— Присмотри за домом, Шаоянь, — бросила Лу Цинъянь напоследок.
— Будет сделано.
Когда Цинъянь со своими людьми уехала, Шаоянь скользнул взглядом по Лу Кэжэнь, которая терлась возле матери и воровато поглядывала на него.
— Тётушка Лю, — позвал он. — Госпожа Лу пережила потрясение. Отведите её в спальню, пусть отдохнет. И пол протрите. Она же не кошка и не собака, чтобы мочиться где попало.
Затем он повернулся к одному из охранников:
— Чжоу Юань, будешь дежурить у дверей госпожи. Если ей что-то понадобится — ты за это отвечаешь.
Чжоу Юань низко поклонился:
— Слушаюсь, молодой господин.
Затем Шаоянь приказал унести трупы Чжоу Тина и Лу Юньхая.
Остальные слуги неуверенно переглядывались.
— Расходитесь, — равнодушно бросил Шаоянь. — Занимайтесь своими делами. В полицию я позвоню сам.
Слуги торопливо закивали и разбежались по рабочим местам, естественно, не преминув начать шептаться по углам.
Шаоянь велел принести ему ещё еды — он так и не наелся.
Служанка с замиранием сердца поднесла ему таз с водой. Шаоянь ополоснул испачканные кровью руки в воде, пока девушка суетливо подавала ему полотенце, и не забыл вежливо сказать:
— Спасибо.
От этой фразы горничная едва не выронила таз и с трепетом попятилась прочь.
Вымыв руки, Шаоянь не стал переходить в другую комнату. Он вернулся на диван и, спокойно наблюдая за тем, как прислуга оттирает кровь с ковра, принялся за принесенную еду.
Всё сложилось даже лучше, чем он ожидал. То, что Лу Цинъянь забрала власть в семье Лу, было ему только на руку.
В худшем случае она могла бы использовать его и вышвырнуть обратно в психушку, но в нынешней ситуации он сильно сомневался, что она на это пойдет.
Лю Юнь ещё жива.
А что касается Лу Линьюаня, то Шаоянь помог ему отомстить. Ни один мужчина не стерпит любовника жены, особенно если этот любовник чуть не присвоил всё его состояние. Не говоря уже о растоптанной мужской гордости.
Так что его слова об «отплате за добро» были не таким уж и преувеличением.
Надо посмотреть, что решит старик, и выкарабкается ли он вообще.
А убийства...
Что ему волноваться? Он же псих.
К тому времени, когда кровь отмыли, Шаоянь наконец утолил голод. По лестнице, робко переступая ногами, спустилась Лу Кэжэнь.
Поймав на себе его задумчивый взгляд, она вдруг почувствовала, что забыла, как ходить.
Но всё же, неловко переминаясь, подошла к нему.
— Брат... — пролепетала она после паузы.
— Я тебе не брат.
Кэжэнь осеклась, но всё же продолжила:
— Брат, маму ведь Чжоу Тин обманул... И Лу Юньхай тоже. Мама раньше так хорошо к тебе относилась. Пожалуйста, не злись на неё больше, ладно?
Шаоянь усмехнулся, проигнорировав последнюю фразу.
— Я убил Лу Юньхая. Ты меня не ненавидишь?
Кэжэнь презрительно скривила губки:
— Он мне не брат. Ты — брат.
— Но я убийца.
— ...это они хотели тебе навредить.
— Откуда ты знаешь?
Конечно, она ничего не знала. Но, увидев насмешливый взгляд Шаояня, выдала:
— А это и не важно.
Глядя на её безупречно красивое личико, Шаоянь вдруг понял: эта красота была ядовитой.
Он абсолютно четко ощущал, что Лу Кэжэнь вообще плевать на то, что здесь только что погибли два человека, включая Лу Юньхая, который, к слову, действительно был с ней одной крови.
В её мире значение имело лишь то, что волновало лично её. Жизни остальных не стоили и ломаного гроша.
Вот уж действительно избалованная кукла, напрочь лишенная эмпатии, не понимающая разницы между добром и злом. Лу Цинъянь лишь казалась холодной, а вот Лу Кэжэнь была пустой изнутри.
Впрочем, он тоже не полиция нравов. Ему какое дело, хорошая она или плохая?
— Брат, ты можешь отпустить маму? — снова спросила она.
— Я же сказал, что не собираюсь её убивать. Я не маньяк.
Лу Кэжэнь настороженно покосилась на него, потом перевела взгляд на вычищенный пол. Ещё недавно там валялись два трупа.
«Не маньяк? Серьёзно? Ты прикончил двоих глазом не моргнув, серийные убийцы и те больше нервничают», — пронеслось у неё в голове.
Вслух она, однако, робко спросила:
— Правда?
Шаоянь кивнул. Конечно, правда.
Если можно не убивать — он не убивает. К тому же смерть — это далеко не всегда наказание. Жить порой куда мучительнее.
Он отлично помнил это по своему пребыванию в Циншане.
«Вываривать человеческую жизнь на медленном огне».
Шаояню очень нравилось это выражение. Особенно когда вываривать нужно было чужую жизнь.
Считай, я возвращаю должок за тебя.
— Правда. Я детей не обманываю.
Кэжэнь наконец выдохнула. Раз мама в безопасности, то и волноваться не о чем.
Она расслабилась и пробурчала:
— Я не ребенок.
С этими словами она даже слегка выпятила грудь. Ну да, не самые выдающиеся формы, но «маленькой девочкой» её уже не назовешь.
Шаоянь усмехнулся:
— А тебе не кажется, что сейчас тебе стоит волноваться о себе?
— О себе? — Кэжэнь непонимающе склонила голову набок.
Надо признать, когда ты красива, даже этот милый «смертельный наклон головы» работает безотказно.
— Подойди, — просто бросил Шаоянь.
Кэжэнь послушно уселась рядом с ним на диван, словно напрочь забыла, что ещё недавно этот человек влепил ей две пощечины и на её глазах зарезал двоих. Её движения даже стали какими-то лёгкими.
— Брат... — проворковала она.
Но не успела она договорить, как почувствовала резкую боль. Шаоянь вырвал у неё волос.
— Юй Мэн, — позвал он. — Отвези волос третьей мисс в больницу. Передай старшей мисс.
Глядя на опешившую Кэжэнь, Шаоянь с улыбкой произнёс:
— Тебе лучше молиться, чтобы ты оказалась дочерью Лу Линьюаня.
И тут до Лу Кэжэнь дошло. Точно. Лу Юньхай был сыном матери и Чжоу Тина. А она?
А вдруг она тоже от него?!
Вдруг она — такой же бастард?!
В одно мгновение её охватила паника. Особенно когда она вспомнила, какими взглядами её провожали тётушка Лю и другие служанки, когда она спускалась по лестнице.
Когда-то она сама поливала грязью Шаояня, а теперь выходило, что она может оказаться таким же подкидышем.
Вспомнив, через что прошел Шаоянь, и представив эти презрительные взгляды прислуги, Кэжэнь почувствовала, как внутри всё сжимается от ледяного ужаса.
— Я... моя фамилия Лу. Я дочь отца.
Видя её растерянное лицо, Шаоянь улыбнулся. Чужое горе никого не учит. Пока беда происходила с другими, Кэжэнь было плевать, но стоило угрозе нависнуть над ней — и вот она уже дрожит от страха.
Раньше, когда она строила из себя дерзкую дрянь, она нравилась ему больше.
— Об этом спроси у мамочки, — равнодушно посоветовал он. — Может, она знает точный ответ.
Стоило ему это сказать, как Лу Кэжэнь подскочила, взлетела по лестнице и ворвалась в спальню Лю Юнь.
Через секунду оттуда донеслись крики вперемешку с рыданиями Лю Юнь.
Шаоянь неспешно потягивал сок. Настало его время наслаждаться представлением.
Эта драма с расколом между матерью и дочерью обещала быть долгой и увлекательной.
На самом деле, судя по поведению Чжоу Тина, Шаоянь подозревал, что Кэжэнь с вероятностью девяносто процентов действительно была от Лу Линьюаня.
Но, во-первых, стопроцентной гарантии не было. А во-вторых, он сделал это нарочно.
То, что он сохранил Лю Юнь жизнь, не значило, что он позволит ей жить припеваючи. Посеять раздор и паранойю между матерью и дочерью — весьма приятное занятие.
Потеря сына в зрелом возрасте — сокрушительный удар и для Линьюаня, и для Лю Юнь.
Пусть погорюют подольше. Хоть и горевать они будут по-разному.
Какой вкусный сок делают в этом доме.

Комментарии

Загрузка...