Я на мгновение представил, как штатив видеокамеры перебирает ножками, словно гигантский паук, но тут же отогнал это видение и снова перевёл взгляд на экран.
[#столовая #гильдия_юви #секретарь #мукбанг | ◦ ЗАПИСЬ]
[⚉ Вкусно | ⚇ Невкусно]
[Сейчас смотрят: 1 144■ Начало трансляции: 85 минут назад]
Объектив плавно вёлся вслед за секретарём Кимом, направлявшимся к раздаточной линии, и фиксировал его профиль.
Мужчина шёл молча, но время от времени оборачивался назад. На его лице, которое обычно казалось настолько суровым, будто из него и капли крови не выбьешь, теперь явственно читалась смутная тревога.
— Смотрите сюда! — Хён Джевон взволнованно ткнул пальцем в изображение секретаря. — Он смотрит точно за камеру! Там совершенно точно стояла сопредседатель Мирэ!
Предположение звучало вполне здраво, однако утверждать что-то наверняка было ещё рано. Даже если там кто-то и находился, не было стопроцентной уверенности в том, что это именно Ю Мирэ.
«Сопредседатель».
— Ох.
...А нет, всё-таки она.
Хён Джевон оказался прав. Да и Ю Хёнчжэ в своих догадках не ошибся.
Дзынь.
Секретарь Ким взял поднос и, даже не обернувшись, негромко произнёс:
«Я же просил вас. Не покупайте талон на обед».
В низком мужском голосе отчётливо слышался тяжёлый вздох.
А следом до носа... точнее, из динамика, едва уловимо донеслось:
«Заметил-таки?»
Игривый женский голос.
«Я вижу это, даже не поворачивая головы. Пожалуйста, сначала посмотрите, что со мной станет, а уже потом решайте, брать талон или нет».
«Ладно-ладно».
Этот голос звучал как-то на удивление легко, но в нём чувствовалась странная, завораживающая сила, которая своей энергетикой явно превосходила её родного брата.
— Сопредседатель Мирэ! Это точно её голос!
Да, сомнений не оставалось, это действительно была Ю Мирэ.
— Да ладно, серьёзно?.. Но куда же в таком случае она делась потом?
— Неужели... неужели тоже погибла? Ой, нет-нет, вряд ли, конечно. Ну да.
Ким Хисук, наткнувшись на лихорадочный, фанатичный блеск в глазах Хён Джевона, поспешно осеклась и сменила тон.
— Сопредседатель Мирэ невероятно сильна в анализе Лабиринтов! Она наверняка сумела выбраться и поднялась на верхние этажи!
— Да-да. Разумеется, вы правы...
В глубине души я был склонен согласиться с Хён Джевоном.
Если вторая сопредседатель компании Ю Мирэ хоть немного походила на своего брата-близнеца... она точно не умрёт так просто.
Ю Хёнчжэ в этом Лабиринте ни разу не погиб по собственной глупости. Ни единого раза.
...Просто с удачей у него были огромные проблемы.
«И что ты собираешься есть? Знала бы, что так повернётся, велела бы включить в меню настоящую китайскую кухню».
Услышав донёсшийся из динамика голос начальницы, секретарь лишь горько и устало усмехнулся, медленно обводя взглядом роскошное изобилие блюд.
«Скажете тоже, "настоящую". Вы же прекрасно знаете, что я в детстве о подобном и мечтать не мог».
«И всё же. Возможно, это твой последний ужин».
«Вот именно. Поэтому я буду есть то же, что и всегда».
Секретарь Ким остановился перед линией с традиционными корейскими блюдами. Уголки его губ на мгновение дрогнули в едва заметной улыбке, которая тут же исчезла, словно её и не было.
«Ведь это место, мой дом».
Секретарь Ю Мирэ поднял голову и посмотрел прямо перед собой. Твёрдо, без тени сомнения. На том конце его взгляда, вне всяких сомнений, находилась она.
«Ну, допустим».
Ответ прозвучал на редкость равнодушно, до такой степени, что нам, слушавшим это со стороны, стало даже как-то неловко.
С другой стороны, секретаря Кима эта лаконичность, похоже, ни капли не задела. Он с самым будничным видом взял щипцы и принялся аккуратно выкладывать еду на поднос.
Только что сваренный белый рис. Пряный суп твэнджангук с сушёной пекинской капустой. Острая свинина пулькоги в перечной пасте кочхуджан. Освежающий желудевый студень тоторимук, сдобренный луком, огурцами и листьями салата. Хрустящие обжаренные стрелки чеснока и пекинская капуста кимчи.
Блюда на экране ложились на поднос ровными порциями, ни больше ни меньше, в самый раз.
В животе снова предательски засосало.
Я ведь тоже могу это съесть. Стоит только руку протянуть...
Звяк, стук!
В последнюю очередь прихватив ложку с палочками, секретарь Ким с глухим стуком опустил поднос на стол.
Скрип.
Мужчина отодвинул стул и сел, сохраняя безупречную осанку. Камера тут же плавно переместилась и зафиксировала его строго анфас, словно глядя на него чуть сверху вниз.
Скрип.
Вновь раздался характерный звук отодвигаемого стула. В кадре на долю секунды промелькнул затылок с копной антрацитово-чёрных волос, но тут же исчез.
Положение и ракурс объектива скорректировали таким образом, чтобы сама Ю Мирэ ни в коем случае не попадала в объектив.
Судя по направлению взгляда секретаря Кима, сопредседатель опустилась прямо напротив него. А камеру, по всей видимости, просто сместили чуть в сторону, на соседнее место.
«Ты же знаешь. Я не могу допустить, чтобы мой секретарь Ким ужинал, глядя в пустоту».
«Знаю. Вы и при нашей первой встрече сказали точно так же».
«Тебе тогда не было страшно?»
«Было. Я решил, что это какая-то изощрённая форма пытки. Когда вы заявили, что в таком виде собираетесь сидеть над душой и смотреть, как мы едим. Мы тогда всерьёз перепугались, что если из-за нас вам обоим отменят операцию, то нам всем конец».
В динамике коротко прозвучал чистый, звонкий смех.
«Я же пришла вас спасать, с какой стати мне вас убивать?»
«Тогда мы этого не понимали. Были совсем зелёными. И ещё не знали, что жизнь, это подарок куда более пугающий, чем смерть».
Секретарь Ким с самым невозмутимым видом потянулся за ложкой, но в этот момент...
«Тебе не страшно?»
Этот тон скорее напоминал подначку приятеля, который стоит перед прыжком с тарзанки.
Рука секретаря на мгновение замерла, и он перевёл взгляд на Ю Мирэ, оставшуюся за границей кадра.
«Моя жизнь всё равно принадлежит вам, сопредседатель. Мне её не жаль».
«Да тебе же страшно!»
Бабах!
На этот раз раздался оглушительный удар ладонью по столу, а следом, полный ярости и срывающийся на крик голос.
Учитывая всю чудовищность ситуации, она, похоже, уже с трудом справлялась с нахлынувшими эмоциями.
«Если хочешь вернуть долг, для этого достаточно одного твоего пальца».
Надо же, произнести слова, достойные самого прожжённого и безжалостного ростовщика, с такой интонацией...
«Кольца мне как-то совсем не по душе», — секретарь Ким опустил взгляд на свою абсолютно голую левую кисть и слабо, едва заметно улыбнулся. — «Уже двенадцать лет. Двенадцать лет, как я ваш должник».
«Двенадцать лет, шесть месяцев и семнадцать дней».
«Да. Именно так».
Лицо секретаря Кима, которому вскоре предстояло превратиться в иссохший, обтянутый кожей скелет, сейчас выглядело куда более умиротворённым и спокойным, чем голос самой Ю Мирэ.
«Кто же возвращает долги без процентов? Всегда платят с лихвой».
Ответа не последовало.
«Ха-а».
Донёсся лишь короткий то ли смешок, то ли глубокий, полный невыразимой боли вздох.
Улыбалась она сейчас или плакала? Мне вдруг стало даже как-то досадно, что я не могу видеть её лица.
«Сопредседатель».
«Да».
Мужчина на мгновение умолк.
Но в этой короткой паузе, казалось, были заключены абсолютно все слова мира.
«Приятного мне аппетита».
В голосе секретаря не было ни малейшего колебания.
«Да. Приятного аппетита. Ешь хорошо».
В интонации женщины, как ни странно, тоже не дрогнула ни одна нота.
Звяк.
Секретарь Ким аккуратно зачерпнул ложкой суп твэнджангук и отправил в рот.
«Ну как? Вкус не кажется странным? Или, может, напоминает что-то из далёкого прошлого?»
«То, что еда совершенно не остывает, выдаёт в ней артефакт, но никакого эффекта, подобного Нектару, я не ощущаю. Хотя это, пожалуй, самый вкусный суп, который я когда-либо ел».
«Правда?»
Секретарь зачерпнул ложку белого риса, слегка обмакнул его в суп и отправил в рот.
Вжих.
Случайно упавшую рисинку он аккуратно смахнул с подноса.
«Да. Это самый вкусный рис».
«Видимо, в этом и заключается эффект. Впрочем, пока сама не попробую, не узнаю. Поделишься ложечкой?»
«Нет. Я бы предпочёл, чтобы вы к этому не прикасались».
Секретарь Ким произнёс это с каменным лицом, глядя строго перед собой.
Ю Мирэ какое-то время молчала.
«Значит, вот как это работает. Что ж, пока счёт равный, пятьдесят на пятьдесят. Ты отлично держишься».
«Да. Простите меня».
«Всё в порядке. Мало кому удаётся одолеть Лабиринт одной лишь силой воли. Это практически невозможно».
Палочки в руке секретаря Кима без остановки отправляли в рот то куски острой свинины, то кимчи.
Шурх.
Когда на губах выступил красный перечный соус, он вытянул из салфетницы на столе один листок и аккуратно вытер рот.
«И то, и другое вкусно? Самое вкусное в жизни?»
Мужчина, уже успевший набить рот новой порцией риса, молча закивал, продолжая жевать.
«Вот как? Даже немного обидно. Я ведь столько раз водила тебя по самым роскошным ресторанам».
«Прос... кхм, тите».
Не успев толком прожевать, секретарь Ким потянулся палочками к кусочку желудевого студня.
Клац.
Развалившаяся еда шлёпнулась прямо на столешницу.
На этот раз секретарь не стал тянуться за чистой салфеткой.
Втяг.
Припав губами прямо к деревянной поверхности стола, он с тихим звуком втянул в себя упавший студень.
«Настолько вкусно?»
«Да. Очень вкусно».
Хрусь.
В динамике отчетливо послышался тихий хруст огурца из закуски со студнем.
Когда багровый соус снова размазался по губам, секретарь Ким взял ту самую уже использованную, скомканную салфетку, которой вытирал рот в первый раз, и...
— Ой-ой-ой, он чего это?.. — вырвалось у Ким Хисук.
Вжих.
Он преспокойно запихал её в рот, прожевал и проглотил, словно так и надо.
«Не стоит такое есть, это вредно».
«Всё в поряд... прошу прощения. Это вкусно».
На лице секретаря Кима на долю секунды отразилось абсолютно искреннее, неподдельное блаженство.
«Можешь не извиняться».
Голос Ю Мирэ стал заметно тише и глуше, чем прежде.
«Боюсь, если затянем ещё сильнее, я просто не успею с тобой попрощаться. Секретарь Ким».
«М-м, да».
Секретарь, с лихорадочной скоростью набивавший рот едой так, что щеки едва не трещали, на мгновение замер, удерживая ложку на весу.
Ему это давалось с колоссальным, видимым трудом, словно он отчаянно сопротивлялся неведомой силе.
Было отчётливо видно, как крупной дрожью бьётся его правая рука.
«Мне было очень весело с тобой всё это время».
Для прощальных слов фраза звучала довольно странно, однако выражение лица секретаря Кима говорило само за себя. Именно эти слова этот мужчина больше всего на свете мечтал услышать перед смертью.
«Мне благодаря вам... тоже удалось пожить. Причём весьма нескучно».
Его глаза налились кровью, но он не плакал. Голос перехватывало от подступающего комка, но он не позволял себе разрыдаться.
«Хочешь что-нибудь передать брату? Если вдруг встречу его, обязательно перескажу».
«Нет. Он хоть и бестолковый, но, уверен, тоже выполнил свой долг».
Секретарь отчаянно пытался зафиксировать взгляд на Ю Мирэ, а не на подносе с едой, отчего лопнувшие в его глазах капилляры окрасили белки в пугающе багровый цвет.
Губы мужчины снова зашевелились.
«Сопредседатель, я... Я тоже хо...»
На этом всё закончилось.
Стук!
Вместо слов секретарь Ким предпочёл снова набить рот едой.
Хрум, чавк.
Палочки без устали отправляли в рот рис и закуски, ложка то и дело черпала суп, помогая проталкивать эту массу глубже по пищеводу.
Чавк, хрусь, втяг.
Скорость, с которой он поглощал пищу, стремительно росла.
Бам!..
Поднос опустел в мгновение ока.
Казалось, не прошло и пятнадцати минут.
Скрип.
Секретарь Ким резко поднялся со своего места.
«Опять? Ты всё ещё не наелся?»
«Да. Я голоден».
Объектив послушно двинулся вслед за главным героем трансляции, фиксируя, как секретарь Ким накладывает на поднос новую гору еды и возвращается к столу.
Хрум-хрум, чавк.
«Секретарь Ким».
«Да. Это оч-чень кхм, вкусно».
С каждой секундой секретарь Ким уничтожал припасы всё более жадно, грязно и неистово, и этой прожорливости не было видно конца.
— Да как же можно так быстро есть-то?.. Он же даже не прожёвывает толком, сразу заглатывает... — тихо проговорила Ким Хисук.
Стук.
Очередной поднос опустел и тут же наполнился снова.
«Со стороны посмотреть, будто тебя неделю голодом морили».
«Да. Кхм, я голоден».
Хрусь, чавк, серб.
Стук.
Поднос пустел и наполнялся. Снова и снова.
Весь рот секретаря Кима уже лоснился от жира и багрового соуса.
— Секретарь Ким... Он ведь на глазах худеет... — прошептал Хён Джевон.
— ...Похоже, здешнее правило работает наоборот: чем больше ты ешь, тем сильнее истощается организм, — резюмировал я. — И при этом человек полностью теряет контроль над своим аппетитом.
Стук.
Поднос пустел и наполнялся вновь.
Ю Мирэ больше ни разу не окликнула своего подчинённого.
Стук.
А секретарь Ким всё ел и ел. Без остановки.
Направляясь за очередной, бог знает какой по счёту порцией, он продолжал монотонно повторять...
«Хочу есть. Хочу есть. Хочу есть».
Словно это был его последний ужин, после которого он уже никогда не сможет насытиться.

Комментарии

Загрузка...