─ Раз уж расслышал, то что... можешь сказать в свое оправдание?
Стоило Сяо Цзиньсюаню снова заговорить, как в тронном зале все взгляды скрестились на Цзян Сяобае.
Даже стоявший неподалеку Ли Бинчжан наконец медленно приоткрыл глаза.
Очевидно, им тоже не терпелось узнать, что же ответит Цзян Сяобай.
─ Помилуйте, Ваше Величество, студент считает...
Под устремленными на него взглядами Цзян Сяобай произнес это негромким голосом, посмотрел на Сяо Цзиньсюаня и, непринужденно сложив руки в приветственном жесте, добавил: ─ Сомнения почтенных министров на самом деле... вполне естественны.
М?
После этих слов многие в зале замерли.
Конечно, никто не ожидал, что первой фразой Цзян Сяобая станет именно это.
─ Ах, дурная слава за мной в столице тянется давно, и об этом, впрочем, я сам прекрасно знаю, ─
голос Цзян Сяобая прозвучал вновь: ─ Более того, студент дни напролет предавался утехам да вел себя развязно и буйно, отчего и эти грешки за собой не отрицаю.
─ А потому вполне могу понять, почему тамошние книгочеи не верят мне, как и почтенные сановники здесь, в столице.
С этими словами Цзян Сяобай слегка умолк, выдерживая паузу.
Между тем многие чиновники внизу уже едва заметно нахмурились.
Внезапно они перестали понимать, к чему вообще клонит Цзян Сяобай.
И тут Цзян Сяобай заговорил снова: ─ Более того... раз уж они поносят меня, заявляя, что звание чжуанъюаня я попросту купил, то и с этим... студент тоже согласен.
Грох!
Стоило Цзян Сяобаю произнести эти слова, как по всему тронному залу прокатился глухой ропот возмущения!
Даже Го Чжань с Чжун Юем, до этого упорно державшие головы опущенными, в этот миг резко вскинули их, а в их глазах отразилось недоумение вперемешку с тревогой.
Один из них носил звание баньэня, другой – таньхуа, и оба они уступили первенство Цзян Сяобаю, так что на душе у них, естественно, скребли кошки.
Они рассчитывали, что Цзян Сяобай с порога начнет выкручиваться и оправдываться, но никак не ожидали от него подобных речей.
Взгляд Сяо Цзиньсюаня в этот момент тоже едва заметно посуровел.
Однако, несмотря на окружавший его приглушенный гул голосов, Цзян Сяобай по-прежнему держался уверенно, не выказывая ни макалейшего испуга: ─ Прошу всех успокоиться и не поднимать шума, я лишь признаю́ правоту уважаемых министров, но отнюдь с ними не согласен!
─ Позвольте задать почтенным господам один вопрос!
Обведя взглядом собравшихся, Цзян Сяобай изменился в лице, и во взгляде его промелькнул холодок: ─ Если человека можно оговорить лишь на основании дурной молвы, так, выходит, сто́ит кому-то усомниться в честности какого-нибудь сановника, как Ваше Величество тут же может отправить людей в его особняк для обыска и конфискации?
─ Или сто́ит кому-то обвинить какого-то чиновника в измене родине, как Ваше Величество... тотчас же предаст его суду?
После этих слов лица придворных чинов изменились едва ли не в один миг.
И верно, никто и помыслить не мог, что Цзян Сяобай осмелится зайти в своих речах так далеко прямо в императорском дворце.
Неужто лишь на основе пустых подозрений можно выносить приговор?
Сегодня под ударом подозрений оказался Цзян Сяобай, но что, если завтра под ними окажутся они сами?
В ту же секунду лица тех, кто только что поддакивал остальным, застыли.
Кто-то хмурился, кто-то растерянно переводил взгляд, бегая глазами.
А кто-то уже приоткрыл рот, словно собираясь возразить, но слова застряли у него в горле.
Ибо слова Цзян Сяобая, сколь бы дерзкими они ни казались, при ближайшем рассмотрении... оказывались сущии правдой.
В государственных делах превыше всего ценились доказательства, порядок и законность.
Если бы человека можно было признать виновным лишь за дурную славу, то кто из всех этих сановников осмелился бы поручиться, что на него за всю жизнь не выльют ушат помоев?
Даже Ли Бинчжан, стоявший поодаль и до этого погруженный в безмятежное созерцание с прикрытыми глазами, наконец слегка изменился в лице, а на губах его заиграла едва заметная улыбка.
Этот сорванец...
И впрямь готов ляпнуть всё что угодно!
А Тан Куй с другого края и вовсе едва заметно дернул брове́й, и сдерживаемое доселе раздражение чуть было не вырвалось наружу в виде едкого смешка.
Вот ведь чертяка!
С виду поначалу держался скромно и чинно, а как раскрыл рот – чуть ли не весь двор припер к стене!
И при этом поди ж ты – прав ведь оказался.
И пока атмосфера в тронном зале чуть сгустилась,
Цзян Сяобай с невозмутимым видом медленно поднял голову, взглянул на Сяо Цзиньсюаня и почтительно сложил руки: ─ Уповаю на проницательность Вашего Величества!
С этими словами в зале стало еще тише.
Сяо Цзиньсюань немигающим взглядом окинул Цзян Сяобая и лишь спустя мгновение негромко произнес: ─ Рассудил верно, молва... поистине не отражает всей сути.
Затем он перевел взгляд на чиновника по фамилии Чэнь: ─ Господин Чэнь, есть ли тебе еще что сказать?
─ Ваше Величество! ─
Чэнь Чжаньцю выступил вперед с приветственным жестом, сохраняя на лице прежнее хладнокровие: ─ То, о чем я говорил до сего момента, отнюдь не пустые домыслы.
─ На сей счет у меня имеются доказательства!
М?
Стоило этому прозвучать, как в только что стихшем зале вновь поднялся легкий шумок.
Многие устремили взгляды на Чэнь Чжаньцю.
А Цзян Сяобай, стоя на месте, лишь слегка прищурил глаза, и в его взгляде проскользнула насмешка.
Ну что, пошли козыри в ход?
И впрямь.
Не успел Цзян Сяобай подумать об этом, как Чэнь Чжаньцю бросил короткий взгляд на выход из зала и негромко скомандовал: ─ Введите сюда этого ученого мужа!
Едва стихло эхо его слов, как двое стражников ввели в зал бледного как полотно молодого человека.
Одежда юноши была слегка помята, лицо испуганно побелело, а на лбу отчетливо блестели капли холодного пота.
И когда его и впрямь приволокли к самому трону, заставив воочию лицезреть ряды сановников и восседающего на возвышении государя, он затрясся так, что это стало заметно каждому.
В следующее мгновение он с глухим стуком ру на колени: ─ Н-низший... нижайше приветствую Ваше Величество! ─
В голосе юноши отчетливо слышался страх.
Сяо Цзиньсюань окинул его беглым взглядом и нахмурился: ─ Кто это?
─ Докладываю Вашему Величеству: сей человек – столичный ученый-сюнцай!
Чэнь Чжаньцю с легкой усмешкой перевел взгляд на одного из чинов в шеренге: ─ Господин Ань, полагаю... вы должны быть знакомы с ним?
С этими словами Чэнь Чжаньцю мужчина средних лет тотчас вышел из строя.
Цзян Сяобай же, проследив за взглядом министра Чэня, тут же не удержался от веселой усмешки.
Ань Чжиюань, заместитель министра ритуалов при нынешнем дворе, а по совместительству тот самый чиновник, что некогда втянул прежнего владельца тела в авантюру с покупкой звания чжуанъюаня.
Заметив перепуганный вид собеседника, покрывшегося испариной, Цзян Сяобай почувствовал, как в груди поднимается холодная волна презрения.
Ишь как разыгрался, прямо мастер театральных подмостков!
Под всеобщими взглядами сановников Ань Чжиюань шлепнулся на колени: ─ Ваше Величество, я... виновен! ─
─ А? ─
Император посмотрел на него: ─ В чем же твоя вина?
─ Ваше Величество, раз уж дело зашло так далеко! ─
продолжал Ань Чжиюань: ─ Я... я больше не смею покрывать это злодеяние! ─
С этими словами Ань Чжиюань резко вскинул руку и указал прямо на Цзян Сяобая: ─ Это он, наследник князя! Это он угрожал мне, заявляя, что если я не помогу ему заполучить первое место на экзаменах, то он подошлет убийц! ─
─ Я... я был вынужден подчиниться, а потому не мог поступить иначе и передал ему темы, а в придачу... отыскал человека, который написал экзаменационную работу за него! ─
Говоря это, Ань Чжиюань протянул руку в сторону стоявшего на коленях бледного юноши, а голос его сорвался на визг.
─ И вот он... он и есть тот самый тайный писец, которого я для него подыскал! ─
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Из поколения в поколение мы сжимали клинки, но в мои руки попало перо! — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.