— Что с тобой?
резко бросил Доён. Гамаль перевела дыхание, но на лице её всё ещё лежала бледная печать недавнего страха:
— Мне здесь нравится.
— Не лги. Если ты просто не хочешь, чтобы кто-то узнал о твоем жилье, с чего бы тебе так панически бояться самолета?
На это замечание Гамаль лишь прикусила губу.
— Ну да. Всё равно ты ничего не расскажешь.
Доёну наскучил этот разговор, и он поднялся. Опираясь на ствол дерева, он без особого труда встал на ноги.
— Ма...
Гамаль попыталась подняться следом, но внезапно пошатнулась и рухнула на землю. Доён остановился, тяжело вздохнул и вернулся к ней:
— Что такое?
— Ничего.
Она старалась улыбнуться, высоко подняв голову, но лицо её побелело до синевы. Доён нахмурился.
— «Ничего» — это не ответ.
Тогда Гамаль замялась и наконец призналась:
— Всё кружится...
— Голова кружится?
Гамаль едва заметно кивнула.
— Садись сюда.
Доён помог ей устроиться в тени дерева. Гамаль откинула голову назад, прислонившись затылком к стволу.
Её и без того бледная кожа отливала болезненной синевой. Дело явно было не в одном лишь испуге, и Доён догадывался в чём причина.
— Всё из-за цветов, да?
Гамаль кивнула, не открывая глаз.
Всё так и было. От поедания цветов в сыром виде толку было мало — разве что жажду удавалось немного притупить. Лишь превращая их во «Флос», вампиры получали полноценную замену крови.
— Я ела много цветов. Но иногда всё равно кружится голова.
Гамаль медленно открыла глаза. В её радужке, где отчетливо проступали прожилки, мелькнул зловещий блеск, и Доён вновь ощутил знакомый холодок.
Стоило вспомнить змеиный взгляд, как тело окаменело от внезапного страха.
— Кровь вкусная.
тихо произнесла Гамаль, не мигая глядя прямо на Доёна.
— Но когда я её пью, здесь всё начинает бешено колотиться.
Она крепко прижала ладонь к груди.
— Кровь...
прошептала она так, будто это слово пробудило в ней что-то давно забытое, и в упор уставилась на шею Доёна — точнее, на пульсирующую вену, по которой мерно текла кровь.
Доён не шевелился. Он знал: стоит сделать неосторожное движение, и она нападёт. Напряжение чувствовалось даже в кончиках пальцев.
Внезапно Гамаль резко отвернулась, словно стряхивая с себя наваждение, и часто захлопала ресницами, будто только сейчас осознав, что творила.
— О...
Доён опираясь на костыль поднялся на ноги.
— Отдохни пока.
Он развернулся и зашагал прочь, оставив позади Гамаль, которая нерешительно попыталась встать вслед за ним. Оглянувшись через плечо, он увидел, что она провожает его растерянным взглядом.
Её бледное лицо выглядело особенно жалким.
***
— Майор, съешь это.
Гамаль протянула ему запечённый корень таро. Доён, который как раз собирался поесть, поднял глаза.
— Не надо.
Гамаль покачала головой.
— Нет, съешь майор. Я сыта.
— Я знаю, что ты можешь съесть целую корову за один присест, так что не говори ерунды. Просто ешь.
отрезал Доён с видом сурового главы семейства и продолжил есть. Гамаль замялась, но всё же отправила таро себе в рот.
Точнее, только собиралась, как Доён протянул ей миску и сказал:
— Дай сюда.
Гамаль послушно положила печёный таро в миску. Доён посмотрел на него и пробормотал:
— Надо же, настал день, когда таро кажется мне вкусным.
Затем он лихо закинул кусок в рот и принялся жевать.
Закончив есть, он убрал всё на место и сказал:
— Пошли внутрь.
— Да. Помочь?
Гамаль тут же вызвалась. Доён взглянул на неё и ответил:
— Давай.
Гамаль поддержала его. Доён, уже привычно обняв её за плечи, поднялся.
При этом Гамаль сосредоточилась так, будто управляла ядерным реактором, хотя задача была простейшей.
Похоже, она до сих пор не могла забыть дневное происшествие. Подумав о том, какая она на редкость сердобольная — или наивная для вампира, — Доён бросил на нее взгляд и бросил:
— Странная ты.
— А?
Переспросила Гамаль, глядя на него снизу вверх.
— Ничего.
Они вошли в хижину и легли.
— Спим.
— Майор.
отозвался Доён на тихий зов. Гамаль явно собиралась что-то сказать, но передумала и лишь произнесла:
— Спокойной ночи.
— И тебе.
Бросил Доён и отвернулся. А затем добавил:
— Не бери в голову. Я тоже не беру.
Хоть он и не уточнил, о чем речь, Гамаль, кажется, всё поняла. Посмотрев на его спину, она тихо прошептала:
— Спасибо.
Доён заснул. Спустя некоторое время он сквозь сон почувствовал за спиной уже привычное тепло — Гамаль снова прижалась к нему во сне.
«И как такая одинокая душа умудряется жить одна?»
Подумал Доён в полудрёме. Но вдруг маленькая рука скользнула по его боку. Сон как рукой сняло.
«Что за наглость?»
Доён был в шоке. Как можно так осмелеть, чтобы ощупывать спящего человека?
Шурх...
Её ладонь плавно скользнула от груди к животу. Доён вздрогнул от столь дерзкого прикосновения.
Доён ни за что бы не признался себе, что эти ласки ему приятны...
Он уже собирался что-то сказать, как вдруг:
— Майор.
заметив, что он проснулся, тихо позвала Гамаль. И прошептала:
— От тебя так вкусно пахнет...
По спине пробежал холодок. От Гамаль, чьего лица он не видел, исходила жажда убийства.
Ощущение было такое, будто его обвила лапами громадная хищница. Он попытался отстраниться, но её руки сомкнулись на нем железной хваткой.
Вдруг Гамаль резко села — кажется, она наконец взяла себя в руки. С трудом повернувшись, Доён заметил, что теперь её лицо побелело совсем от другого.
— П-прости.
Бросила она и тут же сорвалась с места, выскочив наружу прежде, чем он успел её остановить.
— Гамаль!
окликнул её Доён, но за распахнутой дверью уже никого не было видно.
***
Гамаль не вернулась и за ночь.
Опираясь на костыль, Доён вышел наружу. На залитой солнцем поляне царила тишина — Гамаль нигде не было видно. Без её поддержки он не смог бы уйти далеко с такой ногой.
Пришлось устроиться на берегу с одной из книг, найденных в хижине, но Гамаль не показывалась до самого полудня.
В какой-то момент Доён оторвался от чтения. Умиротворенная бирюзовая гладь воды увенчивала пейзаж, достойный рекламных проспектов идеального курорта.
— Гамаль.
Вдруг сказал Доён.
— Я голоден.
Кусты зашуршали. Спустя мгновение из зарослей появилась Гамаль с лицом человека, совершившего тягчайшее преступление.
Пускай у него не было звериного чутья Луаса, не заметить этот мрачный, маньячный взгляд, следивший за ним из кустов, было просто невозможно.
Доён кивком указал на место рядом с собой.
— Садись.
Гамаль нерешительно подошла и опустилась рядом. Доён произнес спокойным голосом:
— Не надо делать такое лицо. Это твоя природа, тут ничего не поделаешь.
Лицо Гамаль вытянулось от изумления, будто эти слова больно ударили её.
— Ты первый, кто сказал мне такое... Майор.
— Я привык к вампирам.
Времена предвзятого отношения к вампирам остались далеко позади.
Доён давно уже уяснил простую истину: собаки едят собачий корм, кошки — кошачий, а вампирам положена их собственная пища.
Короче говоря, хотя закон и запрещал кровопийство, сам факт того, что вампирам необходима кровь, больше не вызывал у него отторжения.
У Гамаль были тёмные круги под глазами.
Под глазами у Гамаль залегли темные круги. Конечно, не похоже, чтобы вампир так измотался от одной бессонной ночи; судя по всему, цветы действительно не давали нужного питания. Она и без того исхудала до пугающего состояния — прямо-таки клиническая анорексичка.
Доён спросил:
— Одних цветов недостаточно, да?
— Нет, я...
— Я просто спрашиваю факты.
Тон Доёна был до того невозмутим, что в конце концов Гамаль едва заметно кивнула.
— Иногда, когда совсем тяжело, я пью кровь животных. Но она пахнет...
Он не стал говорить, что ей стоило просто выбраться наружу и добыть нормальный Флос. В конце концов, раз Гамаль упорно желала оставаться на острове, то рассуждать об этом не имело смысла, пока она продолжала влачить существование на отвратительной звериной крови.
Помолчав немного, Доён прямо спросил:
— Хочешь крови?
Гамаль не осмелилась ответить.
— А я хочу мяса.
внезапно произнес Доён. Гамаль широко распахнула глаза.
— А?
Не дождавшись ответа, Гамаль смущенно указала себе за спину:
— Эм... поймать тебе кого-нибудь?
Предложение женщины добыть дичь в ответ на слова о мясе показалось Доёну довольно забавным, и он с усмешкой бросил:
— Желание поесть мяса — это естественно. Моему телу требуется подпитка.
Лишь теперь Гамаль догадалась, к чему он клонил.
— Но я не хочу пить твою кровь. Ты ведь мой друг.
В её красных глазах блеснули слёзы. Гамаль крепко закусила губу, сдерживаясь.
— Но мне хочется. И я ненавижу это.
— Потому что тебе это нужно.
Тихо сказал Доён.
Гамаль молчала, не находя слов. И когда она наконец попыталась возразить:
— Нет, я...
Доён поднял руку.
— Я не предлагаю тебе пить до отвала. Речь идет лишь о том, чтобы восполнять силы ровно настолько, чтобы не загнуться. У меня и так нога повреждена, если ты помрешь от истощения, мне придется туго.
— Но... тебе не страшно? А если я не смогу остановиться...?
Доён пожал плечами.
— А если потеряешь контроль — я просто врежу тебе камнем по башке.
Звучало это не слишком-то вежливо, но сама мысль о том, что человек добровольно предлагает ей свою кровь, казалась Гамаль совершенно невероятной.
— Спасибо.
— Мы же друзья.
Пусть тон его и оставался грубоватым, Гамаль отчетливо поняла: Доён тоже считает её своим другом.
«Что-то странное в груди.»
В груди словно запрыгал и заплясал крошечный человечек, устраивая полный кавардак.
— Но запомни одно. Никакой крови без моего прямого разрешения.
Гамаль яростно закивала.
— Никогда.
Тогда Доён указал куда-то ей за спину.
— Принеси вон то.
— То?
Гамаль оглянулась. Доён показывал на валявшийся на песке булыжник размером с кулак.
— Камень?
— Я же предупреждал: если крышу сорвет, огреешь себя по голове.
— А, точно.
Словно это было само собой разумеющееся, Гамаль поднялась на ноги и принесла тот самый камень. Усевшись перед ним и заметив, что Доён молчит, она робко подала голос:
— Значит...?
— Да.
Доён равнодушно кивнул.
Гамаль на коленях подползла к Доёну.

Комментарии

Загрузка...