Фан Синь лишь равнодушно скользнул взглядом по противнику. Мужчина со змеиной чешуёй впился в него своими жёлтыми вертикальными зрачками, и в то же мгновение его массивный хвост с силой метнулся в сторону юноши.
Фан Синь лишь равнодушно скользнул взглядом по противнику. Мужчина со змеиной чешуёй впился в него своими жёлтыми вертикальными зрачками, и в то же мгновение его массивный хвост с силой метнулся в сторону юноши.
Фан Синь вскинул руку, направив указательный палец прямо на врага. На кончике пальца закружилась иссиня-чёрная энергия, которая в считаные секунды сжалась в плотный шар размером с кулак. Лёгким движением руки он отправил этот сгусток вперёд, и тот в мгновение ока вонзился мужчине прямо в межбровье.
Фан Синь вскинул руку, направив указательный палец прямо на врага. На кончике пальца закружилась иссиня-чёрная энергия, которая в считаные секунды сжалась в плотный шар размером с кулак. Лёгким движением руки он отправил этот сгусток вперёд, и тот в мгновение ока вонзился мужчине прямо в межбровье.
Раздался истошный крик. Человек-змей рухнул на колени, обхватив голову руками. Он отчаянно пытался вытолкнуть из себя ворвавшуюся внутрь тьму, но та, вместо того чтобы покинуть тело, принялась яростно выжигать остатки его ментальной силы. Всё его существо охватило жуткое ощущение – одновременно ледяной холод и нестерпимый жар.
Раздался истошный крик. Человек-змей рухнул на колени, обхватив голову руками. Он отчаянно пытался вытолкнуть из себя ворвавшуюся внутрь тьму, но та, вместо того чтобы покинуть тело, принялась яростно выжигать остатки его ментальной силы. Всё его существо охватило жуткое ощущение – одновременно ледяной холод и нестерпимый жар.
В небе кружили мириады мутировавших светлячков первого ранга. Одним импульсом воли Фан Синь мгновенно подчинил их, и округа снова погрузилась во тьму. Благодаря таланту стихии восприятия юноша отчётливо видел каждое движение окружающих его людей.
В небе кружили мириады мутировавших светлячков первого ранга. Одним импульсом воли Фан Синь мгновенно подчинил их, и округа снова погрузилась во тьму. Благодаря таланту стихии восприятия юноша отчётливо видел каждое движение окружающих его людей.
Он подошёл к стонущему противнику и накрыл его темя ладонью. В центре руки вспыхнуло кольцо убийства, которое мощным разрядом пробило череп врага насквозь.
Он подошёл к стонущему противнику и накрыл его темя ладонью. В центре руки вспыхнуло кольцо убийства, которое мощным разрядом пробило череп врага насквозь.
Стоявший неподалёку Чжао Шо не видел подробностей из-за темноты, но, услышав предсмертный вопль своего бойца, в панике закричал:
Стоявший неподалёку Чжао Шо не видел подробностей из-за темноты, но, услышав предсмертный вопль своего бойца, в панике закричал:
— В атаку! Все вместе! Убейте его!
— В атаку! Все вместе! Убейте его!
Фан Синь лишь снова поднял руку. Над его ладонью зависло шесть угольно-чёрных сфер. Стоило им сорваться с места, как они тут же принялись испепелять ментальную энергию шестерых нападавших, бежавших впереди всех. Те, чей уровень боевой силы был ниже четвёртого ранга, не успели даже вздохнуть – они повалились на землю замертво. Чёрные шары, не останавливаясь, устремились к следующим целям.
Фан Синь лишь снова поднял руку. Над его ладонью зависло шесть угольно-чёрных сфер. Стоило им сорваться с места, как они тут же принялись испепелять ментальную энергию шестерых нападавших, бежавших впереди всех. Те, чей уровень боевой силы был ниже четвёртого ранга, не успели даже вздохнуть – они повалились на землю замертво. Чёрные шары, не останавливаясь, устремились к следующим целям.
Их скорость была невероятной. В ночном лесу, где видимость упала до нуля после исчезновения светлячков, эти сферы практически сливались с темнотой, становясь невидимыми убийцами. Подчинённые Чжао Шо падали один за другим.
Их скорость была невероятной. В ночном лесу, где видимость упала до нуля после исчезновения светлячков, эти сферы практически сливались с темнотой, становясь невидимыми убийцами. Подчинённые Чжао Шо падали один за другим.
Видя, как его люди гибнут пачками, Чжао Шо побледнел и сорвался на визг:
Видя, как его люди гибнут пачками, Чжао Шо побледнел и сорвался на визг:
— Вперёд! В атаку, трусы!
— Вперёд! В атаку, трусы!
Выкрикивая приказы, этот подонок сам развернулся и бросился наутёк. Но Фан Синь словно растворился в ночи, исчезнув с места, и в следующее мгновение преградил путь беглецу. Перед Чжао Шо возник силуэт юноши, чей холодный взор выражал лишь абсолютное безразличие, словно он смотрел не на человека, а на придорожную пыль.
Выкрикивая приказы, этот подонок сам развернулся и бросился наутёк. Но Фан Синь словно растворился в ночи, исчезнув с места, и в следующее мгновение преградил путь беглецу. Перед Чжао Шо возник силуэт юноши, чей холодный взор выражал лишь абсолютное безразличие, словно он смотрел не на человека, а на придорожную пыль.
Левой рукой Фан Синь прижимал к себе маленькую Сяхоу Юэ, уткнув её голову себе в грудь, чтобы девочка не видела кровавой расправы. Правую руку он направил прямо в лицо Чжао Шо.
Левой рукой Фан Синь прижимал к себе маленькую Сяхоу Юэ, уткнув её голову себе в грудь, чтобы девочка не видела кровавой расправы. Правую руку он направил прямо в лицо Чжао Шо.
— Брат! Пощади! Молю тебя, пощади! — Задрожал тот, мгновенно растеряв всю свою спесь. — Я дам тебе денег! Пять миллионов! Нет, десять! Десять миллионов, только отпусти меня! Пожалуйста!
— Брат! Пощади! Молю тебя, пощади! — Задрожал тот, мгновенно растеряв всю свою спесь. — Я дам тебе денег! Пять миллионов! Нет, десять! Десять миллионов, только отпусти меня! Пожалуйста!
— Как же тошно тебя слушать, — бросил Фан Синь.
— Как же тошно тебя слушать, — бросил Фан Синь.
Кольцо убийства сорвалось с ладони, прошивая голову Чжао Шо насквозь.
Кольцо убийства сорвалось с ладони, прошивая голову Чжао Шо насквозь.
Спутница убитого, которая пыталась бежать следом, тут же рухнула на колени. Она запричитала дрожащим, заискивающим голосом:
Спутница убитого, которая пыталась бежать следом, тут же рухнула на колени. Она запричитала дрожащим, заискивающим голосом:
— Красавчик, миленький, пожалуйста, не убивай меня! Я сделаю всё, что захочешь! Я очень многое умею, ты даже не представляешь, какое удовольствие получишь! Тебе и делать ничего не придётся, я всё возьму на себя! Я сделаю тебя самым счастливым, только... можно мне...
— Красавчик, миленький, пожалуйста, не убивай меня! Я сделаю всё, что захочешь! Я очень многое умею, ты даже не представляешь, какое удовольствие получишь! Тебе и делать ничего не придётся, я всё возьму на себя! Я сделаю тебя самым счастливым, только... можно мне...
Фан Синь молча поднял руку. Кольцо убийства ударило в цель. Женщина ушла в мир иной быстро и, судя по застывшему лицу, без лишних мучений. Тем временем позади них один за другим падали последние люди Чжао Шо. Крики боли эхом разносились по лесу, пока наконец всё не стихло.
Фан Синь молча поднял руку. Кольцо убийства ударило в цель. Женщина ушла в мир иной быстро и, судя по застывшему лицу, без лишних мучений. Тем временем позади них один за другим падали последние люди Чжао Шо. Крики боли эхом разносились по лесу, пока наконец всё не стихло.
Среди пустынных холмов воцарилась зловещая, давящая тишина. Фан Синь взглянул на своё предплечье: пять кровавых колец превратились в шесть. Это означало, что благодаря таланту убийства он теперь мог проявлять мощь, соответствующую шестому рангу!
Среди пустынных холмов воцарилась зловещая, давящая тишина. Фан Синь взглянул на своё предплечье: пять кровавых колец превратились в шесть. Это означало, что благодаря таланту убийства он теперь мог проявлять мощь, соответствующую шестому рангу!
— Амитабха! Спаси и сохрани! Дао рождает единое! Аллилуйя! О великий Аллах!
— Амитабха! Спаси и сохрани! Дао рождает единое! Аллилуйя! О великий Аллах!
Внезапно вспыхнул огонёк. Мяонэн, до этого лежавший плашмя, настороженно поднялся, сжимая в руке светильник. Он уже переключился из режима могучего качка в образ хрупкого и симпатичного монаха. Когда свет лампы разогнал тьму, явив десятки трупов, Мяонэн быстро перекрестился и сложил ладони в ритуальном жесте.
Внезапно вспыхнул огонёк. Мяонэн, до этого лежавший плашмя, настороженно поднялся, сжимая в руке светильник. Он уже переключился из режима могучего качка в образ хрупкого и симпатичного монаха. Когда свет лампы разогнал тьму, явив десятки трупов, Мяонэн быстро перекрестился и сложил ладони в ритуальном жесте.
— Амитабха! Твою же дивизию! Ну и живого Яму я сегодня встретил! Как ты их всех уложил-то? С такой оравой даже на перекличке так быстро не справляются!
— Амитабха! Твою же дивизию! Ну и живого Яму я сегодня встретил! Как ты их всех уложил-то? С такой оравой даже на перекличке так быстро не справляются!
Сяхоу У с трудом разлепил заплывшие от побоев глаза. Вид мёртвых врагов поверг его в шок. Даже мастер пятого ранга, нанятый кланом Чжао, лежал среди мертвецов! Фан Синь осторожно опустил Сяхоу Юэ рядом с братом. Сяхоу У, превозмогая боль, прижал сестру к себе и искренне выдохнул:
Сяхоу У с трудом разлепил заплывшие от побоев глаза. Вид мёртвых врагов поверг его в шок. Даже мастер пятого ранга, нанятый кланом Чжао, лежал среди мертвецов! Фан Синь осторожно опустил Сяхоу Юэ рядом с братом. Сяхоу У, превозмогая боль, прижал сестру к себе и искренне выдохнул:
— Спасибо, спаситель!
— Спасибо, спаситель!
— Не стоит благодарности, — ответил Фан Синь. — Их семьи наверняка организуют погоню. Ты уже придумал, куда податься?
— Не стоит благодарности, — ответил Фан Синь. — Их семьи наверняка организуют погоню. Ты уже придумал, куда податься?
Сяхоу У бессильно опустился на землю.
Сяхоу У бессильно опустился на землю.
— Нам больше некуда идти.
— Нам больше некуда идти.
— Ты хочешь отомстить? — Фан Синь пристально посмотрел на него.
— Ты хочешь отомстить? — Фан Синь пристально посмотрел на него.
Тот замер на мгновение, а затем с волнением вскинул голову:
Тот замер на мгновение, а затем с волнением вскинул голову:
— Господин, вы... вы поможете мне? Если я смогу отомстить, я отдам вам половину всего имущества нашей семьи!
— Господин, вы... вы поможете мне? Если я смогу отомстить, я отдам вам половину всего имущества нашей семьи!
Фан Синь лишь покачал главой и спросил:
Фан Синь лишь покачал главой и спросил:
— Кто самый сильный в семье Чжао?
— Кто самый сильный в семье Чжао?
— Отец Чжао Шо, этот старый скот, держит при себе наёмного практика седьмого ранга. Тот служит им за огромные деньги как верховный старейшина, — поспешно ответил Сяхоу У.
— Отец Чжао Шо, этот старый скот, держит при себе наёмного практика седьмого ранга. Тот служит им за огромные деньги как верховный старейшина, — поспешно ответил Сяхоу У.
— А сам отец?
— А сам отец?
— Пятый ранг.
— Пятый ранг.
— Хочешь убить его своими руками? — Задал Фан Синь следующий вопрос.
— Хочешь убить его своими руками? — Задал Фан Синь следующий вопрос.
Сяхоу У опешил, а затем горько покачал головой:
Сяхоу У опешил, а затем горько покачал головой:
— Я? Своими руками? У меня всего лишь третий ранг. Это невозможно.
— Я? Своими руками? У меня всего лишь третий ранг. Это невозможно.
— У меня есть способ устроить это.
— У меня есть способ устроить это.
Глаза Сяхоу У вспыхнули надеждой, но он тут же насторожился:
Глаза Сяхоу У вспыхнули надеждой, но он тут же насторожился:
— Какую цену мне придётся заплатить?
— Какую цену мне придётся заплатить?
Фан Синь произнёс лишь три слова:
Фан Синь произнёс лишь три слова:
— Служи мне верой.
— Служи мне верой.
Если Сяхоу У присягнёт ему, Фан Синь поможет с местью, а заодно поглотит активы клана Чжао, обеспечив Секте Семи Убийств легальный статус. Сяхоу У явно заколебался. Юноша не стал его торопить:
Если Сяхоу У присягнёт ему, Фан Синь поможет с местью, а заодно поглотит активы клана Чжао, обеспечив Секте Семи Убийств легальный статус. Сяхоу У явно заколебался. Юноша не стал его торопить:
— Вот мои контакты. Если надумаешь – найди меня.
— Вот мои контакты. Если надумаешь – найди меня.
Он уже развернулся, чтобы уйти, но Сяхоу У окликнул его:
Он уже развернулся, чтобы уйти, но Сяхоу У окликнул его:
— Господин, вы правда сможете сделать меня сильнее за столь короткий срок?
— Господин, вы правда сможете сделать меня сильнее за столь короткий срок?
— Смогу. Три месяца – и ты совершишь возмездие.
— Смогу. Три месяца – и ты совершишь возмездие.
— А тот мастер седьмого ранга?
— А тот мастер седьмого ранга?
— Его я возьму на себя.
— Его я возьму на себя.
Взгляд Сяхоу У лихорадочно метался, он взвешивал все «за» и «против». Наконец, приняв решение, он рухнул на колени и сложил ладони в жесте почтения:
Взгляд Сяхоу У лихорадочно метался, он взвешивал все «за» и «против». Наконец, приняв решение, он рухнул на колени и сложил ладони в жесте почтения:
— Господин! Сегодня вы спасли две жизни – мою и моей сестры. Я уже ваш должник. Если вы поможете мне свершить месть, я готов пойти за вами хоть в огонь, хоть в воду! Сяхоу У клянётся вам в верности до самой смерти!
— Господин! Сегодня вы спасли две жизни – мою и моей сестры. Я уже ваш должник. Если вы поможете мне свершить месть, я готов пойти за вами хоть в огонь, хоть в воду! Сяхоу У клянётся вам в верности до самой смерти!
— Запомни одно, — Фан Синь поднял руку. — Даже не помышляй о предательстве. Иначе смерть твоя будет ужасной.
— Запомни одно, — Фан Синь поднял руку. — Даже не помышляй о предательстве. Иначе смерть твоя будет ужасной.
— Клянусь! — Стиснул зубы Сяхоу У.
— Клянусь! — Стиснул зубы Сяхоу У.
Фан Синь коснулся пальцем его лба. Едва заметное кровавое мерцание скользнуло под кожу. Сяхоу У на мгновение впал в транс, а затем снова поднял глаза на своего нового повелителя:
Фан Синь коснулся пальцем его лба. Едва заметное кровавое мерцание скользнуло под кожу. Сяхоу У на мгновение впал в транс, а затем снова поднял глаза на своего нового повелителя:
— Благодарю, господин!
— Благодарю, господин!
— На рассвете я пришлю людей. Пока пойдёшь с ними.
— На рассвете я пришлю людей. Пока пойдёшь с ними.
— Слушаюсь!
— Слушаюсь!
Затем Фан Синь перевёл взгляд на монаха. Мяонэн уже стащил все трупы в одну кучу, уселся рядом и, сложив ладони, принялся читать заупокойную сутру. С каждым словом его аура становилась чуточку сильнее.
Затем Фан Синь перевёл взгляд на монаха. Мяонэн уже стащил все трупы в одну кучу, уселся рядом и, сложив ладони, принялся читать заупокойную сутру. С каждым словом его аура становилась чуточку сильнее.
В эпоху пробуждения способностей некоторые люди получали таланты, связанные с буддийскими учениями, и этот малый явно был из таких. Как показал коммуникатор, Мяонэн был Святым сыном буддизма, избранным Висячим монастырём, хотя его точный ранг оставался скрытым. Он обладал покровительством Кшитигарбхи и Ачаланатхи, а простейшим способом его развития было накопление добродетели. Поэтому парень старался во всём проявлять милосердие и помогать ближним, хотя по виду больше напоминал сорвиголову, чем святого.
В эпоху пробуждения способностей некоторые люди получали таланты, связанные с буддийскими учениями, и этот малый явно был из таких. Как показал коммуникатор, Мяонэн был Святым сыном буддизма, избранным Висячим монастырём, хотя его точный ранг оставался скрытым. Он обладал покровительством Кшитигарбхи и Ачаланатхи, а простейшим способом его развития было накопление добродетели. Поэтому парень старался во всём проявлять милосердие и помогать ближним, хотя по виду больше напоминал сорвиголову, чем святого.
Во время молитвы монах вошёл в странное состояние: свет его лампы сгустился под ним, образовав лотосовый трон. Лицо приобрело величественное и строгое выражение. Если бы из его сумки не торчала недоеденная свиная рулька, его вполне можно было бы принять за истинного просветлённого мастера.
Во время молитвы монах вошёл в странное состояние: свет его лампы сгустился под ним, образовав лотосовый трон. Лицо приобрело величественное и строгое выражение. Если бы из его сумки не торчала недоеденная свиная рулька, его вполне можно было бы принять за истинного просветлённого мастера.
Поскольку ментальные каналы убитых были выжжены тёмной энергией Фан Синя, даже если отец Чжао Шо найдёт тела и привлечёт лучших мастеров восприятия, они не смогут вычислить истинного убийцу.
Поскольку ментальные каналы убитых были выжжены тёмной энергией Фан Синя, даже если отец Чжао Шо найдёт тела и привлечёт лучших мастеров восприятия, они не смогут вычислить истинного убийцу.
Фан Синь отошёл на край заброшенного кладбища и активировал кровавое кольцо. Погрузив руку в багровую воронку, он произнёс:
Фан Синь отошёл на край заброшенного кладбища и активировал кровавое кольцо. Погрузив руку в багровую воронку, он произнёс:
— «Именем Убийства! Повелеваю духам всех сторон явиться!»
— «Именем Убийства! Повелеваю духам всех сторон явиться!»
Поднялся ледяной ветер. Огромная, как лопата, ладонь вцепилась в руку Фан Синя. Юноша с усилием потянул её на себя, вытаскивая гостя из иного мира.
Поднялся ледяной ветер. Огромная, как лопата, ладонь вцепилась в руку Фан Синя. Юноша с усилием потянул её на себя, вытаскивая гостя из иного мира.
Перед ним предстал богатырь ростом под два метра, плечистый и могучий. Его густая борода топорщилась в стороны, глаза сверкали, точно медные колокола, а свирепое лицо внушало трепет. На голове воина красовался золотой шлем с ликом демона, на теле – окровавленная кольчуга, а за спиной развевался плащ с вышитыми драконами-магами. У пояса висел длинный меч, а в левой руке он сжимал пару тяжеленных боевых молотов.
Перед ним предстал богатырь ростом под два метра, плечистый и могучий. Его густая борода топорщилась в стороны, глаза сверкали, точно медные колокола, а свирепое лицо внушало трепет. На голове воина красовался золотой шлем с ликом демона, на теле – окровавленная кольчуга, а за спиной развевался плащ с вышитыми драконами-магами. У пояса висел длинный меч, а в левой руке он сжимал пару тяжеленных боевых молотов.
Третий по силе среди Тринадцати тигриных стражей – тигриный страж Чжэн!
Третий по силе среди Тринадцати тигриных стражей – тигриный страж Чжэн!
Глаза Фан Синя радостно блеснули. Если третий номер выглядит так внушительно, то какими же будут первые два?
Глаза Фан Синя радостно блеснули. Если третий номер выглядит так внушительно, то какими же будут первые два?
При виде появившегося исполина Сяхоу У невольно сжался, его кадык судорожно дернулся. Чжэн окинул Фан Синя оценивающим взглядом:
При виде появившегося исполина Сяхоу У невольно сжался, его кадык судорожно дернулся. Чжэн окинул Фан Синя оценивающим взглядом:
— Это вы меня кликали, хозяин?
— Это вы меня кликали, хозяин?
— Я.
— Я.
— Ваш генерал Чжэн готов! Пойду за повелителем в огонь и в воду, жизни не пожалею!
— Ваш генерал Чжэн готов! Пойду за повелителем в огонь и в воду, жизни не пожалею!
С этими словами Чжэн схватил руку Фан Синя и с силой прижал её к своей груди. Юноша опешил. Чёрт возьми, что за манеры! Мы же оба мужики! К тому же, его грудные мышцы были твёрдыми как скала – ни в какое сравнение не шли с мягкостью А Ли. Фан Синь нехотя завершил ритуал признания.
С этими словами Чжэн схватил руку Фан Синя и с силой прижал её к своей груди. Юноша опешил. Чёрт возьми, что за манеры! Мы же оба мужики! К тому же, его грудные мышцы были твёрдыми как скала – ни в какое сравнение не шли с мягкостью А Ли. Фан Синь нехотя завершил ритуал признания.
Чжэн тем временем перевёл взгляд на Мо и А Ли.
Чжэн тем временем перевёл взгляд на Мо и А Ли.
— Братец Мо, сестрица А Ли! Твою ж направо! Вы что, тоже все подохли? А где наш Шуай?
— Братец Мо, сестрица А Ли! Твою ж направо! Вы что, тоже все подохли? А где наш Шуай?
— Местонахождение неизвестно, — ответила А Ли.
— Местонахождение неизвестно, — ответила А Ли.
— Это как это – неизвестно?
— Это как это – неизвестно?
— В Церкви случился раскол, — кратко пояснила она. — Он возглавил Реформаторов, и Роялисты устроили на него охоту.
— В Церкви случился раскол, — кратко пояснила она. — Он возглавил Реформаторов, и Роялисты устроили на него охоту.
Лицо Чжэна исказилось от ярости:
Лицо Чжэна исказилось от ярости:
— Чёртовы ублюдки из Церкви! Вечно им неймётся! Будь я жив, я бы эти свои молоты Папе в задницу по самую рукоять запихал и пару раз там провернул!
— Чёртовы ублюдки из Церкви! Вечно им неймётся! Будь я жив, я бы эти свои молоты Папе в задницу по самую рукоять запихал и пару раз там провернул!
А Ли виновато посмотрела на Фан Синя:
А Ли виновато посмотрела на Фан Синя:
— Чжэн с малых лет рос в казармах, поэтому манеры у него... солдатские.
— Чжэн с малых лет рос в казармах, поэтому манеры у него... солдатские.
— Понимаю, всё в порядке, — кивнул тот.
— Понимаю, всё в порядке, — кивнул тот.
На пике своей силы Чжэн достигал двенадцатого ранга, обладал талантом силы и талантом сражения ранга SS. Настоящий безумец в бою – такому можно простить некоторую грубость.
На пике своей силы Чжэн достигал двенадцатого ранга, обладал талантом силы и талантом сражения ранга SS. Настоящий безумец в бою – такому можно простить некоторую грубость.
Мяонэн тем временем закончил молитву. Увидев, что Фан Синь собирается уходить, он поспешно подбежал к нему:
Мяонэн тем временем закончил молитву. Увидев, что Фан Синь собирается уходить, он поспешно подбежал к нему:
— Благодетель! То есть, господин офицер! Погодите!
— Благодетель! То есть, господин офицер! Погодите!
Юноша обернулся. Этот странный монах вызывал у него симпатию.
Юноша обернулся. Этот странный монах вызывал у него симпатию.
— Что такое?
— Что такое?
— Господин, вы же наверняка отправитесь в Руины богов и демонов на испытание? Меня туда тоже запихнут. Может, объединимся?
— Господин, вы же наверняка отправитесь в Руины богов и демонов на испытание? Меня туда тоже запихнут. Может, объединимся?
— Не стоит.
— Не стоит.
Мяонэн не отступал, ухватив Фан Синя под локоть с самым честным видом:
Мяонэн не отступал, ухватив Фан Синя под локоть с самым честным видом:
— Брат, я же вижу – рука у тебя тяжёлая, убиваешь ты много. Там, в руинах, правил нет, все с ума сойдут от жажды крови. Ты же там целую бойню устроишь! Но убийство – это тяжкий грех, кармические грехи тебя раздавят. А если возьмёшь меня: ты убиваешь – я отпеваю. С тебя грехи спадут, а я заслуги поднаберу. Выгода для обоих!
— Брат, я же вижу – рука у тебя тяжёлая, убиваешь ты много. Там, в руинах, правил нет, все с ума сойдут от жажды крови. Ты же там целую бойню устроишь! Но убийство – это тяжкий грех, кармические грехи тебя раздавят. А если возьмёшь меня: ты убиваешь – я отпеваю. С тебя грехи спадут, а я заслуги поднаберу. Выгода для обоих!
Фан Синь усмехнулся:
Фан Синь усмехнулся:
— Ваши наставники говорят, что всё в мире зависит от судьбы. Если нам суждено – встретимся там.
— Ваши наставники говорят, что всё в мире зависит от судьбы. Если нам суждено – встретимся там.
— Брат, давай хоть познакомимся по-человечески. В миру я Чэнь Пути, в монашестве – Мяонэн!
— Брат, давай хоть познакомимся по-человечески. В миру я Чэнь Пути, в монашестве – Мяонэн!
На этот раз Фан Синь не стал называть чужое имя:
На этот раз Фан Синь не стал называть чужое имя:
— Фан Синь.
— Фан Синь.
— Договорились, брат Синь! Если встретимся внутри – мы в одной команде! С тебя – добыча и трупы, с меня – ямы и молитвы!
— Договорились, брат Синь! Если встретимся внутри – мы в одной команде! С тебя – добыча и трупы, с меня – ямы и молитвы!
— Идёт.
— Идёт.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...