— Убирайся!
Юнь Си крепко обняла его, колотя кулаками по груди. Чу Фань прислушался к ее всхлипываниям, чувствуя, как его собственное сердце разрывается на части. Он повернул голову и в упор посмотрел на Цю Ихань.
Раньше, если бы Цю Ихань посмела вот так обойтись с Юнь Си, Чу Фань давно стер бы ее в порошок.
Цю Ихань вздрогнула под его пронзительным взглядом и действительно выскочила из комнаты.
Возможно, дело было в том, что прежний Чу Фань внушал слишком много страха. И лишь оказавшись в коридоре, Цю Ихань вспомнила, что нынешний он ей вовсе не ровня.
В груди закипала злость, но возвращаться она не стала. Ранее она случайно услышала разговор во дворе: У Сючжэня ушла за главой секты и старейшинами. «Пожалуй, лучше дождусь их и позволю во всем разобраться!» — подумала она.
Вернувшись в комнату, Чу Фань подождал, пока Юнь Си немного успокоится, и заговорил мягким голосом: — Не переживай. Глава секты отправил меня на склон Динфэна за мечом Биюнь патриарха-основателя, и я вернул его. Более того, мой даньтянь и меридианы исцелились. Вот только культивация пока вернулась лишь на уровень Сердцебиения. Чтобы достичь уровня Золотого Ядра, потребуется еще немного времени.
— Правда? — Услышав это, Юнь Си резко подняла голову. Она всмотрелась в лицо Чу Фаня, и ее заплаканные глаза зажглись невероятным светом. — Твой даньтянь и меридианы... они действительно исцелились?
Чу Фань кивнул: — Истинная правда. Когда я тебя обманывал? Когда прибудут глава секты и остальные, ни о чем не беспокойся, что бы ни случилось. Даже если они откажутся от своих слов, неважно. До восьмого дня двенадцатого месяца еще предостаточно времени. Ты должна верить мне. Я никогда не позволю тебе выйти замуж за такого негодяя, как Шуй Юньтянь.
— Да! — Юнь Си энергично кивнула, не отрывая взгляда от лица Чу Фаня, а во взоре ее читалась безграничная любовь.
Она протянула руку и нежно коснулась его щеки: — Знаешь? Когда я услышала, что верховный старейшина и остальные погибли в бою, а твое Золотое Ядро разрушено... мне было так, так страшно. Я хотела пойти на пик Цуймэй, чтобы заботиться о тебе, но отец с матерью запретили мне выходить. Я так сильно скучала по тебе. Как же хорошо, что ты в порядке. Иначе...
Чу Фань мягко прижал пальцы к ее губам: — Глупышка. Что бы ни случилось, даже не думай о плохом и не смей творить глупости.
В этот миг во дворе поднялся шум. Судя по всему, прибыли Юй Цундин и остальные.
— Подожди меня здесь. Не обращай внимания на то, что происходит снаружи, что бы там ни было. Просто запомни одно: пока я, Чу Фань, жив, я не позволю тебе выйти за того, кого ты не любишь. Никто не сможет принудить тебя к тому, чего ты не хочешь.
— Хорошо! — Юнь Си твердо кивнула.
Чу Фань отпустил девушку, вышел широким шагом и затворил за собой дверь.
Во дворе толпилось множество людей. Помимо тех, кто находился там ранее, прибыли глава секты и девять старейшин, а также мать Юнь Си из клана Чэнь и старейшина из Секты Небесного Выведения.
Не успел Чу Фань и слова сказать, как Юй Цундин с ходу выдвинул обвинение: — Чу Фань, как ты смеешь отказываться от своих слов?
Чу Фань рассмеялся, задетый бесстыдством этого человека: — И с чего же глава секты решил, будто я отрекся от своих слов?
— Разве мы не договаривались о трехмесячном сроке, за который ты должен был добыть на склоне Динфэна нужную мне вещь?
— А с чего глава секты взял, что я ее не принес?
— Пустые слова ничего не стоят. Где она? — потребовал Юй Цундин.
Чу Фань холодно усмехнулся. Доставать меч Биюнь он не стал, вместо этого бросив Юй Цундину: — Трехмесячный срок уже истек?
— Нет!
— Тогда не будешь ли столь любезен снова озвучить условия нашего договора?
— Что? Ты смеешь допрашивать меня? — Лицо Юй Цундина окаменело, а в голосе зазвучала ярость.
Чу Фань указал на Шуй Юньтяня и старейшину Секты Небесного Выведения: — А они здесь зачем?
— Не твоего ума дело!
— «Не твоего ума дело», говорит... Ха-ха-ха! — Чу Фань рассмеялся, и в этом смехе звучали лишь отчаяние и пустота.
Он всегда знал, что люди непостоянны, но даже представить не мог, что место, где он вырос, секта, которую он некогда ценил выше собственной жизни, окажутся настолько презренными.
Ему так хотелось сказать ушедшим наставнику и старшим братьям, что их жертвы были напрасны. Совершенно напрасны.
Но наставник и старшие братья мертвы, их не вернуть.
— Тогда ответь мне, наша сделка в силе? Если я принес Меч Биюнь, мы с Юнь Си можем свободно покинуть Секту Линъюнь?
Юй Цундин опешил. По правде говоря, когда У Сючжэня впервые доложил о возвращении Чу Фаня, ему с трудом верилось в это.
— Если ты и впрямь добыл Меч Биюнь, то, разумеется, данное нами обещание остается в силе.
— Хорошо. Надеюсь, ты держишь слово и мне не придется окончательно разорвать последнюю нить, что еще связывает меня с Сектой Линъюнь.
С этими словами Чу Фань взмахнул рукой, и из ниоткуда материализовался Меч Биюнь. Он тут же бросил его вперед.
Меч высшего мастерства стоил целое состояние, но у Чу Фаня было два накопительных кольца, доверху забитых клинками. Он ни капли не дорожил этой потерей.
Юй Цундин поймал Меч Биюнь. Стоило его пальцам сомкнуться на рукояти, в глазах мелькнул острый блеск, но лицо мгновенно вернулось к привычному.
Он взревел: — Чу Фань, ты пытаешься подсунуть мне обычную железку вместо настоящего меча и надуть меня?
Хотя Чу Фань и ожидал подобного исхода, он все равно поразился беспредельной наглости этого человека.
— Юй Цундин... Глава Секты Юй, — сказал Чу Фань, — ты и правда уверен, что хочешь поступить именно так?
— Чу Фань, я понятия не имею, о чем ты толкуешь. Я раз за разом терпел твою дерзость исключительно из уважения к твоему прошлому статусу Святого Наследника нашей Секты Линъюнь и личному ученику Верховного Старейшины. Ты и вправду думаешь, что я не посмею тебя убить?
В каком-то смысле вся эта история была для Чу Фань последней возможностью дать Секте Линъюнь шанс.
В этот миг последние крохи привязанности, что он питавший к Секте Линъюнь, сгорели дотла.
С сегодняшнего дня его больше ничего не связывало с этой обителью.
— Хорошо. Хорошо. Отлично! — повторил трижды Чу Фань. Затем он перевел взгляд на Главного Старейшину, Пятого и Шестого старейшин. — Я так понимаю, вы все разделяете слова Юй Цундина?
Шестой старейшина, Ли Мошэн, окинул Чу Фаня презрительным взглядом. — Чу Фань, ты и впрямгь ума лишился. Ты теперь калека, так почему же в тебе нет ни капли самосознания? Сходил куда-то там, вернулся и заявляешь, будто побывал на склоне Динфэна, пытаясь обмануть Главу Секты. Он даже наказывать тебя не стал, а ты все никак не угомонишься? Если бы не твое прошлое ученика Верховного Старейшины, я бы сам прикончил тебя одним ударом ладони.
— Прекрасно!
Чу Фань усмехнулся. — Раз так, я больше никому ничего не должен. Мое Золотое Ядро разбито, меридианы уничтожены, и я больше не практикую никакие техники Секты Линъюнь. А потому с сегодняшнего дня я, Чу Фань, более не являюсь учеником Секты Линъюнь. С этой минуты все связи между мной и Сектой Линъюнь официально разорваны!
— Ха-ха-ха!
Ли Мошэн расхохотался. — Чу Фань, ты шутишь? Секта Линъюнь вырастила тебя. Даже со сломанной культивацией, имеешь ли ты представление, сколько секретных трактатов нашей секты ты перечитал? Думаешь, можно просто так взять и заявить о разрыве связей? Что ж, это возможно... если ты вырвешь себе глаза и отрежешь язык. Только так можно гарантировать, что тайны Секты Линъюнь не утекут на сторону.
— Эй! Вяжите его! — приказал Ли Мошэн, махнув рукой стоявшим позади ученикам Зала Строгих Правил.
Двое послушников из Зала Строгих Правил откликнулись на приказ и бросились на Чу Фаня.
Чу Фань стоял неподвижно, наблюдая за реакцией присутствующих. У Сючжэня и Чэнь Сяо выглядели встревоженными. Юй Кэцзи с женой отвернулись. Глава Секты Юй неотрывно смотрел на него. Остальные же открыто злорадствовали его беде.
Но стоило рукам стражей приблизиться к нему, как Чу Фань неуловимо качнулся, и его тело словно заскользило по воздуху, мгновенно переместившись на десяток шагов назад.
В его руке возник Меч Линъюнь.
— Чу Фань, ты смеешь противиться исполнению законов Зала Строгих Правил? — гневно спросил Ли Мошэн.
Голос Чу Фаня прозвучал холодно: — Раз в Секте Линъюнь больше не сыскать справедливости, я вернусь в другой день и восстановлю ее сам.
С этими словами он взмыл в воздух, собираясь улететь. Но пока толпа еще пребывала в оцепенении, Ли Мошэн стрелой взметнулся вверх, преграждая ему путь: — Собрался уйти?

Комментарии

Загрузка...