Щёлк—!
Стоило мне взяться за ручку двери и шагнуть внутрь, как первое, что бросилось в глаза, — больничная койка.
Рядом с белой функциональной кроватью громоздились подключенные медицинские аппараты; комната выглядела так, будто сюда целиком перенесли палату интенсивной терапии.
И на этой койке лежал «я».
— ......
Прежде чем я успел осмыслить увиденное, ноги сами сделали шаг вперед.
Я приблизился к собственному телу, лежавшему с мертвенно-бледным лицом и закрытыми глазами, словно труп.
«Хах».
Поначалу я допускал вероятность того, что мое прежнее тело выжило.
Но шли месяцы с тех пор, как я очнулся в шкуре Ю Сыльхо; СМИ то и дело мусолили мои прошлые выходки, и эта мысль постепенно сошла на нет.
«Очнись настоящий Ю Сыльхо в моем теле, он бы уже давно нашел меня».
В конце концов, Ю Сыльхо был знаменитостью, и пересечься с ним можно было в любой момент даже без предварительных договоренностей — достаточно подкараулить на одном из запланированных мероприятий.
Но раз ничего подобного не произошло, я в итоге пришел к выводу: «Что ж, видать, он умер».
«Я думал о том, чтобы проверить наверняка...»
Но, положа руку на сердце, я попросту боялся.
Кем бы я ни был, известие о гибели собственного тела — не то, от чего можно легко отмахнуться и со спокойной душой продолжить работу.
И все же теперь, когда я стоял прямо перед ним лицом к лицу, не имея возможности сбежать, слова застряли у меня в горле.
«Странное чувство...»
Внутри все медленно переворачивалось.
Тошнотой это не назовешь, но ощущение было настолько скверным, что отмахнуться от него не получалось.
«Как бы это сказать...»
Там, без сомнения, лежало мое родное тело.
И все же казалось, будто я смотрю на совершенно чужого человека.
Я пробыл в теле Ю Сыльхо всего несколько месяцев, но уже пытался вычеркнуть из памяти прошлое ростовщика.
От этой нелепости меня даже разобрал смех.
— Хах...
Простояв в оцепенении добрых пару минут, я сухо усмехнулся.
Чу Кёнбом и Хван Тэджун тут же принялись настороженно ловить каждую мою реакцию.
Заметив эту до боли знакомую повадку, я провел ладонью по лицу и извинился:
— Прошу прощения. В голове сейчас полная каша.
— Нет-нет, все понятно. Вы ведь знали босса много лет, верно?
Услышав слова Чу Кёнбома, я снова перевел взгляд на койку.
— Ну... мы с ним были знакомы не год и не два. Не подскажете, что еще говорят врачи?
— Сказали, во время аварии он перенес сильнейший удар по голове. Если не считать перелома правой ноги, серьезных физических повреждений больше нет.
Чу Кёнбом запнулся, прежде чем продолжить:
— С медицинской точки зрения нет ни одной причины, почему он не приходит в сознание. Однако врачи утверждают, будто босс не просыпается лишь потому, что сам этого не хочет. Но это же... бред собачий.
— Наш босс никогда бы так не поступил!
В разговор внезапно вклинился младший, Хван Тэджун.
— Я в жизни не встречал человека несгибаемее нашего босса. Какие бы невзгоды на него ни обрушивались, он всегда сносил их молча, стиснув зубы. Он самый сильный человек на свете. Я ни за что не поверю во врачебные бредни про душевную травму. Он обязательно вернется!
Его твердый голос звенел от непоколебимой веры.
Преданность, конечно, похвальная.
Вот только я совсем не горел желанием увидеть такой исход.
«Если Ю Сыльхо вот так очнется...»
Учитывая, что парень наложил на себя руки, маловероятно, что он придет в себя и заявится ко мне с воплями: «Верни мое тело!»
Если причиной комы и впрямь была душевная травма, возможно, он просто не желал влачить существование кем-то кроме Ю Сыльхо.
«К тому же я даже понятия не имею, как вернуть это тело назад».
Я не знал, почему мы вообще поменялись телами, и уж тем более не представлял, как повернуть процесс вспять.
Но даже знай я способ все исправить, добровольно я бы на это ни за что не пошел.
«Я не собираюсь задаром отдавать то, что выгрыз адским трудом».
Как бы там ни было, теперь это тело принадлежало мне.
И даже вздумай Ю Сыльхо позже предъявить на него права, я был твердо уверен, что какой-то двадцатипятилетний пацан не сможет мной помыкать.
Так что я не желал пробуждения Ю Сыльхо вовсе не из страха лишиться оболочки.
Причина крылась в совершенно ином.
«Ю Сыльхо не выживет в шкуре ростовщика».
Парня и так уже однажды загнали в угол.
Его психика была надломлена до предела.
Такой человек никогда бы не прижился в волчьей стае ростовщиков, где враги окружают со всех сторон.
«Фух».
Хватит забивать голову тем, что еще не произошло.
Я оборвал клубок разрастающихся мыслей.
«Вот очнется Ю Сыльхо — тогда и подумаю».
Приведя чувства в порядок, я вскинул голову:
— Если босс очнется, сообщите и мне тоже, ладно? Он обязательно захочет меня увидеть.
— Разумеется. Если предупредите заранее, можете приходить в любое время. Доктор говорил, что пациенты в коме порой реагируют на знакомые голоса. Было бы здорово, если бы босс услышал вас и открыл глаза...
В голосе Чу Кёнбома снова зазвучали сентиментальные нотки.
Глядя на это, я едва сдержал тяжелый вздох.
«Неужели я так хреново их воспитал?»
С чего это взрослые здоровые мужики стали такими слезливыми тряпками?
С мелкого спрос невелик, но видеть, как Кёнбом, отпахавший бок о бок со мной столько лет, раскисает на глазах, было просто невыносимо.
— Давайте обсудим остальное. Вернемся в ту комнату?
— А? Вы уверены? Могли бы еще побыть здесь, поговорить с боссом.
— Будь босс в сознании, он бы предпочел, чтобы я занялся делом, а не тратил время попусту, пялясь на него. Именно этого он всегда требовал от своего окружения. Я ведь прав?
— А... да. И то верно. Вы правы.
Чу Кёнбом запоздало кивнул.
Видимо, до него дошло, что под этим «окружением» подразумевался и он сам, так что задерживаться в палате он больше не стал.
Когда мы спустились на лифте обратно, на его лицо уже вернулось привычное хладнокровие.
И слава богу.
— Вот отчет по директору Син Сынъиму, который вы запрашивали. Ознакомьтесь, спешить некуда.
Успокоенный его деловым тоном, я раскрыл папку.
Досье было под завязку набито именно теми сведениями, на которые я рассчитывал.
Семья директора Сина, грязное белье из личной жизни, финансовые махинации и даже инциденты из прошлого.
Несколько страниц убористым шрифтом расписывали детали, которые в будущем могли послужить идеальным рычагом давления, если наши отношения с ним примут скверный оборот.
— В ходе расследования выяснилось, что этот директор Син — персона довольно известная.
— В каком смысле?
— В индустрии он печально знаменит тем, что обращается с артистами своего агентства как с игрушками. Куда бы он ни пришел, только и делает, что расхваливает себя любимого. Некоторые из тех, кого мы опрашивали, признались, что готовы были на стену лезть от его замашек.
«А-а... Точь-в-точь как описывал Хён Джингэ».
В свое время менеджер так охарактеризовал директора Сина:
«Ведет себя так, словно главная звезда здесь он сам».
Типаж людей, которым кровь из носу необходимо оставаться в центре внимания, где бы они ни находились.
Для такого человека подопечные артисты не были личностями, которым нужно помогать расти.
Они были лишь инструментами, призванными тешить его собственное эго.
«И теперь этот тип начал копать под Ю Сыльхо».
Пока он лишь допрашивал моего менеджера о том, чем Ю Сыльхо был занят в последнее время.
Но кто знает, насколько далеко зайдут его заскоки в будущем.
А главное — если он прознает, что я планирую свалить из «Star Actors» в другое агентство, проблем будет не обобраться.
Я как раз прикидывал в голове различные варианты того, какими подлостями директор Син может отравить жизнь Ю Сыльхо, когда голос Чу Кёнбома прервал мои размышления:
— Вы ведь в курсе, что директор Син лично привел Ю Сыльхо в агентство? Ах да, точно. Вы же потеряли память. В общем, на каждой встрече он сперва бахвалится, что сам отыскал и подписал Ю Сыльхо, а затем до конца вечера поливает его помоями.
— И что он говорит?
— Э-э...
— Можешь не сглаживать углы. Выкладывай как есть.
После этих слов Чу Кёнбом заговорил без обиняков.
Мол, Ю Сыльхо совершенно бездарен и лишен элементарного воспитания.
Единственная причина, по которой его держат в агентстве, — их безграничное великодушие; ни одна приличная контора не сочла бы его ценным кадром.
Он не просто грубиян, но еще и корчит из себя принца на белом коне.
И все в таком духе.
— Он долбил об этом так часто, что многие в индустрии приняли эту чушь за чистую монету. А поскольку у Ю Сыльхо почти не было связей в шоу-бизнесе, сомневаюсь, знал ли прежний Ю Сыльхо обо всем этом до потери памяти.
— Хм. Странно. Ю Сыльхо... вернее, я — это товар, который он продает. Зачем намеренно сбивать цену собственному товару?
— Да разве нормальному человеку понять, что творится в головах у таких типов?
Ни один из нас не мог постичь этой извращенной логики.
И тут...
— Э-э...
Младший, до сих пор тихо сидевший в углу, осторожно подал голос:
— А может, дело в том, что если постоянно его принижать, его легче держать на коротком поводке?
— Но так можно обесценить артиста до состояния полного утиля. Неужели он настолько туп, что не просчитал это на шаг вперед?
— А если сломается — можно просто выбросить. Знаменитостей пруд пруди.
Надо же.
Поймав мой взгляд, парень осекся и торопливо замахал руками:
— А, я не к тому, что господина Ю Сыльхо надо выбросить! Я имел в виду...
— Ты попал в самую точку. Логика в этом есть.
— П-правда?
Смущенный похвалой, он принялся усиленно скрести затылок.
Эту привычку я не раз подмечал за ним в бытность ростовщиком, и от нахлынувших воспоминаний на губах сама собой появилась усмешка.
— В любом случае спасибо. Благодаря этому досье я смогу справиться со всем, что бы ни выкинул этот хлыщ. Связь с боссом для меня важна, но я также хотел бы сохранить хорошие рабочие отношения с вашим агентством. А для этого мне следует быть хорошим клиентом, верно?
Хороший клиент в таких кругах означал лишь одно: того, кто платит вовремя и без задержек.
Нацепив на лицо максимально бесстыдное выражение, я продолжил:
— О сроке жизни карьеры артиста можно спорить бесконечно, но вы двое работаете на «Хару Финанс» и знаете эту кухню лучше кого бы то ни было. Нет более прибыльного бизнеса, чем слава. Скажу прямо: даже если знаменитости попадаются на наркотиках или криминале, через пару-тройку лет затишья публика им все прощает. Я намерен зарабатывать в этой сфере огромные деньги, и делать это очень долго.
А для этого требовалось жестко и оперативно устранять любого, кто осмелится вставлять мне палки в колеса.
— Я прекрасно понимаю, какая сила кроется в информации. И чтобы овладеть ею, мне нужна ваша помощь. А когда я ее получу, уверен, мы станем отличными партнерами.
— Вы хотите сказать... что пока Ю Сыльхо не встанет на ноги, мы должны копать под людей бесплатно?
— Считайте это не благотворительностью, а долгосрочной инвестицией. Любая инвестиция сопряжена с риском, но в худшем случае агентство потеряет лишь человеко-часы, потраченные на слежку. Зато выгода, которую вы сорвете позже, в разы перекроет стоимость обычных заказов.
— Ну...
Стоило разговору коснуться денег, как Чу Кёнбом мгновенно ощетинился и вернулся в боевую готовность.
Глядя на это, я мысленно одобрительно кивнул.
«Молодец. Так и надо вести дела».
Начни он раздавать услуги направо и налево лишь потому, что пара встреч с Ю Сыльхо показалась ему доверительной из-за упоминания босса, я бы горько в нем разочаровался.
Спрятав довольную усмешку, я подытожил:
— Прямо сейчас ответа не требую, поразмыслите на досуге. В любом случае наш текущий расчет закрыт. В обмен на сегодняшнее досье я раскрыл свою личность, а предыдущее расследование по моей персоне уже оплачено сполна.
Разумеется, сделка не была завершена до конца.
Оставался еще второй отчет — касающийся родителей Ю Сыльхо.
И точно, словно выжидая подходящего момента, Чу Кёнбом заговорил.
Глава 36

Комментарии

Загрузка...