синие глаза, из которых будто ушёл рассудок. Глаза, полные жара, противоположного цвету, что в них был, шепнули застывшей женщине:
— Вы будто не такое существо, как я.
Эллинор на миг замерла, разбирая эти слова, произнесённые севшим голосом, что царапнул слух, невольно сглотнула и тревожно спросила:
— Тогда… а какое же?
На это Кертис не ответил. Он чуть шевельнул губами, будто собираясь что-то сказать, а потом едва заметно улыбнулся и просто опустился ниже.
— Почему вы не говорите…
— Это секрет.
Кертис, растревоживший её этим безответственным словом, выдохнул горячий воздух ей в ухо, и без того сделавшееся чувствительным. На вздрогнувшее плечо один за другим легли поцелуи, горячие, точно клеймо.
— Потому что, если узнаете… вам, наверное, станет противно…
Тихо пробормотав это, будто оправдываясь, он опускал губы всё ниже и ниже.
Спустившись по тонкой шее с серебряной цепочкой к выступающим ключицам, он отодвинул губами подвеску и легко лизнул влажную кожу.
Эллинор, что до предела остро отзывалась на всё, что он делал с её телом, слегка содрогнулась, когда в ласку вступил и язык. Не ведая о том, что творится у неё на душе, — а она вцепилась в простыню мокрыми от пота руками, — мужчина исправно спускался ниже.
Уткнувшись носом в холмик груди, что уже начала подниматься, он глубоко вдохнул, будто смакуя.
— Пахнет вами.
Это не мой запах, а ароматическое масло. Ей, как дурочке, хотелось так ответить, но в тот миг, когда он одним глотком вобрал её грудь, Эллинор забыла даже то, что собиралась сказать, и смогла лишь застонать.
— А!..
В опустившемся невольно взгляде открылось зрелище поистине ошеломляющее.
Кертис Шиермайум, тот благородный рыцарь, что её спас, сосал её грудь, как младенец. Присосавшись, точно долго голодавший зверь, одержимо облизывал мягкую плоть.
Этому Эллинор верила ещё меньше, чем потрясению от незнакомых ощущений, и на миг лишилась мыслей.
— М-м…
Но долго оставаться в оцепенении не вышло. Потому что мужчина, прильнувший к ней, как дитя, требующее молока, принялся сосать грудь ещё разнузданнее.
Нетерпеливый язык щекотно играл с поднявшимся соском. Кертису, видно, мало было и полного рта: он приподнял рукой грудь снизу и снова втянул её в себя.
— А, ах!..
Со второй грудью дело обстояло не легче. Твёрдая рыцарская рука с мозолями мяла белую плоть так и этак, будто месила тесто. Он как будто по-своему сдерживал силу, но временами страсть прорывалась, и он сжимал мягкое тело грубо.
— Кер-тис, ах!
В тот миг, когда его большой палец, играя, обвёл ареолу и слегка надавил на поднявшийся сосок, Эллинор не выдержала, вскрикнула и перехватила его руку.
— Больно тебе?
От её дрожащей руки, что перехватила его, Кертис отпустил грудь, которую самозабвенно сосал, и спросил, задыхаясь:
— Вам больно?
С безобразно красным лицом, с глазами, вымазанными возбуждением, он всё равно осторожно следил за её реакцией — и от этого делался невыносимо милым.
Эллинор сдалась перед этим встревоженным лицом, оставила при себе желание попросить его быть понежнее и медленно покачала головой.
— Ещё…
Вместо этого, погладив его разгорячённые веки, она произнесла слова, от которых ей самой было немного страшно:
— Трогайте меня ещё.
От этого вызова взгляд у него потемнел, и он торопливо прижался к её губам. Глубоко и сильно, будто крал душу, всунул язык и вынул — и снова занялся грудью.
От его вздымающихся широких плеч, казалось, шёл пар. Настолько истово мужчина исследовал женское тело. То он тихонько лизал её вершину и тёрся о неё щекой, точно перед ним невиданное сокровище, которое он видит впервые в жизни, то в следующее мгновение с грубым звуком мял грудь, будто встретил добычу, которую хочется разжевать и проглотить.
Ощущение, поначалу лишь чужое и незнакомое, обратилось в щекочущую дрожь тогда, когда ему мало стало груди и он принялся посасывать кожу сбоку, у подмышки.
В тот миг, когда Кертис свободной рукой поиграл с заострившимся соском и несильно его ущипнул, Эллинор выгнула поясницу и издала сладкий стон.
— М-м…
Уголок губ Кертиса, что облизывал сползшую вбок грудь, чуть поднялся. Эллинор почувствовала его улыбку прижатой кожей и залилась краской, а разгорячённое лицо вдруг поднялось выше и звучно поцеловало её в щёку.
«Милая». «Так хорошо». «Красивая». Бессвязные слова сыпались ей в уши. Эллинор смутилась и повела бёдрами, а Кертис опустил руку, тихонько развёл ей ноги и устроился между ними.
Мужчина был крупный, и ноги у неё развелись шире, чем она ожидала. Эллинор, которой никогда не доводилось принимать такую постыдную позу, да ещё нагишом, растерялась и, сама того не желая, потребовала, запинаясь:
— Н-не хочу при свете. Погасите лампы.
— Не хочу.
На торопливую просьбу пришёл твёрдый отказ. Эллинор, никак не ожидавшая, что он вот так наотрез откажет, растерянно открыла рот.
Он и эти чуть приоткрытые губы звучно поцеловал, тихо рассмеялся и продолжил:
— Вы ведь всё моё видели. Я тоже хочу на вас посмотреть.
Эллинор глухо застонала и закрыла глаза: могилу себе она вырыла только что собственными руками, ничего не подозревая. Мужчина, будто потешаясь над её отчаянием, снова усмехнулся и приподнялся.
Когда прижатое к ней горячее тело исчезло, всё её тело охватил странный озноб. А может, это чувства заранее уловили приближающийся позор и подали знак.
Пусть только не мучает слишком сильно.
Но мужчина, вопреки этой скромной просьбе, которую Эллинор вознесла про себя, лишь ещё шире развёл её и без того разведённые ноги.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали! 🖤
📖 Больше глав и продолжение — на сайте: https://chaptify.ru/novel/kogda-na-zimniy-zamok-proletsya-vesenniy-dozhd-e09w
💖 Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти: https://boosty.to/novelslab

Комментарии

Загрузка...