Гу Чанцин подошел, посмотрел на закрытую дверь комнаты, а затем посмотрел на Гу Чэнлиня, спросил: «В чем дело?»
Гу Чэнлинь ответил: «О, я жду, когда мой второй брат пойдет к бабушке на ужин, а сейчас мой второй брат переодевается».
Гу Чанцин равнодушно сказал: «Завтра утром мы должны пойти к семье Лин, так что вы оба тоже должны подготовиться».
«Понятно», - ответил Гу Чэнлинь.
Гу Чанцин снова посмотрел на закрытую дверь комнаты и сказал: «Чэнфэн, ты в порядке?»
Гу Чэнфэн стиснул зубы, оделся и ответил: «Я в порядке. Старший брат тоже пойдет сегодня к бабушке на ужин?»
Гу Чанцин ответил: «Мне нужно идти в военный лагерь, я уже не вернусь сегодня».
«Тогда, может быть, ты вернешься в канун Нового года?» - спросил Гу Чэнфэн.
Послезавтра был канун Нового года.
Гу Чанцин сделал паузу и сказал: «Думаю, что должен вернуться».
Гу Чэнфэн тихо ждал в комнате и, когда шаги Гу Чанцина удалились, он бросил окровавленную рубашку в горшок с углем и сжег ее в огне!
..............
Переулок Бишуй.
Гу Цзяо тоже вернулась домой.
На ее теле были многочисленные синяки и кровоподтеки, которые невозможно было скрыть, поэтому ей пришлось честно рассказать о том, что с ней произошло.
«Музыкальный зал рухнул, и меня придавило его обломками».
Она не сказала, что перед обрушением находилась в кладовке подвала, но даже находясь на земле можно было провалиться в трещину и быть раздавленной.
«Цзяо Цзяо, зачем ты пошла в музыкальный зал?» - спросил маленький Цзин Кун с широко раскрытыми глазами, полными беспокойства и печали.
Гу Цзяо погладила его маленькую лысую голову и сказала: «Я просто осматривалась вокруг. Жаль, что засахаренные ягоды боярышника, которые я купила для вас, ребята, пропали».
А еще ее заплечная корзина была раздавлена.
Маленький Цзин Кун бросился в объятия Гу Цзяо и с горечью воскликнул: «Мне не нужны засахаренные ягоды боярышника! Мне нужна только Цзяо Цзяо!»
Гу Цзяо прислонилась к изголовью кровати, глядя на испуганного малыша в своих объятиях, и про себя подумала: Так вот каково это - быть нужной?
«Я в порядке». Она посмотрела в обеспокоенные глаза всех присутствующих в комнате людей и улыбнулась: «На самом деле со мной не произошло ничего страшного».
Эти маленькие травмы, которые она получила, были для нее совершеннейшим пустяком.
Но в глазах семьи она так сильно пострадала, что ей даже не разрешили вставать с постели!
Старушка велела Гу Цзяо оставаться в постели и отдыхать, и с этого дня ей не разрешалось беспокоиться о домашних делах.
Единственной проблемой было приготовление ...
Семья сидела в главном зале и смотрела друг на друга.
Сяо Люлань прочистил горло и сказал: «Я буду готовить».
Вся семья хором: «Только не это!»
Ты хоть сам понимаешь, насколько ужасно ты готовишь?
Старушка никогда не касалась пальцами родниковой воды*, Гу Янь и маленький Цзин Кун тоже не умели готовить, оставался только Гу Сяошунь, но его кулинарные способности были лишь немногим лучше, чем у Сяо Люланя.
В такие моменты старушка начинала очень скучать по Сюэ Нинсян.
Готовила Сян Сян тоже очень вкусно.
Маленький Цзин Кун: +1.
Гу Сяошунь: +1.
Гу Янь: +1.
Сяо Люлань: «...»
Наконец, старушка вздохнула и направилась к соседнему дому.
Старый гоцзы цзицзю писал двустишия в комнате, когда дверь с грохотом распахнулась.
Старый гоцзы цзицзю мгновенно задрожал от страха: «У меня больше нет личных денег!»
Старушка положила кухонный нож на стол перед ним со словами: «Готовь».
Старый гоцзы цзицзю: «...»
Четверть часа спустя старый гоцзы цзицзю появился на кухне своих соседей с мрачным выражением лица.
Подумать только, что он, великий гоцзы цзицзю страны, опустился до того, чтобы служить поваром у своего бывшего врага?
Неважно, он здесь потому, что ему просто была невыносима мысль о том, что его любимый ученик и его маленькая благодетельница останутся без еды.
А вовсе не в том, что он уступил этой императрице демонов!
Но почему сегодняшние овощи все такие зеленые?
Молодые ростки чеснока, сельдерей, китайская капуста, ростки зеленой фасоли ...
Пока старый гоцзы цзицзю нарезал ножом овощи на разделочной доске, он тихо повторял в своем сердце: Ваше Величество, не волнуйтесь, этот старый чиновник никогда не позволит ничему на вашей голове позеленеть**!
«Дядюшка!» - крикнул со двора маленький Цзин Кун.
Старый гоцзы цзицзю положил кухонный нож и крикнул в ответ: «Иду!»
Предыдущий Император, который не мог больше сдерживать себя в гробу: «...»
В итоге старый гоцзы цзицзю приготовил шесть блюд и один суп, что стало более роскошным составом блюд, чем то, что часто предлагала Гу Цзяо.
Маленький Цзин Кун не мог есть мясо, поэтому старый гоцзы цзицзю отдельно для него приготовил "Окружить Вэй, чтобы помочь Чжао***" (вегетарианское мясо, завернутое в тофу), "Втайне вступить в Чэньцан****" (суп с кунжутом и зеленой фасолью), "Превосходный план в парчовом мешке*****" (жареные булочки с тофу) и "Противостояние трех государств******" (овощное ассорти).
Маленький Цзин Кун ел с удовольствием.
Даже ни одной морковки, которую он ненавидел больше всего, не осталось!
То, что он ел, не было овощными блюдами, а учебным опытом!
Он единственный, у кого он был!
Маленький Цзин Кун качал головой от восторга!
Старый гоцзы цзицзю не только хорошо назвал эти блюда, но и на вкус они были очень хорошими.
Старушка размышляла вслух: «Ну, возможно, мне в молодости приглянулись твои кулинарные способности».
Старый гоцзы цзицзю был в панике: Нет, ничего подобного не было!
Старый гоцзы цзицзю также приготовил тонизирующий суп для Гу Цзяо.
Сяо Люлань принес тонизирующий суп и еду для нее в ее комнату.
Последняя сидела у изголовья кровати, ее глаза ярко блестели, глядя на него.
Сердце Сяо Люланя заколотилось под ее прямым взглядом. Он опустил глаза и сначала поставил на стол миски с едой, а затем принес маленький столик, который после операции обычно ставил на кровать, чтобы делать уроки.
Он поставил маленький столик перед ней, расставил блюда и положил палочки для еды.
Поскольку ей нужно было восстанавливаться после травм, ее диета была очень легкой.
Сяо Люлань посмотрел на стол с бесцветной едой, помолчал и сказал: «Если ты действительно не можешь это есть, я пойду и принесу тебе маринованные овощи».
Гу Цзяо ничего не сказала, а только широко раскрыла глаза и посмотрела на него живым взглядом.
«В чем дело?» - спросил Сяо Люлань.
Гу Цзяо ответила: «Разве ты не боялся?»
«Чего боялся?» - Сяо Люлань не понял ее вопроса.
Гу Цзяо пристально посмотрела на него: «Разве ты не боялся, что тебя тоже погребет под завалом и ты больше никогда не сможешь выбраться?»
Ситуация в то время была действительно опасной.
Опасность была не в том, что ее собирались принести в жертву, а в том, что та большая плита действительно могла рухнуть в любой момент.
И все же он без лишних раздумий спрыгнул вниз.
Преодолевая опасность и темноту, он пробрался к ней.
В то время Сяо Люлань не думал об этом так много.
Он не слишком много думал об этом даже после того, как спас ее.
Как будто это было что-то, что он должен был сделать; и он не понимал, что в этом такого особенного.
И только когда она спросила его об этом, он потерял дар речи.
Гу Цзяо изогнула уголок губ и сказала: «То, как ты спрыгнул вниз, было так красиво».
Раньше она просто думала, что он хорошо выглядит, его лицо и его тело - все было привлекательным.
Но в тот момент, когда он спрыгнул вниз, оказалось, что он был еще и по-настоящему храбрым человеком.
Ее маленький муж, он повзрослел.
Уши Сяо Люланя слегка покраснели от ее комплимента. Он протянул ей ложку и миску с супом и сказал: «Ешь, пока горячий, а то потом остынет».
«Угу». Гу Цзяо взяла ложку и выпила******* суп маленькими глотками.
Внезапно вспомнив о чем-то, Сяо Люлань сказал Гу Цзяо: «Место происшествия было настолько хаотичным, что твоя заплечная корзина была раздавлена, и некоторые вещи не удалось найти».
Гу Цзяо беззаботно ответила: «Ничего страшного, если пропали засахаренные ягоды боярышника, можно купить еще».
«Я говорю не о засахаренных ягодах боярышника, это ...» На полпути своей фразы Сяо Люлань заметил рядом с ней маленькую коробку с лекарствами. Он хмыкнул и нахмурился в замешательстве.
Возможно, я что-то неправильно запомнил.
.............
____________________________________________________
Примечание:
* - десять пальцев не касаются родниковой воды – обр.выражение – вести изнеженный образ жизни;
** - зеленые овощи, и ничему не позеленеть на голове – это намек на зеленую шляпу (носить зеленую шляпу – быть рогоносцем);
*** - Осадить Вэй, чтобы спасти Чжао - стратагема No 2, в которой заключено одно историческое событие: В 354 г. до н. э. царство Вэй напало на царство Чжао и осадило его столицу Хань-дань. Царство Чжао обратилось за помощью к царству Ци, последнее располагало армией в 80 000 человек, а военачальником в ней был Тянь Цзи. Куда же следовало двинуться этой армии? Тянь Цзи собирался двигаться прямо в царство Чжао и там вступить в бой с вэйской армией, но его советник Сунь Бинь отверг этот план, заявив, что если кто-то хочет покончить с осадой, то лучше всего, если он не будет вводить свои войска в место, где и так полно войск, а отправит их в место, свободное от войск. Тянь Цзи осадил столицу Вэй, Далян, вэйская армия сразу же прекратила осаду Хань-даня и поспешила назад, на помощь собственной стране, и была уничтожена цинской армией;
**** - Втайне вступить в Чэньцан - стратагема No 8 – толкование - предпринять ложную атаку, а затем, воспользовавшись тем, что внимание противника отвлечено, ударить с другой стороны;
***** - Превосходный план в парчовом мешке — обр.выражение - хороший способ решения актуального вопроса; хитроумный план (или стратагема);
****** - противостояние трех государств — Вэй, У и Шу, или Эпоха Троецарствия, или Саньго - период истории древнего Китая, длившийся с 220 по 280 годы;
******* - почему супы китайцы пьют, а мы – едим - во времена династии Сун (10-13 вв.) супы поделили на две категории: те, которые принимают перед едой, и питьевые супы; от первого типа произошло большинство современных супов Китая, например, супы в глиняном горшочке из провинции Цзянси, второй тип больше напоминал лекарственные отвары и широко применялись в традиционной медицине; вне зависимости от типа, китайцы относили суп к напиткам наравне с чаем, таким образом, за тысячелетия истории в языке укоренилось выражение «пить суп».
Перевод: Флоренс
«Господин маркиз!» Чан Цзин вернулся в поместье маркиза.
«Почему ты так долго? Неужели так трудно спасать людей?» Маркиз Сюаньпин как раз предложил управляющему Лю сыграть с ним в игру го.
Управляющий Лю в это время подавал еду, поэтому Господин маркиз играл за двух человек в одиночку.
Чан Цзин ответил: «Не трудно было спасти людей, трудно было выяснить их личности».
После спасения люди сразу же ушли, даже чиновник не смог взять у них показания, когда захотел.
Но чиновник - это чиновник, а Чан Цзин - это Чан Цзин.
Один из наблюдавших в толпе узнал Сяо Люланя. Это был человек, продававший чайные яйца* напротив Императорской академии Гоцзыцзянь.
«Этот ученый - студент Императорской академии Гоцзыцзянь», - сказал Чан Цзин.
«Имя?» - спросил маркиз Сюаньпин.
«Я не узнал». Чан Цзин покачал головой.
Продавец чайных яиц только несколько раз видел Сяо Люланя, но никогда не разговаривал с ним.
Управляющий Лю, однако, задумчиво нахмурился.
Студент Императорской академии Гоцзыцзянь?
Не может же он быть Молодым Господином?
Нет, нет, нет, этого не может быть, это было бы слишком глупо!
Это должен быть кто-то другой!
......
Следующие два дня Гу Цзяо провела дома, восстанавливая силы.
С приближением Нового года не только академии и Императорская академия Гоцзыцзянь ушли на каникулы, но и магазины на улицах также закрывались один за другим. За день до Нового года все основные правительственные учреждения и министерства также ушли на свои новогодние каникулы.
Маркиз Гу с огромным удовольствием отправился в кабинет своего непосредственного начальника, ожидая получить ежегодную аттестацию своей работы.
«После всех тех щедрых подарков, как она может быть не превосходной?» Маркиз Гу шел легкой походкой.
В результате министр Чжао холодно бросил перед ним бумаги.
Маркиз Гу поднял их и открыл, подозревая, что что-то видимо неправильно прочитал, поэтому внимательно прочитал их еще раз, а затем задался вопросом: «Господин Чжао, вы, наверно, ошиблись? Вы приняли чужие результаты аттестации за мои?»
Я послал такой ценный подарок и получил взамен плохую оценку?
Если результат этой аттестации дойдет до сведения Императора, я снова подвергнусь суровому нагоняю!
Глаза министра Чжао были ледяными. Если бы это не было ради старого маркиза, я бы убил этого человека прямо на месте!
Он посмел подстрекать свою дочь избить моего сына?
Да он просто идет против неба!
Маркиз Гу был в замешательстве: «Чем я оскорбил господина Чжао?»
Министр Чжао: О, не ты тот, кто оскорбил меня, но твоя дочь избила моего сына до такой степени, что он едва не встретился со своим Создателем!
Маркиз Гу был совершенно не в курсе, что он снова стал жертвой Гу Цзяо, и подумал, что подарок, который он преподнес, был недостаточно ценным. Он сказал: «Господин Чжао, давайте обсудим все не торопясь!»
«Обсудим, твою мать!» Министр Чжао взорвался и выгнал маркиза Гу.
Маркиз Гу получил свою первую плохую аттестацию за весь свой срок службы чиновником, и его сердце было переполнено обидой!
С другой стороны, маркиз Сюаньпин также получил свой первый удар после возвращения в столицу.
Все знали, что перевозка соли – прибыльное дельце, как и разработка шахты.
Одному из людей маркиза Сюаньпина с большим трудом удалось захватить шахту. В результате, как раз, когда он собирался начать ее разработку, на него была подана жалоба за жестокое эксплуатирование рабочих и издевательства над местными женщинами из хороших семей.
Доказательства были настолько убедительными, что Император немедленно отстранил этого чиновника.
А этот чиновник был рекомендован маркизом Сюаньпином, и так случилось, что в нынешней династии существовала система круговой поруки**, согласно которой, если выдвинутое лицо совершило что-то плохое, то наказание понесет и тот, кто его выдвинул.
Вопрос заключался в том, как наказать маркиза Сюаньпина?
Император не мог просто снова сделать ему выговор, как раньше.
Поэтому Император забрал у него право на разработку этой шахты и передал ее другому человеку.
Маркиз Сюаньпин оскалил зубы: Что это еще за чертова головная боль!
После суда маркиз Сюаньпин обратился к стоящему перед ним старику и игриво улыбнулся: «Великий Тайфу Чжуан, это твоих рук дело?»
Великий Тайфу Чжуан повернулся и окинул его холодным взглядом, насмешливо сказав: «Если ты делаешь что-то плохое, люди неизбежно узнают об этом. Кроме того, разве этот чиновник единственный в мире, кто не любит маркиза Сяо? Маркиз Сяо обидел слишком много людей, тебе лучше вернуться домой и подумать об этом».
Руки маркиза Сюаньпина были засунуты в теплую лисью муфту: «Почему ты не осмеливаешься признаться в том, что сделал? Мне больше всего не нравятся такие люди, как ты, эдакие утонченные ученые, у которых есть "яйца" сделать что-то, но нет "яиц" признать это».
«Маркиз Сюаньпин!» Великий Тайфу Чжуан задохнулся от невиданной непристойности его слов, что даже его волосы встали дыбом: «Это императорский дворец и приёмные покои императора. Пожалуйста, будь осторожен в своих высказываниях!»
Маркиз Сюаньпин бросил на него равнодушный взгляд и ушел с холодной улыбкой.
Когда маркиз Сюаньпин сел в карету, он сказал: «Какова ситуация? Почему, как только этот маркиз вернулся, ему уже спешат доставить неприятности?»
Один из его приближенных ответил: "Кажется, ...... это из-за того, что случилось с сые Чжэн не так давно. Сые Чжэн был готов занять должность гоцзы цзицзю Императорской академии Гоцзыцзянь, но вдруг поползли слухи о его непристойном поведении и неуважении к репутации преподавателя Императорской академии Гоцзыцзянь. Также бухгалтерская книга, содержащая информацию о взятках, которые он брал несколько лет назад, широко распространилась в Императорской академии Гоцзыцзянь и, в конце концов, попала в руки Его Величества. В связи с этим Его Величество отложил на время вопрос об его назначении на должность гоцзы цзицзю Императорской академии Гоцзыцзянь».
Маркиз Сюаньпин сузил глаза и сказал: «Значит, он думает, что это сделал этот маркиз?»
Приближенный промолчал.
«Нужно ли этому маркизу иметь дело с мелким сые Императорской академии Гоцзыцзянь?» Маркиз Сюаньпин вынул одну руку из муфты из лисьего меха и взял со стола кусок закуски: «Чан Цзин, кто-то подставил этого маркиза».
За пределами кареты Чан Цзин сжал кулаки и сказал: «Мои подчиненные найдут и убьют его!»
Маркиз Сюаньпин бросил кусок закуски обратно на тарелку: «Тупица!»
Чан Цзин почувствовал, что с ним обошлись несправедливо.
Маркиз Сюаньпин смягчил свой тон и заговорил с ним так, словно уговаривал ребенка: «Ты можешь сначала хотя бы узнать, кто этот человек? Кто за этим стоит?»
«О». После этого Чан Цзин быстро отправился добывать информацию.
Оказалось, что самым большим подозреваемым был студент Императорской академии Гоцзыцзянь.
Маркиз Сюаньпин задался вопросом: «Как получилось, что это снова связано с Императорской академией Гоцзыцзянь? У этого маркиза нет никаких конфликтов с Императорской академией Гоцзыцзянь, не так ли?»
«Вообще-то ...» Управляющий Лю, сидящий сбоку, прочистил горло и сказал: «Есть кое-что, о чем я не говорил Господину маркизу».
«Что именно?» - спросил маркиз Сюаньпин.
Управляющий Лю: «Молодой Господин, который не желает отождествлять себя с Господином маркизом, тоже является студентом Императорской академии Гоцзыцзянь».
Маркиз Сюаньпин: «...»
......
В канун Нового года Гу Цзяо встала рано.
Лекарства в ее коробке с лекарствами оказались чрезвычайно эффективными, и всего за два дня все синяки и ссадины на ее теле почти исчезли, и она уже могла выходить на улицу и заниматься физическими упражнениями.
Это был их первый Новый год в столице, а также день рождения и Сяо Люланя, и маленького Цзин Куна.
Она отнеслась к этому очень серьезно.
Сначала она пошла во двор и выбрала два толстых и крепких бамбука, чтобы срубить их и сделать из них петарды.
В ту эпоху еще не изобрели порох, поэтому так называемые петарды на самом деле были просто бамбуком, который оставляли гореть в костре, при этом бамбук издавал треск, что создавало праздничную атмосферу.
После приготовления петард она занялась приготовлением завтрака.
В кухонном шкафу еще оставались пельмени, приготовленные старым гоцзы цзицзю вчера вечером, с начинкой из баранины, китайской капусты и свинины, а также лука-порея и кукурузы. Она приготовила понемногу для каждого члена семьи, а для маленького Цзин Куна приготовила пельмени, начиненные сливой и овощным вегетарианским мясом.
Семья просыпалась один за другим.
Маленький Цзин Кун первым пришел на кухню, чтобы найти Гу Цзяо.
«Цзяо Цзяо!» Маленький Цзин Кун обнял ее за ноги и потерся своей маленькой головой о ее мягкий животик.
Гу Цзяо рассмеялась от его потирания, поскольку это было щекотно, и сказала: «Иди и позови дядюшку, чтобы он пришел к нам поесть пельмени».
«Угу!» Маленький Цзин Кун был хорошим и послушным ребенком и быстро пошел в соседний дом, чтобы пригласить дядюшку.
Вскоре после этого прибыли Фэн Линь и Линь Чэнъе.
Гу Цзяо заранее договорилась с ними, что сегодня они придут в переулок Бишуй, чтобы вместе встретить Новый год.
Это был первый год пребывания Фэн Линя и Линь Чэнъе в столице, и они еще не полностью адаптировались здесь, поэтому им повезло, что Гу Цзяо позвала их к себе.
Как только они вошли в дом, им показалось, что они вернулись в свои собственные дома, и сразу почувствовали себя очень комфортно.
Услышав их голоса, Сяо Люлань уже собирался выйти и поприветствовать их, когда увидел, как мимо него промчался Фэн Линь, крича на ходу: «Девушка Цзяо! Я пришел ...»
Линь Чэнъе вторил ему: «Я тоже, я тоже пришел ...»
Сяо Люлань, которого проигнорировали эти двое: «...»
____________________________________________________
Примечание:
* - чайное яйцо — яйцо, сваренное в чае со специями;
** - круговая порука - групповая солидарная ответственность; она заключается в том, что вся группа людей отвечает по нарушенным обязательствам одного из них.
Перевод: Флоренс

Комментарии

Загрузка...