Изумление. Восхищение. Благоговение.
Пока Смит смотрел на Ёхана, не находя слов, Эмили очнулась и закашлялась: Ёхан изгнал бугимена, и одержимость отпустила её.
«Кх-кх... кхе!»
«Эмили!»
Смит тут же вскочил, и я отошёл от Эмили, уступая ему место. На дрожащих ногах он приблизился к ней.
«Д-дедушка... Я...»
«Спасибо... тебе...»
Глядя на её лицо, всё ещё бледное, но уже понемногу теплеющее, он притянул её к себе.
«Спасибо... Спасибо...»
Он плакал, обнимая внучку, которую уже не чаял увидеть снова.
Я посмотрел на них и молча отошёл.
«...»
Лезть к ним только ради того, чтобы напомнить о своих заслугах, было незачем. Да и не хотелось. Не ради же какой-то благородной цели или по доброте душевной я изгнал вселившегося в Эмили бугимена.
Это был бизнес.
Работу я выполнил. Оставалось получить обещанные деньги.
Я направился к двери. Элли смотрела на меня во все глаза, но тут опомнилась.
«Господин охотник за привидениями! Я знала, что у вас получится!»
Сам ведь так назвался, но слышать это от неё, да ещё в открытую, было и лестно, и неловко.
«Зовите меня просто Ёхан».
Элли посмотрела на Смита и Эмили с мягкой улыбкой облегчения.
«Хорошо, Ёхан... Огромное вам спасибо».
Я на мгновение задержал взгляд на её чистой, полной сочувствия улыбке. Похоже, она не кривила душой, когда говорила, что хочет спасти Эмили.
Как бы то ни было, моё первое изгнание духов прошло успешно. Дело закрыто!
...Хотел бы я так сказать.
«...»
Я посмотрел на труп пастора, прислонённый к стене за дверью.
Шаманка, Сухён и пастор.
Со злым духом разобрались, но теперь надо было как-то разбираться с тремя покойниками.
Раз бугимен исчез, то и метель, отрезавшая особняк от мира, скоро утихнет.
И что мне говорить полиции, когда она приедет?
*«Убийца — злой дух, вселившийся в Эмили, но я его успешно изгнал! Проблема решена! Можете ехать домой!»*
Стоит мне такое выдать — сразу загребут как главного подозреваемого и отправят сдавать анализы на наркотики.
Я уставился на труп.
*«Не могу же я просто велеть Гризли всех сожрать и прибраться...»*
Дух исчез, странные явления прекратились. Будет подозрительно, если вдруг ещё и тела пропадут. К тому же сам факт, что эти трое приезжали в особняк, никуда не денется.
Пропажа тел могла лишь усилить подозрения.
Заметив, что я смотрю на труп пастора, Элли осторожно повернула голову и, чтобы не услышала Эмили, тихо сказала:
«Эм... Наверное, надо накрыть его простынёй, как мы накрыли люстру».
Видимо, боялась, что очнувшаяся Эмили увидит его и испугается.
«Давайте».
Я кивнул и отвёл взгляд. Всё равно от того, что я пялюсь на труп, ничего не решится. Только психику себе порчу.
Ломай не ломай голову, гениальное решение само не родится, так что пока...
«А потом, может, поедим?»
«Простите?»
Пора подкрепиться и восстановить силы. Перед работой я толком не поужинал и теперь проголодался.
На пустой желудок ни сил что-то делать, ни мозгов соображать.
Наш разговор привёл в чувство Сору — экономка всё ещё сидела на полу. Она заговорила дрожащим голосом:
«Э-э... Простите. Ноги совсем не держат... Не могу встать...»
Она своими глазами видела, как злой дух выбрался из тела Эмили. Видимо, от потрясения совсем обессилела.
Я пожал плечами и пошутил, чтобы немного её успокоить:
«Ничего. Главное, что не обоссались».
«В-вообще-то... обоссалась».
Сора крепко зажмурилась, а из-под свободной юбки её рабочей формы потекла струйка.
«...Ничего. Живы ведь? Вот и отдохните».
Говоря это, я ненавязчиво отступил на шаг.
«Я сам себе что-нибудь приготовлю».
Экономка она или нет, но от страха обоссалась. Требовать, чтобы она живо помылась и приготовила мне поесть, — это уже перебор.
* * *
Мы с Элли накрыли тела простынями, после чего она вернулась в спальню: беспокоилась, как там Эмили после пробуждения.
А я принялся рыскать по кухне в поисках еды.
Нашлись лапша быстрого приготовления и рис для микроволновки. Значит, даже в особняках едят такие полуфабрикаты. А что, удобно.
Вообще, лапша с рисом — быстро, вкусно и сытно, но... углеводы с углеводами — не самая здоровая еда.
Порыскав ещё, я нашёл в холодильнике овощи и говядину, нарезанную для пулькоги.
«О, пулькоги...»
Я задумчиво посмотрел на упаковку.
Я спас внучку Смита, да и самого Смита тоже. Уж из-за горстки говядины он точно злиться не станет.
«Мясо есть, овощи есть. Может, карри сделать?»
Спросите, зачем пускать мясо для пулькоги на карри? А ведь получается на удивление хорошо. Просто, вкусно, да ещё и полезно.
Я достал подходящую кастрюлю, плеснул масла и принялся обжаривать говядину. Ломтики тонкие — надо следить, чтобы не прилипли и не сгорели.
Когда мясо достаточно прожарилось, я добавил нарезанные небольшими кусочками картошку, морковь и лук и обжарил всё вместе. Затем залил водой, чтобы получился бульон, а когда закипело, всыпал порошок карри.
Теперь оставалось немного подождать — и карри готово.
Глядя, как оно булькает в кастрюле, я на миг задумался: а вдруг получится вкуснее, если прочитать над ним заклинание?
*«О карри, я освящаю тебя. Да станешь ты ещё вкуснее!»*
Было бы забавно, но глупо, так что я передумал.
Тут я почувствовал, что сзади кто-то есть, и обернулся. На кухню вошли Элли и остальные.
«Вы приготовили карри».
«Да. Продукты нашлись».
Уже переодевшаяся Сора смотрела на кастрюлю ошеломлёнными глазами, всё ещё не оправившись от потрясения.
«Профессионал — сразу видно... Такое спокойствие... Даже ужин готовите».
Можно, конечно, спросить, как мне вообще кусок в горло лезет в особняке, полном трупов, но...
«Я живой. Мне надо есть».
Лезет. И должен лезть.
Никто обо мне не позаботится. Надо самому. Лучше поесть, пока есть возможность, и восстановить силы.
Утром приедет полиция, начнётся расследование. Чтобы всё это выдержать и нигде не проколоться, надо отдохнуть.
Как бы то ни было, услышав мои слова, Элли кивнула — видимо, что-то ей пришло в голову.
«Верно... Мы живы».
Она ласково обратилась к Эмили:
«Эмили, давай тоже поедим со всеми. Одержимость ослабила твоё тело. Поешь — быстрее поправишься».
«Мне... не хочется... Ик... у-у... Из-за меня...»
Голубые глаза Эмили наполнились слезами.
«Из-за меня эти люди...»
Её маленькие плечи задрожали. Похоже, кое-что из того, что происходило во время одержимости, она помнила.
Смит и Сора молча перевели взгляд на меня.
Вот теперь я понял, зачем все пришли на кухню. Не за карри. Хотели, чтобы я, как специалист по таким делам, сказал что-нибудь утешительное.
Только я-то не психотерапевт.
И всё же...
Я посмотрел на Эмили, на эту светловолосую девочку, которая так жалко дрожала.
...Мне стало её жаль.
Точнее, жаль было, что она оказалась в таком положении. Похожем на моё.
Сама того не желая, она связалась с какой-то чертовщиной и в итоге оказалась причастна к чужим смертям.
У меня — гримуар. У Эмили — бугимен.
Я решил жить магом, хозяином гримуара, а из Эмили бугимена изгнали, и теперь она могла просто жить счастливо. В этом мы различались, но всё же наши положения были похожи.
Поэтому я подошёл к Эмили.
«Эмили».
Я мягко положил ей руку на плечо и утешил, как умел.
«В жизни всякое бывает: случайно убьёшь человека-другого. Не стоит так из-за этого убиваться».
«...Что?»
Эмили ошалело смотрела на меня. Элли, Смит и Сора тоже застыли с открытыми ртами.
Эмили и Элли заговорили дрожащими голосами:
«Э-э... Спасибо за заботу, но... Ну...»
«Ё-Ёхан, я понимаю, вы хотите утешить Эмили... Н-но, по-моему, это не совсем уместно».
Увидев их реакцию, я молча отвёл глаза.
*«Что, не то сказал?..»*
Похоже, стоило мне решить стать магом, как даже нравственность моя опустилась до среднего по магам уровня. Магонорма.
Тут как раз сварилось карри, и я сменил тему.
«Ну что, кому карри?»
Видимо, они и сами не замечали, как устали и проголодались, — все положили себе карри и принялись есть.
«...Вкусно».
Немного поколебавшись, Эмили тоже к ним присоединилась.
«Я тоже поем».
Так или иначе, приободрить Эмили у меня получилось.
Я посмотрел на Смита и Элли.
«Ах да, у меня к вам обоим есть одна просьба».
В особняке, отрезанном от мира тьмой, тут и там лежали трупы.
В воздухе плыл запах карри. Занимался рассвет.
* * *
На удивление, всё уладилось довольно легко.
Я готовился к худшему: меня затащат в допросную и начнут трясти. Но когда Смит сообщил о случившемся в особняке, вместо полиции приехали государственные служащие в чёрных костюмах.
Они обследовали особняк, взяли с нас обещание молчать и отпустили по домам.
По моей просьбе Смит рассказал им, что вселившегося в Эмили злого духа изгнали молитвы Элли. Сама Элли горячо возражала, но, когда я сказал, что у меня на то личные причины, согласилась поддержать нашу версию.
Да и, честно говоря, словами этого не объяснить, но, судя по той необычной ауре, что исходила от Элли, она бы и без меня сумела выжить.
В общем, если приехавшие в особняк служащие и впрямь были из той тайной правительственной организации, которую я себе вообразил, то либо работали они куда менее тщательно, чем я ожидал...
...либо где-то ещё творилось нечто настолько опасное и требовавшее столько сил, что на этом фоне история в особняке казалась пустяком.
Мне в любом случае это было на руку.
Прошло некоторое время, и вот я уже стоял в аэропорту, провожая Смита в Америку.
Правительственная организация замяла происшествие, но люди-то всё равно погибли. Видимо, Смит опасался слухов и ради Эмили решил уехать.
«Ёхан, ещё раз огромное вам спасибо».
«Не за что. Всё благодаря тому, что Эмили так стойко держалась».
Я вовсе не обязан был приезжать только потому, что он попросил, но всё-таки он мой первый клиент. Хотелось, чтобы остался доволен.
К тому же вдруг мне когда-нибудь придётся бежать за границу. Поддерживать связь со Смитом, который теперь перебирался в Америку, было бы нелишне.
Как-никак я спаситель его внучки. Уж накормить меня в Америке он точно не откажется.
Эмили разглядывала моё лицо. Когда наши взгляды встретились, она вежливо сказала:
«Эм... Огромное вам спасибо за всё».
Из вежливости я мягко улыбнулся.
«Счастливого пути. Если снова понадобится помощь, обращайся».
«...»
Эмили ещё немного молча смотрела мне в лицо, а потом отвернулась.
‧
‧
‧
Когда Ёхан ушёл, Эмили устроилась в зале ожидания аэропорта и принялась что-то рисовать в альбоме.
*ШУРХ-ШУРХ*
Карандаш мерно шуршал по бумаге. Любуясь этой картиной, к ней подошёл Смит.
«Эмили, что рисуешь?»
«А? Нет, я... Ничего!»
Вздрогнув, Эмили поспешно захлопнула альбом.
«П-понятно».
Смит отошёл, решив, что она стесняется показывать незаконченный рисунок. Эмили вздохнула и снова раскрыла альбом.
На рисунке было одно из её воспоминаний о времени одержимости.
Ёхан, держащий лежащую на кровати Эмили за волосы.
«У-у...»
От собственного откровенного рисунка Эмили залилась краской. Она закрыла лицо обеими руками. Пальцы на ногах поджались.
Кошмары ей больше не снились, а бугимен был изгнан.
Зато у Эмили появился странный фетиш.

Комментарии

Загрузка...