Чан-е усмехнулся, глядя на Дин Ба:
— Ну, об этом я в курсе. Цюань Ван просто посчитал, что этот парень слишком хорош в драке, и побоялся, что ты не справишься, вот и позвал меня. Малец этот какой-то придурковатый, сразу видно — пустоголовый. Ба-цзы, отступись. Раз уж Чан-е вмешался, он сам с ним разберется.
Дин Ба тут же остановился, кивнул и с улыбкой ответил:
— Понял вас, Чан-е. Раз вы взялись за дело, то продолжайте, а я пойду.
Чан-е кивнул:
— Да, кстати, как выйдешь — заявись в мою компанию. Нам сейчас как раз нужны такие люди.
Дин Ба от радости принялся рассыпаться в благодарностях. Чан-е махнул рукой, приказывая ему убираться, а затем перевел взгляд на Оуян Чжэньбана.
Оуян Чжэньбан ждал, что тот сейчас что-то скажет, но старик молчал. От его пристального взгляда Оуян Чжэньбану стало не по себе. У этого старика что, особые наклонности? Только не хватало еще потерять невинность, подумал про себя Оуян Чжэньбан.
— Эх, такой хороший парень. Ну вот чего вам, молодежи, не учится спокойно? Обязательно лезть в драку? Неужели это такое большое удовольствие? — внезапно с праведным гневом воскликнул Чан-е.
Оуян Чжэньбан не поверил ни единому слову, хотя старик и притворялся учителем обществоведения.
— Они оскорбили меня, иначе драки бы не было, — сухо ответил Оуян Чжэньбан.
Чан-е вдруг сжал кулаки так, что камни в его руках жалобно хрустнули, и коварно усмехнулся:
— Никто не смеет бить племянника Чан-е. Говори, какой рукой ты его ударил?
Оуян Чжэньбану этот тип был противен до тошноты: то он корчит из себя педагога, то философа, вечно юлит и хитрит. Но было ясно, что Чан-е стоит на голову выше Дин Ба, а его подручные наверняка тоже не лыком шиты. Странно, что в этом изоляторе ни одного надзирателя, похоже, связи у Чан-е просто безграничны.
Видя, что Оуян Чжэньбан игнорирует его слова, Чан-е почувствовал себя уязвленным и обернулся к своим людям:
— Парни, подать сюда главное блюдо!
Услышав это, остальные заключенные, а также Эр-цзюнь и Ху-цзы, побледнели. Оуян Чжэньбан что, совсем идиот? Отдал бы руку, и дело с концом. Раз уж решили действовать жестко, то здесь запросто могут и убить. Жизнь ему не дорога?
Но как только люди Чан-е двинулись с места, троица поспешно забилась в угол, боясь пошевелиться.
Оуян Чжэньбан думал иначе. Поняв, что под главным блюдом подразумевается отнюдь не выпивка, а расправа, он вскочил с нар, рванулся вперед и вцепился Чан-е в горло. Холодно глядя на остальных, он произнес:
— Посмотрим, кто рискнет дернуться!
Толпа замерла в изумлении: этот наглец посмел схватить Чан-е за горло! Все тут же начали орать, осыпая его проклятиями. Оуян Чжэньбан молчал, лишь сильнее сжимая пальцы. Лицо Чан-е на глазах наливалось багровым цветом.
Видя, что они продолжают шуметь, Оуян Чжэньбан холодно бросил:
— Жить надоело? Чего орете, как бабы?
Все тут же умолкли. Взглянув на Чан-е, они в ужасе увидели, что тот уже едва дышит. Неужели парень и правда готов его прикончить? А как же закон?
Чан-е старался сохранять спокойствие. Будучи старым волком, который всю жизнь ходил по лезвию ножа, он не так-то легко поддавался страху. Однако его мучил серьезный вопрос: Оуян Чжэньбан выглядел как неотёсанный мужлан, который понятия не имеет, с кем связался. Если он в своем безумии действительно пережмет ему горло, что тогда?
Чем больше Чан-е нервничал, тем сильнее ему казалось, что хватка Оуян Чжэньбана становится крепче. Его глаза забегали по сторонам.
Подручные поняли, что медлить нельзя. Двое рванулись к ним, но не успели они подойти, как Оуян Чжэньбан сбил одного ударом ноги, а второго мощным пинком в пах отправил в нокаут. Сидевший в углу заключенный невольно поморщился — он сам только что получил такой удар и знал, каково это.
Тот, второй, с воплем прыгал на одной ноге, хватаясь за пах и судорожно хватая ртом воздух.
Оуян Чжэньбан не собирался убивать старика. Несмотря на вспыльчивый характер, он понимал, что за убийство полагается расстрел. Сила его хвата была не такой уж смертельной — Чан-е покраснел просто от испуга.
Оуян Чжэньбан наклонился к самому уху Чан-е и прошептал:
— Чан-е, значит? Меня зовут Оуян Чжэньбан. Я не знаю, кто твой племянник, но я действительно дрался. Только бил я тех, кто нарывался. Не пытайся меня запугать, я тебя не боюсь!
Сказав это, он хотел отпустить старика, но вдруг что-то вспомнил и снова приник к его уху:
— И еще одно: не надо строить из себя учителя обществоведения!
Отпустив Чан-е, Оуян Чжэньбан отступил. Старик, не теряя достоинства, невозмутимо подошел к своим людям и внезапно взревел:
— Чего встали? Взять его!
Оуян Чжэньбан не стал медлить и бросился в гущу схватки. Камера превратилась в поле боя.
В это же время Су Сяонань уже вернулась в столицу и разговаривала с пожилым мужчиной в традиционном халате танчжуан. Старик с беспомощным видом смотрел на девушку.
Су Сяонань надула губки и, качая его за руку, принялась упрашивать:
— Дедушка, ну помоги, пожалуйста! Если бы не он, меня в Линькае схватили бы хулиганы. Он вступился за меня и подрался. Теперь у него неприятности, ты не можешь остаться в стороне!
Старик нахмурился:
— Опять ты за свое! Сколько раз я говорил — не смей гулять одна, а ты ни в какую. Сейчас время неспокойное, полно всяких проходимцев. А как случилась беда, так сразу бежишь к дедушке? Я не полезу в это, иди к отцу!
Су Сяонань не унималась, тряся старика еще сильнее:
— Папа в Англии, он ничем не поможет, да я и не хочу его просить. Не хочешь помогать — сама справлюсь!
Старик испугался:
— А ну вернись! Ты еще ребенок, к кому ты обратишься?
— К дедушке Чэню!
— Что за вздор! Ох, ну и ребенок. Я ведь военный в отставке, что я могу решить? Почему ты вечно ставишь меня в неловкое положение?
Су Сяонань хитро улыбнулась:
— Не притворяйся. Я знаю, что твои ученики по всему военному округу. Подумаешь, один телефонный звонок!
Старик сдался:
— Ладно, ладно, уговорила.
Су Сяонань скорчила рожицу и чмокнула старика в щеку. Тот расплылся в довольной улыбке:
— Совсем взрослая, а ведешь себя как маленькая!
Он взял телефон и набрал номер:
— Да, это Су Линь. Сяо Ян, тут такое дело...
Су Линь кратко изложил суть событий в Линькае. На том конце ответили:
— Не волнуйтесь, товарищ командующий, я всё улажу!
Су Линь рассмеялся:
— Сделай это немедленно...
Закончив разговор, он с усмешкой посмотрел на Су Сяонань:
— Наньнань, насчет твоего парня, я распорядился так...
Су Сяонань, не дав ему договорить, перебила:
— Ой, голова что-то разболелась! Дедушка, я пойду отдохну!
Не дожидаясь ответа, она выскочила из комнаты. Су Линь лишь покачал головой:
— Эх, молодежь...
Подумав немного, он снова взял трубку:
— Бао-цзы? Это я. Тут есть один парень... Пробей-ка мне, что он за фрукт...

Комментарии

Загрузка...