— Мы осмотрели все двенадцать основных зон, — начал Янь Чэн. — Есть какие-нибудь зацепки?
— Мы осмотрели все двенадцать основных зон, — начал Янь Чэн. — Есть какие-нибудь зацепки?
В Зале личностей повисла тишина; собравшиеся лишь хмуро качали головами. Цинь Фэн из «Детектива из Чайнатауна» заговорил первым:
В Зале личностей повисла тишина; собравшиеся лишь хмуро качали головами. Цинь Фэн из «Детектива из Чайнатауна» заговорил первым:
— Пока... ничего особенного не заметил.
— Пока... ничего особенного не заметил.
— Я судмедэксперт, — Цинь Мин недовольно сдвинул брови. — Искать место, где затопили машину – работа явно не по моему профилю.
— Я судмедэксперт, — Цинь Мин недовольно сдвинул брови. — Искать место, где затопили машину – работа явно не по моему профилю.
Фан Му лишь развел руками и закивал в знак согласия:
Фан Му лишь развел руками и закивал в знак согласия:
— Я тоже ничем не помогу. Профайлинг позволяет понять логику и мотивы преступника, но угадать, в какой именно угол он решил столкнуть автомобиль... такими тонкостями я никогда не занимался.
— Я тоже ничем не помогу. Профайлинг позволяет понять логику и мотивы преступника, но угадать, в какой именно угол он решил столкнуть автомобиль... такими тонкостями я никогда не занимался.
Капитан Гуань и Ди Жэньцзе молчали, и по их лицам было ясно: идей нет ни у кого. Янь Чэна такой расклад не удивил. Проведя весь вчерашний день в разъездах по городу и выжав из машины всё возможное, он давно понял: это дело не раскрыть обычными методами.
Капитан Гуань и Ди Жэньцзе молчали, и по их лицам было ясно: идей нет ни у кого. Янь Чэна такой расклад не удивил. Проведя весь вчерашний день в разъездах по городу и выжав из машины всё возможное, он давно понял: это дело не раскрыть обычными методами.
Сейчас в его распоряжении оставались два главных козыря: полученный от системы «Мастер дедукции» и недавно приобретенный «криминалистический профайлинг». Эти навыки отлично работали при анализе улик или психологии преступника, но для поиска спрятанной под толщей воды машины они попросту не подходили.
Сейчас в его распоряжении оставались два главных козыря: полученный от системы «Мастер дедукции» и недавно приобретенный «криминалистический профайлинг». Эти навыки отлично работали при анализе улик или психологии преступника, но для поиска спрятанной под толщей воды машины они попросту не подходили.
Янь Чэн перевел взгляд на другую сторону длинного стола – туда, где обитали тени серийных убийц, запертые в его сознании. Фэн Юйсю, чье лицо всё еще хранило следы вчерашних побоев, при виде Янь Чэна тут же понурился и отвел глаза, словно напуганный кролик. Джин, скрестив руки на груди, лишь презрительно фыркнул, давая понять, что дело – дохлый номер. Джокер осклабился в привычной гримасе, а Ганнибал хранил вежливое молчание, явно не имея что предложить.
Янь Чэн перевел взгляд на другую сторону длинного стола – туда, где обитали тени серийных убийц, запертые в его сознании. Фэн Юйсю, чье лицо всё еще хранило следы вчерашних побоев, при виде Янь Чэна тут же понурился и отвел глаза, словно напуганный кролик. Джин, скрестив руки на груди, лишь презрительно фыркнул, давая понять, что дело – дохлый номер. Джокер осклабился в привычной гримасе, а Ганнибал хранил вежливое молчание, явно не имея что предложить.
Лишь Конструктор не отрывался от карты на стене, изучая записи патрулей. Он то хмурился, то едва заметно шевелил губами, будто раз за разом прокручивал в голове весь сценарий преступления.
Лишь Конструктор не отрывался от карты на стене, изучая записи патрулей. Он то хмурился, то едва заметно шевелил губами, будто раз за разом прокручивал в голове весь сценарий преступления.
— Что-нибудь придумал? — Спросил его Янь Чэн.
— Что-нибудь придумал? — Спросил его Янь Чэн.
Конструктор ответил не сразу. Выдержав долгую паузу, он медленно произнес:
Конструктор ответил не сразу. Выдержав долгую паузу, он медленно произнес:
— У меня нет прямых доказательств. Но если бы я сам похищал человека и планировал избавиться от машины в воде, я бы выбрал вот это место.
— У меня нет прямых доказательств. Но если бы я сам похищал человека и планировал избавиться от машины в воде, я бы выбрал вот это место.
Он протянул руку и обвел седьмую точку на карте – довольно крупное искусственное озеро. Остальные невольно проследили за его пальцем и замерли в недоумении.
Он протянул руку и обвел седьмую точку на карте – довольно крупное искусственное озеро. Остальные невольно проследили за его пальцем и замерли в недоумении.
— Здесь? Но почему? Выглядит как самое обычное место, ни гор, ни пещер.
— Здесь? Но почему? Выглядит как самое обычное место, ни гор, ни пещер.
— Вот именно! Другие реки текут в более глухих краях, другие озера куда глубже. С чего вдруг выбирать именно это? Если оно подходит, то и все остальные точки ничем не хуже. Ни глубины, ни особой скрытности. Что в нем такого?
— Вот именно! Другие реки текут в более глухих краях, другие озера куда глубже. С чего вдруг выбирать именно это? Если оно подходит, то и все остальные точки ничем не хуже. Ни глубины, ни особой скрытности. Что в нем такого?
— Хе-хе, неужели просто ткнул пальцем в небо? — Насмешливо расхохотался Джокер.
— Хе-хе, неужели просто ткнул пальцем в небо? — Насмешливо расхохотался Джокер.
Но Конструктор лишь невозмутимо кивнул:
Но Конструктор лишь невозмутимо кивнул:
— В каком-то смысле ты прав, я полагаюсь на чувство. Но это не просто догадка обывателя. Это интуиция убийцы. Знаете ли вы, какая мысль первой пришла мне в голову, когда я увидел это озеро?
— В каком-то смысле ты прав, я полагаюсь на чувство. Но это не просто догадка обывателя. Это интуиция убийцы. Знаете ли вы, какая мысль первой пришла мне в голову, когда я увидел это озеро?
— Какая же? — Янь Чэн нахмурился. Слова звучали туманно, напоминая скорее гадание на кофейной гуще.
— Какая же? — Янь Чэн нахмурился. Слова звучали туманно, напоминая скорее гадание на кофейной гуще.
Конструктор слегка побледнел, но его глаза лихорадочно блеснули:
Конструктор слегка побледнел, но его глаза лихорадочно блеснули:
— Безопасность. Ощущение того, что ты можешь совершить злодеяние и тебя никто не поймает. Не объективная безопасность места, а то чувство, когда ты стоишь там и понимаешь: ты волен делать что угодно, никто не придет и не помешает. Это чувство было слишком сильным. В других местах, что мы видели, оно тоже возникало, но нигде я не ощущал такого абсолютного спокойствия, как у этого озера.
— Безопасность. Ощущение того, что ты можешь совершить злодеяние и тебя никто не поймает. Не объективная безопасность места, а то чувство, когда ты стоишь там и понимаешь: ты волен делать что угодно, никто не придет и не помешает. Это чувство было слишком сильным. В других местах, что мы видели, оно тоже возникало, но нигде я не ощущал такого абсолютного спокойствия, как у этого озера.
Интуиция? Чувство безопасности? Янь Чэн лишь покачал головой. Он привык доверять фактам и логическим цепочкам, а не призрачным ощущениям. Но отвергать слова Конструктора он не спешил – этот человек никогда не бросал слов на ветер. Каждый, кто знал историю Джона Крамера, помнил: Конструктор всегда лично выходил на охоту, несмотря на терминальную стадию рака. Он умудрялся похищать людей и незаметно переправлять их в тайные убежища, полные сложнейших механизмов. Те места полиция не могла найти годами, пока не обнаруживались тела. В вопросах сокрытия следов, устройства ловушек и анти-слежки Конструктор был признанным мастером.
Интуиция? Чувство безопасности? Янь Чэн лишь покачал головой. Он привык доверять фактам и логическим цепочкам, а не призрачным ощущениям. Но отвергать слова Конструктора он не спешил – этот человек никогда не бросал слов на ветер. Каждый, кто знал историю Джона Крамера, помнил: Конструктор всегда лично выходил на охоту, несмотря на терминальную стадию рака. Он умудрялся похищать людей и незаметно переправлять их в тайные убежища, полные сложнейших механизмов. Те места полиция не могла найти годами, пока не обнаруживались тела. В вопросах сокрытия следов, устройства ловушек и анти-слежки Конструктор был признанным мастером.
— Кроме этого «чувства», есть более весомые причины? — После недолгого колебания уточнил Янь Чэн.
— Кроме этого «чувства», есть более весомые причины? — После недолгого колебания уточнил Янь Чэн.
— Есть, — подтвердил Конструктор. — Но эти доводы я нашел уже после того, как определился с местом. Мое спокойствие не было беспочвенным. Я внимательно изучил окрестности озера и выделил три ключевых фактора.
— Есть, — подтвердил Конструктор. — Но эти доводы я нашел уже после того, как определился с местом. Мое спокойствие не было беспочвенным. Я внимательно изучил окрестности озера и выделил три ключевых фактора.
Он загнул палец:
Он загнул палец:
— Во-первых, туда ведет лишь одна дорога. С севера – гора, местность возвышенная. Стоя на вершине склона, можно одним взглядом окинуть все подступы и сразу заметить чужака. Во-вторых, этот район совершенно мертв. Мало деревьев, сухая трава, даже насекомых не слышно. Сейчас лето, время буйства жизни, а там – гробовая тишина. Это значит, что с почвой или водой что-то не так, возможно, они отравлены. Обычные люди инстинктивно обходят такие гиблые места стороной, а для преступника это лучшая маскировка. И в-третьих, вы обратили внимание на красный ил у берега? Слишком яркий, неестественный цвет. Подозреваю, что это результат многолетнего загрязнения или даже следы того, что здесь неоднократно проворачивали подобные дела.
— Во-первых, туда ведет лишь одна дорога. С севера – гора, местность возвышенная. Стоя на вершине склона, можно одним взглядом окинуть все подступы и сразу заметить чужака. Во-вторых, этот район совершенно мертв. Мало деревьев, сухая трава, даже насекомых не слышно. Сейчас лето, время буйства жизни, а там – гробовая тишина. Это значит, что с почвой или водой что-то не так, возможно, они отравлены. Обычные люди инстинктивно обходят такие гиблые места стороной, а для преступника это лучшая маскировка. И в-третьих, вы обратили внимание на красный ил у берега? Слишком яркий, неестественный цвет. Подозреваю, что это результат многолетнего загрязнения или даже следы того, что здесь неоднократно проворачивали подобные дела.
Конструктор обвел взглядом присутствующих:
Конструктор обвел взглядом присутствующих:
— В совокупности это озеро кажется всеми забытым, опасным и проклятым местом. Нормальный человек туда не сунется, а для таких, как мы – это идеальная сцена. Янь Чэн, если веришь мне – отправляй людей на проверку. Можешь поднять архивы: нет ли старых дел об исчезновениях машин или утопленниках в том районе. Повторю еще раз: если бы я прятал концы в воду, я бы выбрал именно это озеро.
— В совокупности это озеро кажется всеми забытым, опасным и проклятым местом. Нормальный человек туда не сунется, а для таких, как мы – это идеальная сцена. Янь Чэн, если веришь мне – отправляй людей на проверку. Можешь поднять архивы: нет ли старых дел об исчезновениях машин или утопленниках в том районе. Повторю еще раз: если бы я прятал концы в воду, я бы выбрал именно это озеро.
— А если машины там нет? — Спросил кто-то.
— А если машины там нет? — Спросил кто-то.
— Тогда похитители просто дилетанты, — отрезал Конструктор.
— Тогда похитители просто дилетанты, — отрезал Конструктор.
После этих слов засомневался даже Янь Чэн. Профессионализм похитителей не вызывал сомнений – в свое время следственное бюро и толпы частных детективов даже порог их логова найти не смогли. Разве можно называть таких людей неумехами?
После этих слов засомневался даже Янь Чэн. Профессионализм похитителей не вызывал сомнений – в свое время следственное бюро и толпы частных детективов даже порог их логова найти не смогли. Разве можно называть таких людей неумехами?
А красный ил... это был вовсе не ил. Это был красный шлам – промышленные отходы.
А красный ил... это был вовсе не ил. Это был красный шлам – промышленные отходы.
Много лет назад выше по течению работал алюминиевый завод. При производстве оксида алюминия образуется осадок с высоким содержанием железа, который из-за цвета называют красным шламом. Эта дрянь крайне токсична: она разъедает кожу, губит почву и воду. Ее полагается хранить в специальных герметичных резервуарах под строгим контролем.
Много лет назад выше по течению работал алюминиевый завод. При производстве оксида алюминия образуется осадок с высоким содержанием железа, который из-за цвета называют красным шламом. Эта дрянь крайне токсична: она разъедает кожу, губит почву и воду. Ее полагается хранить в специальных герметичных резервуарах под строгим контролем.
Однако пятнадцать лет назад дамбу одного из таких хранилищ прорвало. Десятки тысяч тонн ядовитого красного шлама хлынули в реку, словно кровавый поток. Позже, когда подсчитали ущерб, эта катастрофа была признана одной из крупнейших промышленных аварий в стране за последние десятилетия.
Однако пятнадцать лет назад дамбу одного из таких хранилищ прорвало. Десятки тысяч тонн ядовитого красного шлама хлынули в реку, словно кровавый поток. Позже, когда подсчитали ущерб, эта катастрофа была признана одной из крупнейших промышленных аварий в стране за последние десятилетия.

Комментарии

Загрузка...