— Почему вы уволились? — спросила его одна из членов интервьюирующей комиссии.
Он перевел взгляд на задавшую вопрос женщину.
Квон Сынён. Начальник 2-го отдела оперативного реагирования Бюро по управлению Лабиринтами, штаб-квартира в Сеуле. Государственный служащий пятого ранга. На вид от тридцати семи до сорока с небольшим.
— Вопрос, конечно, банальный, но не задать его я не могу.
Прямая, безупречно держащая осанку женщина. Она создавала впечатление человека, призванного разряжать обстановку мягкой и непринужденной беседой, но при этом в её поведении не угадывалось ни единой уязвимости. Темно-каштановое каре и очки в тонкой серебряной оправе с уплотненными линзами.
— Я хотел найти новый путь.
Он ответил максимально честно и без прикрас. А это означало, что ответил он в какой-то степени пренебрежительно и поверхностно.
Все присутствующие в этой комнате прекрасно понимали, что данное финальное собеседование, лишь формальность. Эдакая ролевая игра. Разумеется, если посреди этой игры начать раздавать оплеухи другим актерам или осыпать их бранью, грубо нарушая сценарий, то с подмостков быстро прогонят. Однако у него подобных планов не было. А значит, он пройдет.
— Новый путь… Хотите сказать, тот путь, по которому вы шли до сих пор, казался вам устаревшим?
Он перевел взгляд с Квон Сынён на другого члена комиссии.
Ким Джонхён. Самый старший среди оперативников, планируемых к отправке на объекты, назначенный старшим группы. Возраст, около тридцати пяти–тридцати восьми лет. Точное место его службы с ходу определить не удавалось, но то, что он был из бывших военных или полицейских, не вызывало сомнений. Загорелая кожа, аккуратная черная стрижка с коротко остриженными висками и затылком.
— Нет, я имел в виду не это. В силу специфики нашего подразделения задачи всегда возникали внезапно и стремительно менялись в зависимости от обстановки, так что заскучать или застрять в рутине там было невозможно.
Но, если уж быть откровенным, разве не естественно, что группа, созданная менее двенадцати лет назад, выглядит куда более «новой», чем подразделение с сорокашестилетней историей? Впрочем, у него хватило благоразумия не озвучивать внезапно всплывший в голове вопрос. На собеседованиях всегда следовало держать подобное при себе.
— Просто… Это все еще человеческие дела. И в этом смысле ничего нового там нет.
В подростковые годы, когда бы он ни проходил тесты на профориентацию, результаты неизменно выдавали одни и те же варианты: военный, полицейский, пожарный, плотник, техник. Из всего этого перечня он выбрал службу в армии. Путь, который не требовал трат на обучение и позволял по достижении совершеннолетия не тянуть деньги из родителей.
От карьеры полицейского он отказался по той причине, что там, в отличие от армии, пришлось бы слишком часто и непредсказуемо сталкиваться с неограниченным кругом самых разных людей. Конечно, все зависело от конкретной должности, но мысли двадцатилетнего юноши не отличались особой глубиной, и своим выбором он остался доволен.
— И вам не жалко? Обычно прослужить столько времени, и бросить… Это кажется расточительством. Да и служба была не из легких.
Семь лет, довольно долгий срок, он продержался прилично.
— Нет. Я сделал все, что мог, и ни о чем не жалею.
Сама работа казалась ему весьма интересной, а вот люди, нет.
Следование четким правилам и приказам идеально подходило его характеру. Он искренне и свято верил, что рожден для военной службы.
Однако даже организация, обязанная подчиняться самой жесткой дисциплине, в конечном счете оставалась сообществом людей и то и дело давала сбои, функционируя кое-как на птичьих правах. Иными словами, дело было даже не столько в самом подразделении, сколько в обстоятельствах, его окружавших.
И от всего этого его уже тошнило…
«… Из Бюро по управлению Лабиринтами снова передали…»
И вот в один из дней он узнал, что Бюро по управлению Лабиринтами набирает оперативников для работы внутри инвазивных Лабиринтов. Новость не стала полнейшей неожиданностью, о чем-то подобном он уже догадывался.
Важным являлся сам факт того, что он вообще услышал о наборе. Должность оперативника в инвазивном Лабиринте не являлась публичной вакансией, и выйти на нее можно было только из определенных кругов.
Он продолжал службу, продолжительное время сохраняя эту возможность как запасной путь, по которому можно будет пройти в будущем, а затем выждал подходящий момент, уволился в запас и вступил на эту дорогу.
— Ли Сиун.
И вот теперь он находится здесь.
— Да.
Он спокойно и невозмутимо встретил взгляд начальника отдела Квон Сынён…
— Ваша роль не в том, чтобы заходить первыми, и не в том, чтобы выходить последними. Вы ведь понимаете, что именно вам предстоит делать? Это совершенно не похоже на вашу прежнюю работу.
Квон Сынён одарила его взглядом точно такой же температуры и произнесла:
— Вы войдёте туда, где уже находятся гражданские. И, скорее всего, вы оттуда живым не вернётесь.
Ее тон звучал обыденно, будто она констатировала простой и очевидный факт, без попытки запугать или сгладить углы.
— Вы осознаете это?
— Да. Я отдаю себе отчет.
Он прекрасно понимал, на что обрекает самого себя. Как и всегда.
Он умрёт в Лабиринте.
――――――――――――
Если вы трудитесь ради «Черэ»
――――――――――――
Завершив собеседование и выйдя на улицу, он остановился перед пешеходным переходом и невзначай поднял голову.
――――――――――――
Значит, и вы принадлежите «Черэ»
――――――――――――
На наружном рекламном экране высокого здания крутился ролик. На мгновение в кадре появились лица двух сопредседателей гильдии, чьи акции сейчас росли быстрее всех в стране.
Бывший актер и девушка, которая вполне могла бы стать актрисой. Двойняшки-годки, его ровесники, им обоим было по двадцать восемь лет.
Он безучастно окинул взглядом их безупречные лица на медиафасаде.
— …
Во всех отношениях странный дуэт. Вокруг них ходило множество слухов. В особенности всех поражала их скорость. Скорость их успеха казалась попросту ненормальной.
Возможно ли подобное с точки зрения здравого смысла? Едва достигнув совершеннолетия, каждый из них основал по собственному агентству, а спустя всего несколько лет они выкупили угасающую среднюю гильдию и превратили ее в нынешнюю гильдию «Юви». Конечно, при удачном стечении обстоятельств, имея хорошую деловую хватку и связи, подобное не являлось абсолютно невозможным.
Но, насколько ему было известно, их семья не отличалась высоким положением. Оттого вокруг и плодились пересуды.
Чрезмерно привлекательная внешность зачастую, если не всегда, становится ядом, заслоняющим собой правду.
«Загорелся зеленый сигнал светофора. Пожалуйста, посмотрите по сторонам и переходите дорогу».
«Вот уж действительно, досадно», — отстранёно подумал он, переходя улицу.
«Проходите».
В районе пяти часов вечера пригородный автобус был битком набит людьми, только что окончившими рабочий день. Он прошел вглубь салона и взялся за поручень.
Дзинь!
В кармане раздался легкий звуковой сигнал, сопровождаемый короткой вибрацией. Он достал телефон. Пришло сообщение.
―――――――――――――――
[Сынок, во сколько будешь?]
[Я как раз к твоему приходу жареную говядину в кляре приготовлю, хе-хе] ₅﹕₀₇
―――――――――――――――
Сообщение от матери.
Одной рукой он быстро набрал ответ на клавиатуре.
―――――――――――――――
₅﹕₀₈ [Планирую быть около половины шестого.]
―――――――――――――――
Сегодня он собирался навестить родителей. Собеседование он нарочно назначил на этот день, чтобы удобнее было выстроить маршрут.
Кстати, сколько там осталось до конца договора аренды?
Тук, тук.
Его указательный палец бессознательно постукивал по боковой грани телефона. Продлевать его казалось не лучшей идеей.
Он слышал, что после зачисления в Бюро по управлению Лабиринтами оперативников обычно направляют в инвазивный Лабиринт в течение двух лет. Около года уходит на тренировки в контактных Лабиринтах. Хотя, конечно, при определенном стечении обстоятельств отправка могла состояться и раньше.
«Вы обсудили это с семьей?»
Глядя сверху вниз на сидящую в кресле женщину средних лет, ровесницу его матери, он вспомнил голос интервьюера.
«Их реакция может отличаться от той, что была при вашем призыве в армию. Нет, она совершенно точно будет другой».
В душе он был с этим согласен. Риск погибнуть при выполнении задания и неизбежная гибель во время операции, вещи кардинально разные.
―――――――――――――――
[Поняла, добирайся аккуратно~♥] ₅﹕₀₉
₅﹕₀₉ [Хорошо.]
―――――――――――――――
Именно поэтому он и решил воспользоваться сегодняшним визитом к родителям, чтобы сделать осторожный намек. Он размышлял над тем, как свести к минимуму удар для родителей. Ему казалось, что это его последний сыновний долг.
Даже если где-то глубоко внутри себя он и чувствовал, что их будущая скорбь после его смерти не имеет для него особого значения…
Разумеется, он искренне считал их хорошими родителями. Ему уже никогда не суждено узнать, существует ли единственно верный ответ в вопросах воспитания детей, но, если уж оценивать их с позиции ребенка, сдающего этот экзамен, он не ощущал, что эти два человека допустили фатальную ошибку. Просто им достался вариант с заданиями, слегка отличавшимися от остальных.
А значит, в этом нет их вины. Именно эти слова он хотел им сказать. Был обязан сказать. Что его рождение и такая гибель, не их вина. Хотя бы эти слова…
— Я пришел.
— О, Сиун!
Стоило ему переступить порог родительского дома, как в нос ударил знакомый с детства запах, а навстречу выбежала мать в фартуке, радостно встречая сына.
— Отец тоже скоро подойдет.
— А он куда-то ушел? Я думал, он дома.
— Ой, опять забыл? Вечно ты так.
Мать с легкой улыбкой чуть нахмурилась, глядя в спину уходящему в ванную сыну.
— К твоей тете.
— … А.
Намыливая руки, он на мгновение замер.
— Это было сегодня.
Одиннадцать лет назад в этот день погибла его тетя. Сестра отца. Строго говоря, реальная дата, скорее всего, была другой, но юридически считается именно сегодняшнее число.
— Эх ты… Как бы там ни было, разве можно такое забывать…
Похороны тёти прошли без тела.
«Мама Сиуна, слушай… Мне нужно отлучиться… На какое-то время… Нет, не на работу…»
Утро в день его шестнадцатилетия. Отец ушел на работу и принял звонок. Его старшая сестра, Ли Мидо, накануне попала в контактный Лабиринт. И сегодня ранним утром наступила созидательная аннигиляция. Из-за сложностей с точной идентификацией погибших связаться с родственниками удалось только сейчас.
В те времена контактный Лабиринт ничем не отличался от инвазивного. Эпоха, когда разлом именовали «Звездой смерти».
Хотя они и жили в одном Сеуле, общались нечасто, поэтому он толком и не знал свою тетю. Когда на следующий год в скромном поминальном зале он увидел её портрет в траурной рамке, то поймал себя на мысли: если бы снаружи не висела табличка с именем, он бы её и не узнал.
— …
Смерть, это просто конец. Кажется, именно тогда, глядя на лицо отца, он впервые подумал об этом. А, умереть, это ведь ничего особенного.
«А, так здесь тоже был выживший», — подумал он, просматривая материалы по отечественным инвазивным Лабиринтам.
―――――――――――――――
｜Код управления｜IL-MW-EXT-1
―――――――――――――――
Лабиринт, возникший девять лет назад и ликвидированный восемь лет назад из-за гибели всех находившихся внутри. На самом же деле там, судя по всему, остался один выживший. Хотя личные данные полностью замазаны, из контекста свидетельских показаний можно примерно догадаться об общей информации.
«Впечатляет», — отстранёно подумал он о незнакомом гражданском мужчине, чьего имени и лица не знал. Ему пришлось несладко.
— …
Шорох.
Его пальцы перевернули страницу с отчетом о Лабиринте.
В этом не было ничего из ряда вон выходящего. Как в том, что люди умирают в Лабиринтах, так и в том, что выживают.
10 сентября 2025 года, около 15:40. С момента, как он стал оперативником Бюро по управлению Лабиринтами, прошло около полутора лет.
— Связь со зданием «Черэ» полностью прервалась!
Возникло подозрение на лабиринтизацию здания «Черэ», и для проверки были отряжены четыре оперативника, включая его самого.
— Хён, похоже, настал наш день?
Устав повторять «какой я тебе хён», он просто проигнорировал слова сослуживца и проверил снаряжение. В любом случае парень был с отдельным пунктиком. Вроде адекватный, но с приветом.
— Начинаем выдвижение.
10 сентября 2025 года, около 17:00.
Ли Сиун вошел в здание «Черэ».
Ли Юндо и Юн Хиын получили пенсию по потере кормильца.

Комментарии

Загрузка...