Палящее солнце, желтый песок, застилающий небо.
Палящее солнце, желтый песок, застилающий небо.
Мотоцикл трясло на ухабах, сухой ураганный ветер швырял горсти песка, которые с сухим стуком барабанили по защитным очкам.
Мотоцикл трясло на ухабах, сухой ураганный ветер швырял горсти песка, которые с сухим стуком барабанили по защитным очкам.
— Брюс, а ты неплохо водишь.
— Брюс, а ты неплохо водишь.
— Еще бы! Я — Сверхчеловек Пути Механических Останков, машины для меня — как продолжение собственного тела.
— Еще бы! Я — Сверхчеловек Пути Механических Останков, машины для меня — как продолжение собственного тела.
Сириан сидел на заднем сиденье мотоцикла, наслаждаясь редкими минутами отдыха. Большой белый пес разместился перед ним, положив передние лапы на руль, и уверенно вел машину вперед по бездорожью.
Сириан сидел на заднем сиденье мотоцикла, наслаждаясь редкими минутами отдыха. Большой белый пес разместился перед ним, положив передние лапы на руль, и уверенно вел машину вперед по бездорожью.
В силу собачьей анатомии Брюс физически не мог выкрутить ручку газа, не говоря уже о том, чтобы полноценно рулить.
В силу собачьей анатомии Брюс физически не мог выкрутить ручку газа, не говоря уже о том, чтобы полноценно рулить.
Но Брюс не был обычной собакой. Он был Сверхпсом.
Но Брюс не был обычной собакой. Он был Сверхпсом.
Черты духовных ремесленников, идущих по Пути Механических Останков, позволяли им извлекать и даже преобразовывать материю из окружающей среды. И Брюс, разумеется, обладал этой способностью.
Черты духовных ремесленников, идущих по Пути Механических Останков, позволяли им извлекать и даже преобразовывать материю из окружающей среды. И Брюс, разумеется, обладал этой способностью.
— Брюс, я как-то слышал от своего учителя, что некоторые могущественные духовные ремесленники могут играючи превратить груду камней и песка в металл, за короткое время переплавить его, перековать и из ничего создать мощную управляемую броню для боя.
— Брюс, я как-то слышал от своего учителя, что некоторые могущественные духовные ремесленники могут играючи превратить груду камней и песка в металл, за короткое время переплавить его, перековать и из ничего создать мощную управляемую броню для боя.
— Как им это удается?
— Как им это удается?
— Сириан недоумевал.
— Сириан недоумевал.
— Я не о самой трансмутации металла, а о том, как они отливают из него сложнейшие детали и идеально собирают их воедино?
— Я не о самой трансмутации металла, а о том, как они отливают из него сложнейшие детали и идеально собирают их воедино?
Сириан похлопал по корпусу мотоцикла.
Сириан похлопал по корпусу мотоцикла.
— Вот как, к примеру, ты на пустом месте модернизировал этот байк?
— Вот как, к примеру, ты на пустом месте модернизировал этот байк?
За несколько дней, проведенных с Брюсом, Сириан проникся к нему доверием и вдруг осознал, какой ужасающий потенциал таится в этом Сверхпсе.
За несколько дней, проведенных с Брюсом, Сириан проникся к нему доверием и вдруг осознал, какой ужасающий потенциал таится в этом Сверхпсе.
Раз уж Брюс мог извлекать металл и создать двигатель на исходной энергии, логично предположить, что он мог бы с нуля собрать себе мотоцикл и уехать из пустоши в одиночку, а не тащиться вместе с Сирианом.
Раз уж Брюс мог извлекать металл и создать двигатель на исходной энергии, логично предположить, что он мог бы с нуля собрать себе мотоцикл и уехать из пустоши в одиночку, а не тащиться вместе с Сирианом.
Брюс ответил вопросом на вопрос:
Брюс ответил вопросом на вопрос:
— А сам-то как думаешь?
— А сам-то как думаешь?
Сириан рассудил:
Сириан рассудил:
— Думаю, чертежи намертво впечатаны в твой мозг, и когда возникает необходимость, тебе остается лишь извлечь металл и собрать детали воедино.
— Думаю, чертежи намертво впечатаны в твой мозг, и когда возникает необходимость, тебе остается лишь извлечь металл и собрать детали воедино.
— Поздравляю, в яблочко.
— Поздравляю, в яблочко.
— А?
— А?
Сириан выпрямился в седле, не веря своим ушам.
Сириан выпрямился в седле, не веря своим ушам.
— Ты и правда помнишь все чертежи наизусть?
— Ты и правда помнишь все чертежи наизусть?
— А как же иначе?
— А как же иначе?
Брюс пустился в объяснения:
Брюс пустился в объяснения:
— Это одна из особенностей Пути Механических Останков. По мере повышения класса мы способны загружать в память всё больше и больше сложнейших конструкторских схем.
— Это одна из особенностей Пути Механических Останков. По мере повышения класса мы способны загружать в память всё больше и больше сложнейших конструкторских схем.
— Например, некоторые духовные ремесленники заучивают чертежи всевозможного огнестрельного оружия и боеприпасов, чтобы в случае нужды трансмутировать материю вокруг, извлечь сырье, выковать, собрать оружие и сразу броситься в бой.
— Например, некоторые духовные ремесленники заучивают чертежи всевозможного огнестрельного оружия и боеприпасов, чтобы в случае нужды трансмутировать материю вокруг, извлечь сырье, выковать, собрать оружие и сразу броситься в бой.
Брюс обернулся и потряс лохматой головой.
Брюс обернулся и потряс лохматой головой.
— Но, как видишь, у меня не хватает изрядного куска мозгов. Пострадала не только личная память, но и хранившиеся там чертежи превратились в обрывки.
— Но, как видишь, у меня не хватает изрядного куска мозгов. Пострадала не только личная память, но и хранившиеся там чертежи превратились в обрывки.
— Я полдня копался у себя в голове и нашел лишь уцелевшие схемы двигателя на исходной энергии да парочки стволов.
— Я полдня копался у себя в голове и нашел лишь уцелевшие схемы двигателя на исходной энергии да парочки стволов.
Брюс вновь постучал по обшивке мотоцикла.
Брюс вновь постучал по обшивке мотоцикла.
— Иначе я бы давно переделал эту тарантаску в броневик, чтобы нам не приходилось глотать пыль под палящим солнцем.
— Иначе я бы давно переделал эту тарантаску в броневик, чтобы нам не приходилось глотать пыль под палящим солнцем.
Сириан энергично закивал.
Сириан энергично закивал.
— Тут я с тобой полностью согласен.
— Тут я с тобой полностью согласен.
За несколько дней непрерывного пути одежда Сириана покрылась слоем пыли и превратилась в лохмотья. Его когда-то бледное лицо загорело дочерна, кожа пересохла и потрескалась.
За несколько дней непрерывного пути одежда Сириана покрылась слоем пыли и превратилась в лохмотья. Его когда-то бледное лицо загорело дочерна, кожа пересохла и потрескалась.
Брюс из большого белого пса превратился в серого: его шерсть набилась песком и грязью.
Брюс из большого белого пса превратился в серого: его шерсть набилась песком и грязью.
Полуденный зной пошел на спад, солнце клонилось к западу. После столь долгой поездки Брюс тоже почувствовал усталость и поменялся с Сирианом местами.
Полуденный зной пошел на спад, солнце клонилось к западу. После столь долгой поездки Брюс тоже почувствовал усталость и поменялся с Сирианом местами.
Пес сжался за спиной Сириана, стараясь перекричать вой ветра.
Пес сжался за спиной Сириана, стараясь перекричать вой ветра.
— Сириан, сколько еще до этого Хелла?
— Сириан, сколько еще до этого Хелла?
Сириан ответил:
Сириан ответил:
— Понятия не имею. Я сам впервые ушел так далеко от дома.
— Понятия не имею. Я сам впервые ушел так далеко от дома.
— А карта?
— А карта?
— Эта карта неточная, дает лишь общее представление.
— Эта карта неточная, дает лишь общее представление.
Сириан посмотрел на небо и предложил:
Сириан посмотрел на небо и предложил:
— Давай дождемся темноты. Когда в Хелле зажжется Факельный Маяк, мы сможем заново проложить маршрут и прикинуть расстояние.
— Давай дождемся темноты. Когда в Хелле зажжется Факельный Маяк, мы сможем заново проложить маршрут и прикинуть расстояние.
В последние дни световое пятно Хелла становилось всё ярче и отчетливее, но стоило Сириану решить, что цель близка, как она снова отдалялась, подобно призрачному миражу.
В последние дни световое пятно Хелла становилось всё ярче и отчетливее, но стоило Сириану решить, что цель близка, как она снова отдалялась, подобно призрачному миражу.
— Скоро стемнеет, надо бы подыскать место для ночлега, — прикинул время Брюс.
— Скоро стемнеет, надо бы подыскать место для ночлега, — прикинул время Брюс.
Сириан согласно кивнул и принялся высматривать на пустоши подходящие руины, чтобы укрыться от ветра. Внезапно его внимание привлекла сверкающая полоса.
Сириан согласно кивнул и принялся высматривать на пустоши подходящие руины, чтобы укрыться от ветра. Внезапно его внимание привлекла сверкающая полоса.
Приблизившись, Сириан понял, что это бурная река, прорезающая безжизненную равнину.
Приблизившись, Сириан понял, что это бурная река, прорезающая безжизненную равнину.
— Тормози! Тормози!
— Тормози! Тормози!
Как только Сириан остановил мотоцикл, Брюс с радостным визгом бросился в реку. Он намочил пересохшую, грязную шерсть и жадно припал к прохладной воде.
Как только Сириан остановил мотоцикл, Брюс с радостным визгом бросился в реку. Он намочил пересохшую, грязную шерсть и жадно припал к прохладной воде.
— У-у-ух!
— У-у-ух!
Под восторженный собачий лай Сириан наклонился, зачерпнул воды пригоршнями и тщательно умыл лицо.
Под восторженный собачий лай Сириан наклонился, зачерпнул воды пригоршнями и тщательно умыл лицо.
Ощутив благодатную прохладу и влагу, Сириан вдруг осознал, что впервые с момента своего появления в этом мире видит реку.
Ощутив благодатную прохладу и влагу, Сириан вдруг осознал, что впервые с момента своего появления в этом мире видит реку.
Когда-то он терпеливо объяснял Эйве, что такое река, и что кроме рек в этом мире есть озера и бескрайние моря...
Когда-то он терпеливо объяснял Эйве, что такое река, и что кроме рек в этом мире есть озера и бескрайние моря...
Но она их уже никогда не увидит.
Но она их уже никогда не увидит.
Брюс, вдоволь накупавшись, вылез на берег, мокрый с головы до лап. Он яростно затряс головой, окатив всё вокруг брызгами.
Брюс, вдоволь накупавшись, вылез на берег, мокрый с головы до лап. Он яростно затряс головой, окатив всё вокруг брызгами.
Завалившись на спину и подставив живот небу, пес блаженно раскинул лапы. Как бы Брюс ни утверждал, что он человек, было совершенно очевидно — он всё больше свыкался со своим новым телом.
Завалившись на спину и подставив живот небу, пес блаженно раскинул лапы. Как бы Брюс ни утверждал, что он человек, было совершенно очевидно — он всё больше свыкался со своим новым телом.
— Словно заново родился... А ты куда смотришь?
— Словно заново родился... А ты куда смотришь?
Брюс заметил, что Сириан неотрывно вглядывается вдаль, туда, куда уносила свои воды река, словно пытался что-то разглядеть.
Брюс заметил, что Сириан неотрывно вглядывается вдаль, туда, куда уносила свои воды река, словно пытался что-то разглядеть.
— Город Хелл не просто так носит название «Город Слияния». Там сходятся несколько рек, образуя редкий для пустоши зеленый оазис.
— Город Хелл не просто так носит название «Город Слияния». Там сходятся несколько рек, образуя редкий для пустоши зеленый оазис.
Сириан перевел взгляд на Брюса и продолжил:
Сириан перевел взгляд на Брюса и продолжил:
— А значит, если мы пойдем вдоль русла, то непременно выйдем к Хеллу.
— А значит, если мы пойдем вдоль русла, то непременно выйдем к Хеллу.
Едва он произнес эти слова, как солнце окончательно скрылось за горизонтом. Последние лучи заката еще не угасли, окрасив небо в глубокий, безмятежный синий цвет.
Едва он произнес эти слова, как солнце окончательно скрылось за горизонтом. Последние лучи заката еще не угасли, окрасив небо в глубокий, безмятежный синий цвет.
Короткий миг между днем и ночью — лучшее время для обустройства лагеря.
Короткий миг между днем и ночью — лучшее время для обустройства лагеря.
Сириан только начал собирать костер, как вдалеке, над руслом реки, медленно разгорелось безупречно белое сияние.
Сириан только начал собирать костер, как вдалеке, над руслом реки, медленно разгорелось безупречно белое сияние.
Человек и пес одновременно повернули головы в ту сторону. Боясь, что это обман зрения, Сириан потянулся за биноклем.
Человек и пес одновременно повернули головы в ту сторону. Боясь, что это обман зрения, Сириан потянулся за биноклем.
В свете белого ореола смутно проступал силуэт бесконечной гряды зданий.
В свете белого ореола смутно проступал силуэт бесконечной гряды зданий.
Сириан и Брюс переглянулись. Никаких слов не потребовалось — они приняли одно и то же решение.
Сириан и Брюс переглянулись. Никаких слов не потребовалось — они приняли одно и то же решение.
— Быстрее, Сириан, быстрее!
— Быстрее, Сириан, быстрее!
Брюс запрыгнул на мотоцикл и нетерпеливо залаял:
Брюс запрыгнул на мотоцикл и нетерпеливо залаял:
— Я не хочу снова ночевать в этой глуши!
— Я не хочу снова ночевать в этой глуши!
— Думаешь, я горю желанием?
— Думаешь, я горю желанием?
Сириан оседлал байк. Двигатель на исходной энергии взревел, в мгновение ока достигнув предельной мощности, и мотоцикл со свистом рванул вперед.
Сириан оседлал байк. Двигатель на исходной энергии взревел, в мгновение ока достигнув предельной мощности, и мотоцикл со свистом рванул вперед.
Небо стремительно темнело. За мотоциклом начала клубиться серая мгла, преследуя их по пятам, словно зловещий хищник.
Небо стремительно темнело. За мотоциклом начала клубиться серая мгла, преследуя их по пятам, словно зловещий хищник.
Сириан сосредоточился до предела, готовый к любым неожиданностям, а Брюс, встав на задние лапы и опершись передними о плечи друга, издавал радостный вой.
Сириан сосредоточился до предела, готовый к любым неожиданностям, а Брюс, встав на задние лапы и опершись передними о плечи друга, издавал радостный вой.
Сияние вдали становилось всё ярче. Теперь даже без бинокля Сириан ясно видел очертания города-государства.
Сияние вдали становилось всё ярче. Теперь даже без бинокля Сириан ясно видел очертания города-государства.
— Ночь наступила! — крикнул Брюс.
— Ночь наступила! — крикнул Брюс.
— Смотри вперед!
— Смотри вперед!
— Вижу!
— Вижу!
Тьма поглотила мир, и демонические твари хлынули наружу.
Тьма поглотила мир, и демонические твари хлынули наружу.
Они бежали со всех ног, преследуя Сириана. Некоторые твари преградили путь, издавая леденящие кровь вопли.
Они бежали со всех ног, преследуя Сириана. Некоторые твари преградили путь, издавая леденящие кровь вопли.
— Держись крепче, Брюс!
— Держись крепче, Брюс!
Сириан, не сбавляя скорости, пошел на таран. Раздался тошнотворный хруст металла, сминающего плоть. Мотоцикл подбрасывало на ухабах, пока он разрывал тела монстров на куски.
Сириан, не сбавляя скорости, пошел на таран. Раздался тошнотворный хруст металла, сминающего плоть. Мотоцикл подбрасывало на ухабах, пока он разрывал тела монстров на куски.
Колеса дробили кости. Кровавые брызги залепили очки Сириана, окрасив мир в багровые тона.
Колеса дробили кости. Кровавые брызги залепили очки Сириана, окрасив мир в багровые тона.
— Плохо дело, их слишком много!
— Плохо дело, их слишком много!
Сириан думал, что вырвался из окружения, но, прорвавшись сквозь одну волну демонических тварей, наткнулся на следующую. Монстров было не счесть, словно сорняков в диком поле.
Сириан думал, что вырвался из окружения, но, прорвавшись сквозь одну волну демонических тварей, наткнулся на следующую. Монстров было не счесть, словно сорняков в диком поле.
— Нам всё-таки придется остановиться и заночевать здесь.
— Нам всё-таки придется остановиться и заночевать здесь.
Сириан выхватил Кипящий Меч.
Сириан выхватил Кипящий Меч.
Но в этот момент серую мглу прорезали ослепительно белые лучи. Рев мощных двигателей раскатился подобно грому, заглушив визг демонических тварей.
Но в этот момент серую мглу прорезали ослепительно белые лучи. Рев мощных двигателей раскатился подобно грому, заглушив визг демонических тварей.
Сириан повернул голову. Заполыхало ослепительное пламя — это был целый массив упрощенных Факельных Маяков. Белоснежный огонь духовной эссенции яростно ревел, разгоняя серую мглу и освещая всё вокруг.
Сириан повернул голову. Заполыхало ослепительное пламя — это был целый массив упрощенных Факельных Маяков. Белоснежный огонь духовной эссенции яростно ревел, разгоняя серую мглу и освещая всё вокруг.
Угловатая бронированная машина вырвалась из тумана, словно передвижная крепость. Тяжелая броня играючи сминала демонических тварей в лепешки, а массивные гусеницы перемалывали их трупы в кровавую кашу, брызжа соком во все стороны, точно гигантская соковыжималка.
Угловатая бронированная машина вырвалась из тумана, словно передвижная крепость. Тяжелая броня играючи сминала демонических тварей в лепешки, а массивные гусеницы перемалывали их трупы в кровавую кашу, брызжа соком во все стороны, точно гигантская соковыжималка.
— Да это же Прорыватель Тумана! Правда, моделька старовата.
— Да это же Прорыватель Тумана! Правда, моделька старовата.
Брюс с первого взгляда определил тип техники.
Брюс с первого взгляда определил тип техники.
— Прижимайся к нему! Держись у него на хвосте!
— Прижимайся к нему! Держись у него на хвосте!
Сириан и без подсказок понял, что делать.
Сириан и без подсказок понял, что делать.
Броневик, подобно ледоколу, пробил в море демонов чистый фарватер. Мотоцикл, скользя по растерзанным тушам и лужам крови, мчался следом сквозь ночной мрак.
Броневик, подобно ледоколу, пробил в море демонов чистый фарватер. Мотоцикл, скользя по растерзанным тушам и лужам крови, мчался следом сквозь ночной мрак.
Они неслись по пустоши друг за другом, пока зарево впереди не стало ослепительным, заливая светом всю землю.
Они неслись по пустоши друг за другом, пока зарево впереди не стало ослепительным, заливая светом всю землю.
Город-государство возвышался прямо перед ними.
Город-государство возвышался прямо перед ними.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...