— Здравствуйте, у меня назначена встреча с господином Ли Минбо, — обратилась к администратору Шэнь Циннин, грациозно покачивая упругими бедрами у стойки ресепшен.
— Минутку, пожалуйста, — вежливо улыбнулась девушка за стойкой, быстро сверяясь с электронным журналом. — Так, нашла. Пройдите направо и поднимитесь на скоростном лифте на 26 этаж. Вам нужен кабинет в западном крыле.
— Большое спасибо! — поблагодарила Шэнь Циннин.
— Всегда пожалуйста, хорошего дня! — с улыбкой отозвалась сотрудница.
Очутившись внутри, Цзян Хань принялся с любопытством оглядываться по сторонам, с неподдельным интересом изучая каждый угол. В его взгляде читалось глубокое удовлетворение — точно так же любящий отец гордится повзрослевшим и добившимся успеха ребенком.
— Не переживай ты так, — заботливо приободрила его Шэнь Циннин, решив, что парень просто робеет в незнакомой обстановке. — Я уже обо всем договорилась, эта встреча — чистая формальность.
— С чего бы мне нервничать? — усмехнулся Цзян Хань. — Я здесь словно дома.
— Вот и отлично. Будешь усердно трудиться — тебя непременно ждет блестящее будущее. Только не забудь потом поделиться со мной связями и ресурсами!
— Чего разболталась? Веди давай, — с легким раздражением бросил Цзян Хань.
От его резкого тона у Шэнь Циннин сладко защемило в груди. Не в силах совладать со смущенным волнением, она лишь отвела взгляд и поспешила к лифтовому холлу.
Вскоре они поднялись на 26 этаж и, ориентируясь по указателям, подошли к кабинету заместителя генерального директора.
— Войдите! — донесся изнутри густой голос зрелого мужчины в ответ на негромкий стук Шэнь Циннин.
— Ой, господин Ли, сколько лет, сколько зим! — воскликнула Шэнь Циннин, толкнув дверь и с порога натянув ослепительную дежурную улыбку.
По всем правилам этикета ей следовало подойти и обменяться рукопожатием, однако мысль о том, как Цзян Хань не выносит ее прикосновений к другим мужчинам, заставила девушку инстинктивно отдернуть протянутую руку.
— Кхе-кхе-кхе... — наигранно закашлялась Шэнь Циннин в кулак. — Я тут недавно грипп подхватила, так что воздержусь от рукопожатий, чтобы ненароком вас не заразить. Уж не обессудьте, господин Ли!
— Нашей большой звезде при всей ее занятости нужно беречь здоровье, — Ли Минбо даже не шелохнулся в своем массивном директорском кресле. — Прошу, присаживайтесь. С этими словами он распорядился, чтобы секретарь принесла гостям горячий чай.
Цзян Хань невозмутимо опустился на стул и принялся оценивающе разглядывать обстановку кабинета. На стенах висели всевозможные картины современных художников, на столе красовался изысканный чайный сервиз из циншуа, а журнальный столик, рабочий стол и кресла были выполнены из баснословно дорогого красного дерева. Сказать, что интерьер дышал неприкрытой роскошью, значило не сказать ничего.
Цзян Ханю это категорически не понравилось: разве это не откровенное разбазаривание его собственного имущества? Какому-то мелкому заместителю отгрохали кабинет площадью более 100 квадратных метров, а вокруг сплошь кричащая дороговизна — сразу видно, сколько добра этот тип успел загрести в личный карман.
Ли Минбо лишь скользнул равнодушным взглядом по парню, после чего намертво приковал внимание к Шэнь Циннин. Бесконечные стройные ноги, осиная талия формата А4... Тонкие черные чулки словно вбирали в себя дневной свет — и заодно вытягивали из него душу. До чего же породистая и роскошная женщина! Почему среди артисток его агентства нет никого подобного уровня? Будь здесь хоть одна такая красавица, он бы расшибся в лепешку, но затащил ее к себе в постель!
Шэнь Циннин чувствовала на себе этот сальный, похотливый взгляд, от которого по телу бежал противный холодок. Но ради Цзян Ханя она была готова терпеть.
— Господин Ли, вот тот самый па... близкий друг, о котором я вам рассказывала, Цзян Хань, — заговорила Шэнь Циннин, едва не оговорившись на слове «парень». — Куда бы вы могли его пристроить?
— Пусть для начала поработает пару дней в музыкальном подразделении, наберется опыта, а там посмотрим, — спохватился Ли Минбо, нехотя отрывая взгляд от ее ног.
— Огромное спасибо за заботу, господин Ли! С меня причитается ужин, — кокетливо поправив прядь шелковистых волос, натянуто улыбнулась Шэнь Циннин.
— Можешь положиться на меня на все сто процентов! — вальяжно заверил ее заместитель.
— Мне пора бежать, — чуть погодя шепнула Шэнь Циннин, наклонившись к самому уху Цзян Ханя. — Если что-то пойдет не так, сразу же дай мне знать.
Поднявшись со стула, она достала из сумочки несколько подарочных карт и незаметно подсунула их под лежавший на столе ежедневник. Закончив с делами, девушка с явной неохотой простилась с Цзян Ханем.
Все обещанное при расставании — и деньги, и возможность трудоустройства — она предоставила сполна. Утренний завтрак, приготовленный ее собственными руками, тоже принес свои плоды. И пусть Цзян Хань по-прежнему не соглашался мириться, он хотя бы снова стал с ней разговаривать.
Едва переступив порог кабинета, Шэнь Циннин в то же мгновение переменилась в лице, и ее взгляд обдал могильным холодом. Ей даже гадать не нужно было, какая грязь роилась в голове у Ли Минбо — подобную похоть она видела во взглядах бесчисленного множества мужчин.
«Ишь чего захотели, ничтожества! Жалкие жабы, возжелавшие отведать лебединого мяса! — с отвращением подумала она. — В этом мире только Цзян Хань имеет право на то, чтобы я ему услуживала».
Спустившись на лифте на первый этаж, Шэнь Циннин под мерный перестук каблучков покинула здание «Синьюэ Медиа».
— Циннин! Циннин! — внезапно раздался неподалеку чей-то взволнованный оклик. Вскинув взгляд, она увидела спешащего к ней трусцой Цзи Бочана.
— Циннин, мне нужно с тобой поговорить! — запыхавшись, выпалил он.
Шэнь Циннин вспыхнула от раздражения. Она ведь предельно ясно дала понять, что разрывает с ним любые контакты. Почему этот человек липнет к ней, словно банный лист?
— Цзи Бочан, мы не подходим друг другу, неужели непонятно? — холодно отчеканила она.
— Циннин, постой, не уходи, выслушай меня, умоляю! — Цзи Бочан сделал широкий шаг вперед, потянувшись рукой к ее предплечью.
Однако реакция девушки была молниеносной — она брезгливо отшатнулась в сторону:
— Говори, что хотел, и держи руки при себе, иначе я позову охрану!
Заметив, что она все-таки остановилась, Цзи Бочан с облегчением перевел дух:
— Циннин, я все знаю о тебе и Цзян Хане. И я ни в чем тебя не виню, честно!
— Что за чушь ты несешь? — скривилась Шэнь Циннин. — Какое тебе дело до того, что происходит между мной и Цзян Ханем?
Цзи Бочан на мгновение запнулся, а затем с предельно серьезным видом, будто собравшись с духом, выпалил:
— Этот Цзян Хань — законченная тварь! Он ведь цинично обманул тебя... затащил в постель! А ты испугалась, что я стану тебя попрекать, и потому решила со мной порвать, я прав?
— Чего?.. — Шэнь Циннин опешила, глядя на него как на безумца. Она искренне не понимала, какие извилины должны быть в голове, чтобы выдать столь абсурдный вывод.
— Я... я... — Цзи Бочан судорожно схватился за грудь, запинаясь и корчась от невыносимой душевной боли. — Я... я не против! Главное, чтобы в твоем сердце было место для меня! Даже если твой первый раз достался другому, я все равно буду любить тебя и заботиться о тебе!
Шэнь Циннин окончательно остолбенела. В ее голове не укладывалось, как взрослый мужчина может быть настолько жалким и бесхребетным.
— Цзи Бочан, я не знаю, где ты наслушался этих сплетен, породивших в твоем мозгу столь дикое заблуждение, но я повторяю в последний раз — заруби себе на носу! Во-первых, Цзян Хань меня ни в чем не обманывал, я отдалась ему совершенно добровольно! Скажу прямо: стоит ему лишь кивнуть, и я в любое время и в любом месте исполню любую его прихоть. Во-вторых, я оборвала с тобой общение только из-за того, что не хочу лишних подозрений с его стороны. Все просто, а волнует тебя это или нет — всем глубоко плевать. И в-третьих, сделай милость, больше никогда не смей попадаться мне на глаза, лезть в мою жизнь и совать нос в мои отношения. Я достаточно ясно выразилась?
Уголки рта Шэнь Циннин тронула ядовитая усмешка. Ее слова хлестали точно пулеметная очередь, каждым беспощадным выстрелом сокрушая иллюзии Цзи Бочана.
На глазах выражение его лица сменилось с крайнего потрясения на щемящую обиду, пока наконец не превратилось в мертвенно-бледную маску безысходности.
Когда Шэнь Циннин развернулась и зашагала прочь, Цзи Бочан больше не смог удержаться на ногах и бессильно сполз на землю.
Та самая Богиня, о которой он непрестанно грезил и ради которой потерял покой и душу, не просто легла в постель с другим — ее подчинили и укротили настолько, что она была готова повиноваться первому его зову.
(Конец главы)

Комментарии

Загрузка...