— ... Сон Юхан...
Я подавляю крик.
Время застывает.
Словно вся Вселенная сжимается в одну точку, а затем мгновенно взрывается расширением.
Внутри меня.
— ... Прямо сейчас, здесь...
Мой мир раскалывается по вертикали и горизонтали, разверзаясь трещинами.
Из этого крестообразного разлома выплёскивается жуткая гравитация, ненасытно пожирая меня.
Всё тело хрустит в хватке исполина.
Растягивается, как готовый лопнуть шарик.
Разбирается на кусочки, будто поломанные детали часов.
И с трудом собирается воедино неуклюжими пальцами ребёнка.
Мука мгновенного рождения и смерти повторяется бесконечно.
Как мгновение.
Как вечность.
Как Лабиринт.
Проходит крошечный миг, когда не дозволено не то что помолиться, даже закричать.
— ... Явление...
Время начинает течь.
Я изрыгаю крик.
Не пиздите. Не пиздите. Пожалуйста. Не пиздите. Не пиздите. Не пиздите. Не трогайте, вы, сукины дети. Не отпускать? Мне надо вернуться. Там брат. Внутри. Мне надо вернуться. Там дети. Там дети! Нет, сука, почему руки-то остались? Ну да, давай, попробуй вколоть мне лекарство, если так хочется. На ваших глазах взвешу по частям всю вашу родню, друзей и седьмую воду на киселе. Я прямо сейчас могу стать счастливым за ваш счёт. Так что отпустите, пожалуйста, вы, бля...
— ... Ли Сиун!
В этот миг.
Боль утихает.
Доказательство боли, тёплое, липкое и солёное на вкус.
— Мы не будем колоть успокоительное, пожалуйста!.. Успокойтесь!
— Хорошо.
Я спокойно сел на место и перевёл взгляд на знакомое лицо напротив.
Точный возраст мне неизвестен, но на вид от 30 до 40. Сдержанный и солидный деловой в ахроматических тонах. Естественные каштановые волосы до плеч, тонкая серебряная оправа очков. Мягкое и доброе, но оттого абсолютно непроницаемое выражение лица.
Тюк.
С похожим на стравливание воздуха смешком я выплюнул солёный кусок плоти.
Недожёванное красное месиво упало к ногам собеседника.
— Я успокоился. Довольны? Отпустите. Если не хотите, чтобы и вас пожевали.
Я стряхнул сжатые людьми по обе стороны от меня рукава и поправил одежду.
— Ах, да. И больше никогда не называйте меня этим именем. Вы не имеете на это права.
Отрезанная рука вернулась на место. Гладкая и чистая, словно на ней не было ни крови, ни капли пота.
— ...
Внутри закипело труднопереносимое, тошнотворное чувство унижения.
Вернуться в «норму». Выйти из Лабиринта «невредимым» человеком.
Кто этого просил? Кто загадывал такое желание?
Я? Я? Я?
Теперь-то?
Не пиздите.
Опоздали лет на 10. Нет, на 22 года. Хотя нет. Может, на 29 лет?
Расслабив челюсть, я снова поднял голову и окинул взглядом обстановку.
Внутри контейнера, оборудованного под штаб управления на месте происшествия. Есть звукоизоляция. Окно есть, но размером ровно с голову взрослого человека. На выходе один человек, да ещё и замок.
Даже если я расправлюсь с одним, справиться с двумя настороже за моей спиной будет непросто.
Но если взять этого в заложники...
Есть ли шанс?
Я посмотрел прямо в глаза человеку напротив и мягко улыбнулся:
— Давно не виделись, Квон Сынён...
Слегка наклонившись, я посмотрел на оборотную сторону бейджа на её шее и снова взглянул ей в глаза:
— ...секретарь. Лет 10 прошло? Вы продвинулись по службе, пока мы не виделись. Поздравляю. Дослужились до начальника отдела?
— Да, начальник. 2-й отдел оперативного реагирования. Структуру немного изменили, но с тех пор мало что поменялось.
Если 1-й отдел занимается контактными Лабиринтами, то 2-й, инвазивными. Дела с высоким уровнем секретности в основном проходят через 2-й отдел.
И вот этот самый начальник 2-го отдела оперативного реагирования говорит без особых эмоций на лице:
— И... строго говоря, прошло 9 лет. Мы ведь встретились, когда вам исполнялось двадцать, Сон Юхан.
— Вот как? А у меня ощущение, будто за это время прошло ещё несколько месяцев. Думал, все 10 лет. Впрочем, вам, начальник Квон Сынён, наверняка виднее.
Моя голова слегка склонилась набок.
— Как бы то ни было, я хочу домой. Можно я дам показания завтра?
— Вы ведь сказали «брат»? Только что. Что там брат.
Квон Сынён заговорила спокойным голосом.
Затем она похлопала пальцами по экрану планшета и снова подняла взгляд:
— Вы случайно не о Ким Джею?
— Угу. Именно. О кому же ещё, если не о нём? Кому, как не вам, знать. Вы ведь всё это время наблюдали за мной.
Квон Сынён не стала ни подтверждать, ни опровергать.
Она из тех, чья профессия, манипулировать людьми с помощью слов. Знает, что нужно говорить, а о чём лучше промолчать.
Так было и 9 лет назад, и я был тем, кем она манипулировала.
— Тут одно из двух. Либо у Сон Юхана бред, либо пропавший без вести Ким Джею нашёлся внутри Лабиринта.
— А о том, что и то и другое сразу, не думали?
— Я умею соблюдать приличия.
— Начальник Квон Сынён.
— Да, Сон Юхан.
— Я спросил. Можно я дам показания завтра?
Мне нужно выбраться отсюда.
Нужно вернуться назад. Пока дверь не закрылась. Нужно войти снова. До того, как наступит полночь.
Если в моё отсутствие все дети погибнут... Что тогда произойдёт? Если этот Лабиринт будет зачищен без меня...
Время снова повернётся вспять? Или оно утечёт дальше, оставив меня позади?
Оба варианта возможны, и пока я не дойду до конца этого пути, я не узнаю ответа.
Когда из-за №446 все отравились газом и погибли, возник лишь 4-минутный штраф задержки из-за конфликта с моим правилом обязательного оживления...
Но обрушение здания в 12 часов, это правило самого Лабиринта. Возможно, это будет расценено иначе, чем гибель всех от вмешательства детей.
И я вовсе не хочу рисковать, проверяя этот ответ.
Я должен быть там.
Я. Своими руками...
— Сон Юхан?
— ... А? Простите. Я не расслышал.
Тогда Квон Сынён пристально посмотрела на меня и просто сдержанно заговорила снова:
— Я уже сказала, что отложить показания на завтра не получится.
— Почему? Лабиринт ведь никуда не сбежит.
— Верно. Но мне кажется, что сбежит Сон Юхан. Вы ведь сказали, что вам нужно вернуться? Что там брат. Что там дети.
Вместо ответа я перевёл взгляд на матовое окно в стене контейнера.
— Снаружи шумно.
— ... Все-таки случай беспрецедентный.
— Беспрецедентный? Серьёзно? Хотя в Сеуле, чтобы втянутыми оказались сотни людей, такое впервые? А, нет, было же 6 лет назад.
— Тот случай немного другой. Точнее... люди смотрят на него иначе.
6 лет назад один из сеульских тюремных комплексов превратился в Лабиринт. Не вся тюрьма, а один из жилых корпусов внутри.
— Ну да. Все говорили: «так им и надо, поделом».
И неважно, были ли среди погибших надзиратели. Были ли там люди с незначительными проступками. Было ли достигнуто согласие о надлежащем наказании.
Считалось, что свершилась «справедливость».
Мне иногда становилось страшно от людей. От тех, кто, шутки ради или всерьёз, мог ляпнуть, будто гибель кого-то в Лабиринте, это справедливость.
— Вот так легко и просто говорят, что кто-то заслужил смерть. Этому можно умереть, а этому нельзя. Будто им с одного взгляда всё предельно ясно. Как ни в чём не бывало.
Кажется, мне от природы не дано такое отчётливое чувство.
— ... Мне потребовалось 12 лет. Чтобы осознать, что кто-то должен умереть.
— Сон Юхан.
— Что будет, если я умру прямо здесь?
Квон Сынён какое-то время молча смотрела на меня, словно пытаясь разгадать мои намерения.
— Не волнуйтесь. Я этого не сделаю.
Я легко улыбнулся и махнул рукой.
— Хотите сделку? То, что вы так любите. Сделку, где вы не останетесь в убытке.
9 лет назад было так же.
В том месте электронные приборы были бесполезны. В итоге всё закончилось, и единственными уликами, оставшимися у Бюро по управлению Лабиринтами, были неполные записки нескольких агентов, сотни погребённых или сожжённых останков и один-единственный едва повзрослевший выживший.
Бюро, естественно, жаждало показаний этого выжившего.
— ... Назовите условия, которые вы хотите, Сон Юхан.
А выживший, в свою очередь, хотел денег.
Деньги были лишь средством. Жалким средством, придуманным неокрепшим умом, чтобы жить долго и не умирать.
Диплом об окончании университета вовсе не продлевал жизнь. Но тогда казалось, что нужно идти по «обычному» пути, по которому идут другие.
«Я подпишу. И имя...»
И тот выживший захотел новое имя.
Это было единственным средством доказательства для выжившего, который сам лишил себя права и возможности говорить о своих воспоминаниях.
Что я был там. Что я жил вместе с ними.
Единственный крик, который можно официально оставить в документах и который будет бесконечно повторяться чужими голосами.
Так я получил финансовую помощь, которой хватило с лихвой на оплату 8 семестров, и административную помощь, чтобы сменить даже фамилию.
Благодаря этому Ли Сиун наконец стал Сон Юханом.
Без разрешения крадя их имена по букве и запирая внутри себя.
Разве жизнь по своей природе не такова? Вступать в несправедливые отношения с теми, кто мёртв.
— Условие простое. Я рассказываю вам всё, что знаю об этом Лабиринте, а вы сразу же отпускаете меня. До 12 часов.
Взгляд Квон Сынён мельком скользнул по наручным часам.
— Осталось около 4 часов. Такое правило? Ограничение по времени? И побег, судя по всему, был против вашей воли.
Шея слегка затекла, и я хрустнул ей, качнув головой вбок.
— Ага. Там нашлась кнопка побега.
— В инвазивном-то?
— Именно. Только вот не уверен, сработает ли побег точно так же, если её нажали бы другие дети. Похоже на кнопку исполняющую желания, да только исполняет она их далеко не изящно.
Я пожал плечами:
— Хорошо ещё, если после нажатия не вылетишь оттуда трупом.
— Как бы то ни было, 12 часов... Насчёт этого правила я не уверена. Здание открыто круглосуточно, так что, возможно, и после полуночи ничего не случится.
Не нужно показывать уверенность в том времени, которое ещё не наступило.
— Но есть зацепка, которая меня тревожит. Я и сам тороплюсь.
Я намеренно показал свою отчаянность, уступив немного инициативы.
Всё равно у меня есть своё преимущество.
— От меня будет куда больше толку, чем от тех двуногих сборщиков информации, которых вы туда засунули.
Насколько я помню, вместе с №457 на крышу отправили ещё одного агента.
«Аудит｜Ким Чонхён»
Проблема в том, что после увольнения на аудите-собеседовании от него даже трупа не осталось, испарился неизвестно куда.
К тому же на 1-й этаж явно отправили ещё людей. Те, кто умер примерно в то же время, что и ребёнок по имени «Ким Чонхён», то есть не прошло и 30 минут с момента захода, из-за чего я даже не увидел их на хомячьем рынке.
— Попытка не пытка. Вне зависимости от того, соврёт Сон Юхан или нет.
... Вот за это я вас и ненавижу.
Начальник 2-го отдела оперативного реагирования выслушала намёк на гибель всех отправленных агентов с абсолютно равнодушным лицом.
— Вот видите. Я же говорил, что сделка без убытка для вас.
Тогда Квон Сынён постучала кончиками пальцев по краю планшета и слегка прищурилась:
— Но вы правда собираетесь вернуться туда?
— А что? Нельзя?
— Честно говоря... да. Хочется вас остановить.
— А-а...
Я проглотил нервный смешок от этого суховатого ответа и слегка нахмурился:
— Начальник Квон Сынён, я тут немного запутался. А кто это у нас был?
— Хм, вы о ком?
— Ну, помните, были такие?
Я пристально посмотрел в глаза сотруднице Бюро по управлению Лабиринтами:
— Те, кто знал, что деревня превратилась в Лабиринт, но скрыл это и не стал останавливать посторонних?

Комментарии

Загрузка...