─ О? Она написала?
Цзян Синьнянь сначала усмехнулся, но тут же лицо его приняло удивленное выражение.
Верно, раз уж Чжоу Чаомянь заподозрил женщину в авторстве «Рассуждения об учителе», это лишний раз доказывало: у этой особы действительно есть определенные способности.
При этой мысли Чзян Синьнянь даже проникся к незнакомке некоторым интересом.
Кто же она такая?
Пока он предавался любопытству, Чжоу Чаомянь пояснил: ─ Эта особа – не кто иной, как внучка учителя Линь, Линь Циньжоу. По части таланта она ничуть не уступает госпоже Ли!
─ Просто... в силу определенных обстоятельств предпочитает держаться в тени!
─ Она – внучка учителя Линь?
Лицо Цзян Синьняня вмиг исказилось от крайнего изумления.
─ Чего ты... ─ с насмешливой улыбкой глядя на него, бросил Чжоу Чаомянь. ─ Испугался?
Цзян Синьнянь лишь виновато усмехнулся.
Страха не было и в помине, но... ситуация вышла несколько неловкая.
В этот момент взгляд Чжоу Чаомяня вновь обратился к высеченному на деревянной доске эссе «Рассуждение об учителе», и он снова заговорил размеренным тоном: ─ Нельзя отрицать, что поэзия требует литературного дара.
С этими словами Чжоу Чаомянь перевел взгляд на Цзян Синьняня: ─ Но проза – это истинное отражение глубины!
─ Стихи могут поразить воображение на мгновение, а проза способна пережить века!
─ Взять хотя бы это «Рассуждение об учителе» – кхм, оно непременно заставит всех ученых мужей Поднебесной преклонить колени, тогда как твои стишки... перед ним не более чем мимолетный всплеск!
─ Вот как! ─ выслушав его, лишь простодушно бросил Цзян Синьнянь.
Похоже, этот Чжоу Чаомянь до сих пор держал обиду за тот поэтический вечер.
Иначе с чего бы ему при первой же возможности цепляться за эту статью, пытаясь непременно задавить его авторитетом.
─ Не веришь – так смотри же! ─ Чжоу Чаомянь ничуть не рассердился на такую реакцию и легко улыбнулся: ─ Ждать осталось недолго!
─ Ладно-ладно, я жду! ─ с легкой усмешкой отмахнулся Цзян Синьнянь и вновь посмотрел в ту сторону, где находилась Ли Чживэй.
Заметив, что Линь Циньжоу уже стояла рядом с Ли Чживэй.
До слов Чжоу Чаомяня он, пожалуй, удивился бы, но теперь... не видел в этом ничего особенного.
Ли Чживэй – ученица учителя Линь, Линь Циньжоу – его внучка, вполне естественно, что они знакомы.
─ Хе-хе, ты ведь сегодня пожаловал сюда ради госпожи Ли, верно? ─ рядом проследил за его взглядом Чжоу Чаомянь. ─ И все же я должен тебя предостеречь.
─ Госпожа Ли обладает поразительными познаниями и высочайшими требованиями, ее сердце никому не удастся покорить парой стихотворных строк, так что советую тебе не тешить себя пустыми надеждами.
─ Хе-хе... ─ ничуть не разгневавшись, лишь усмехнулся на это Цзян Синьнянь: ─ Выговорился?
Чжоу Чаомянь опешил, нахмурился, но не успел он раскрыть рта, как Цзян Синьнянь решительно зашагал в сторону Ли Чживэй.
Его вид ясно давал понять: продолжать этот пустой спор с Чжоу Чаомянем у него не было ни малейшего желания.
Чжоу Чаомянь остался стоять на месте, провожая взглядом удаляющуюся спину соперника; сначала он нахмурился, а затем горько улыбнулся.
─ Ох, возомнил же о себе невесть что!
─ Сам нарывается на позор!
...
А тем временем.
По мере того как Цзян Синьнянь сокращал расстояние, Ли Чживэй, разумеется, тоже заметила его приближение.
Однако прежде чем она успела вымолвить хоть слово, шаги Цзян Синьняня внезапно оборвались.
Причем остановился он столь резко, что выражение его лица тут же принялось стремительно меняться.
─ Ты... ─ Цзян Синьнянь поднял палец, указывая на Ли Чживэй, и повысил голос: ─ Женщина, почему куда ни пойду, я везде на тебя нарываюсь!
─ Ты что, специально меня здесь поджидаешь?!
Стоило этим словам прозвучать, как вокруг, доселе довольно шумное, мгновенно стихло.
Ли Чживэй замерла на месте, да и сопровождавшие ее девушки тоже опешили.
В особенности Линь Циньжоу – она переводя взгляд с Цзян Синьняня на Ли Чживэй, не могла скрыть на лице полнейшего недоумения.
И пока все пребывали в растерянности, Цзян Синьнянь заговорил вновь.
Скорчив скорбное и удрученное выражение лица, он выдал: ─ Госпожа Ли, я знаю, что нравлюсь вам, и даже... что вы сохнете по мне до безумия!
─ Эх, но нельзя же так бесчинствовать, я... я ведь даже в Гоцзыцзянь спрятался, а вы умудрились заявиться следом?
─ Неужели вам обязательно преследовать меня по пятам?
Гул! –
После этой тирады толпа вокруг буквально взорвалась.
─ Что? Госпожа Ли влюблена в него? —
─ Он рехнулся? Нет... это вообще правдиво? —
─ Да что за бред он несет! —
Со всех сторон тут же зазвучали оживленные споры.
Уголки рта стоявшего неподалеку Чжоу Чаомяня мгновенно застыли в нелепой гримасе, а сам он словно окаменел.
Какую же... комедию ломает Цзян Синьнянь?
А стоявшие подле Ли Чживэй девушки и вовсе вылупили глаза, после чего разом уставились на нее с нескрываемым шоком.
На лице же Линь Циньжоу читалось полное неверие, впрочем, сменившееся ледяным холодом.
Да, поначалу она просто считала Цзян Синьняня бесстыдным наглецом с толстой кожей.
Но теперь оказалось, что этот тип куда более невыносим, чем она себе представляла!
Какой вкус должен быть у Ли Чживэй, чтобы пасть жертвой столь отвратительного человека?!
Сама же Ли Чживэй пришла в себя довольно быстро.
Верно, она помнила слова Цзян Синьняня о необходимости разыграть спектакль.
Неужели... все началось прямо сейчас?
И этот спектакль принимает... вот такие обороты?!
В этот момент Цзян Синьнянь вошел в роль с еще большим усердием, источая вселенскую скорбь: ─ Госпожа Ли, не в обиду будь сказано!
─ Вы прекрасны собой, происходите из знатного рода и обладаете несравненными талантами, но дела сердечные ведь нельзя принуволить!
─ Вы же не можете требовать взаимности лишь потому, что я слишком хорош?
─ Между нами... просто не может быть ничего общего!
Стоило прозвучать этим четырем словам: «просто не может быть», –
как многие присутствующие студенты тут же судорожно скривили рты.
Да уж.
Бесстыдников они видали.
Но чтоб настолько бессовестных, как Цзян Синьнянь, – пожалуй, впервые!
Кто такая госпожа Ли? Да как она могла заристься на этого пройдоху.
Однако в следующую секунду раздался голос Ли Чживэй: ─ Да, Цзян Синьнянь, я... я люблю тебя! —
При этих словах лица многих застыли в оцепенении.
А щеки Ли Чживэй вспыхнули еще ярче, и даже в глубине ее глаз промелькнуло смущение.
И все же, переборов себя, она не отвела взгляд от Цзян Синьняня и продолжила: ─ Поэтому... куда бы ты ни направился, я пойду следом!
─ Раз уж ты спрятался в Гоцзыцзяне, неужто я не могу прийти в Гоцзыцзянь?
Тут Ли Чживэй словно окончательно отбросила всякое смущение: ее прекрасные глаза яростно сверкнули на Цзян Синьняня, а в голосе сквозило одновременно раздражение, стыд и какая-то необъяснимая истовость.
─ Короче говоря... тебе от меня никуда не деться!!
.─ Ах! —
Лицо Цзян Синьняня изобразило крайнюю степень потрясения: ─ Госпожа Ли, я признаю, что хорош собой, но нельзя же так!
─ Изводя меня подобным преследованием, вы ставите меня в невыносимое положение!
─ Нет, я ухожу, вы... умоляю, не хватайте меня за полы! —
С этими словами он изобразил намерение немедленно ретироваться.
Ай! —
Ли Чживэй стиснула зубы. Ну и мерзавец же этот...
Но в конце концов она все же сделала шаг вперед и ухватила его за край одежды: ─ Молодой господин Цзян, не уходите! —
─ А? Госпожа Ли, вы... средь бела дня хватать меня за одежды – что за бесстыдство, неужто вы собрались обнимать меня при всех?!
─ Не смейте этого делать, я... я ведь человек строгих нравов!! —

Комментарии

Загрузка...