— Это не идеальное преступление... Это самое жестокое в мире мученичество...
— Это не идеальное преступление... Это самое жестокое в мире мученичество...
Шэнь Фэн на несколько секунд задержал взгляд на этом комментарии, а затем молча завершил трансляцию. Гул многомиллионной аудитории стих, и просторный кабинет сразу показался непривычно тихим — только кондиционер негромко гудел под потолком. Шэнь Фэн откинулся в рабочем кресле и устало провёл ладонью по лицу.
Шэнь Фэн на несколько секунд задержал взгляд на этом комментарии, а затем молча завершил трансляцию. Гул многомиллионной аудитории стих, и просторный кабинет сразу показался непривычно тихим — только кондиционер негромко гудел под потолком. Шэнь Фэн откинулся в рабочем кресле и устало провёл ладонью по лицу.
— Босс, вы сегодня просто взорвали эфир! — Сяо Юй от возбуждения даже потирал руки. — Эта поддельная аудиозапись всем уже до лампочки! Сейчас весь интернет гудит только об одном: кто же такой этот гениальный Ишигами!
— Босс, вы сегодня просто взорвали эфир! — Сяо Юй от возбуждения даже потирал руки. — Эта поддельная аудиозапись всем уже до лампочки! Сейчас весь интернет гудит только об одном: кто же такой этот гениальный Ишигами!
Шэнь Фэн ничего не ответил. Подняв термос, он сделал большой глоток чая с годжи, стараясь подавить абсурдное чувство от того, насколько причудливо сюжет переплетается с реальностью.
Шэнь Фэн ничего не ответил. Подняв термос, он сделал большой глоток чая с годжи, стараясь подавить абсурдное чувство от того, насколько причудливо сюжет переплетается с реальностью.
«Да какой там “взорвал”... Этот чёртов сценарий просто срывает с людей покров приличия, не оставляя ничего, за чем можно было бы спрятать их настоящую сущность».
«Да какой там “взорвал”... Этот чёртов сценарий просто срывает с людей покров приличия, не оставляя ничего, за чем можно было бы спрятать их настоящую сущность».
В это же время. Управление полиции Цзянчжоу. Конференц-зал Объединенной следственной группы.
В это же время. Управление полиции Цзянчжоу. Конференц-зал Объединенной следственной группы.
Пепельница была доверху забита окурками, а маркерная доска была сплошь испещрена схемой связей Чэнь Мэй.
Пепельница была доверху забита окурками, а маркерная доска была сплошь испещрена схемой связей Чэнь Мэй.
— Капитан Су, мы взяли за основу профиль из трансляции Шэнь Фэна и отфильтровали всех мужчин из окружения Чэнь Мэй, которые соответствуют критериям высокого интеллекта и холодной логики. — Старина Чжан, с темными кругами под глазами, положил перед Су Цин тонкую папку. — Этот человек подходит идеально.
— Капитан Су, мы взяли за основу профиль из трансляции Шэнь Фэна и отфильтровали всех мужчин из окружения Чэнь Мэй, которые соответствуют критериям высокого интеллекта и холодной логики. — Старина Чжан, с темными кругами под глазами, положил перед Су Цин тонкую папку. — Этот человек подходит идеально.
Су Цин открыла досье. С фотографии на неё смотрел мужчина в очках с толстой чёрной оправой. Редеющие волосы. Спокойный, пустой взгляд, в котором не было ни тени эмоций.
Су Цин открыла досье. С фотографии на неё смотрел мужчина в очках с толстой чёрной оправой. Редеющие волосы. Спокойный, пустой взгляд, в котором не было ни тени эмоций.
Чжоу Минъюань, сорок пять лет. Учитель математики в средней школе Восточного района Цзянчжоу. Три года подряд его ученики занимали первые места на национальных олимпиадах, однако из-за замкнутого характера и неумения общаться с людьми он сам попросил перевести его в младшие классы.
Чжоу Минъюань, сорок пять лет. Учитель математики в средней школе Восточного района Цзянчжоу. Три года подряд его ученики занимали первые места на национальных олимпиадах, однако из-за замкнутого характера и неумения общаться с людьми он сам попросил перевести его в младшие классы.
Однако Су Цин заинтересовала совсем другая деталь.
Однако Су Цин заинтересовала совсем другая деталь.
Чжоу Минъюань жил в старом жилом комплексе, примыкавшем к круглосуточному магазину Чэнь Мэй, и каждое утро ровно в семь тридцать он заходил к ней за фирменным обедом.
Чжоу Минъюань жил в старом жилом комплексе, примыкавшем к круглосуточному магазину Чэнь Мэй, и каждое утро ровно в семь тридцать он заходил к ней за фирменным обедом.
— Это всё? — Су Цин нахмурилась. — Одного совпадения по адресу мало. Это ещё ничего не доказывает. С чего вы взяли, что именно он — тот гений, провернувший подмену тела?
— Это всё? — Су Цин нахмурилась. — Одного совпадения по адресу мало. Это ещё ничего не доказывает. С чего вы взяли, что именно он — тот гений, провернувший подмену тела?
— Есть ещё одна деталь...
— Есть ещё одна деталь...
Молодой оперативник Сяо Ли сглотнул и положил перед ней две свежие распечатки — медицинскую справку и выписку из банка.
Молодой оперативник Сяо Ли сглотнул и положил перед ней две свежие распечатки — медицинскую справку и выписку из банка.
— Три месяца назад Чжоу Минъюаню в городском онкоцентре диагностировали рак печени на терминальной стадии. По прогнозам врачей, ему осталось не больше восьми месяцев.
— Три месяца назад Чжоу Минъюаню в городском онкоцентре диагностировали рак печени на терминальной стадии. По прогнозам врачей, ему осталось не больше восьми месяцев.
В конференц-зале повисла тишина.
В конференц-зале повисла тишина.
Сяо Ли указал на банковскую выписку и после короткой паузы заговорил:
Сяо Ли указал на банковскую выписку и после короткой паузы заговорил:
— На третий день после убийства бывшего мужа Чэнь Мэй этот человек пришёл в банк, закрыл все инвестиционные счета, снял все деньги с депозитов и перевёл всю сумму в образовательный траст для детей. Всего — четыреста семьдесят три тысячи юаней.
— На третий день после убийства бывшего мужа Чэнь Мэй этот человек пришёл в банк, закрыл все инвестиционные счета, снял все деньги с депозитов и перевёл всю сумму в образовательный траст для детей. Всего — четыреста семьдесят три тысячи юаней.
Сяо Ли на мгновение замолчал, а затем тихо добавил:
Сяо Ли на мгновение замолчал, а затем тихо добавил:
— Единственным бенефициаром траста значится дочь Чэнь Мэй — Чэнь Сяоюй.
— Единственным бенефициаром траста значится дочь Чэнь Мэй — Чэнь Сяоюй.
Су Цин сжала в руке распечатку. Теперь всё сошлось. Каждая деталь легла на своё место с пугающей точностью. Шэнь Фэн на стриме оказался прав: этот человек действительно просчитал всё до мельчайших деталей. Собственную жизнь. Срок в тюрьме. Будущее любимой женщины и даже образование её дочери.
Су Цин сжала в руке распечатку. Теперь всё сошлось. Каждая деталь легла на своё место с пугающей точностью. Шэнь Фэн на стриме оказался прав: этот человек действительно просчитал всё до мельчайших деталей. Собственную жизнь. Срок в тюрьме. Будущее любимой женщины и даже образование её дочери.
Су Цин ещё раз взглянула на измождённое лицо математика на фотографии.
Су Цин ещё раз взглянула на измождённое лицо математика на фотографии.
— Умирающий гений... — тихо произнесла она. — Он потратил последние месяцы своей жизни, чтобы проложить другим дорогу в будущее...
— Умирающий гений... — тихо произнесла она. — Он потратил последние месяцы своей жизни, чтобы проложить другим дорогу в будущее...
Слова замерли у неё на губах. То, что она хотела сказать дальше, полицейский произносить не должен.
Слова замерли у неё на губах. То, что она хотела сказать дальше, полицейский произносить не должен.
Два часа ночи. Всемирный финансовый центр, 68-й этаж.
Два часа ночи. Всемирный финансовый центр, 68-й этаж.
Двери лифта плавно разъехались, и на этаж вошла Су Цин в простом чёрном плаще. Без оперативников спецгруппы. Без полицейской формы.
Двери лифта плавно разъехались, и на этаж вошла Су Цин в простом чёрном плаще. Без оперативников спецгруппы. Без полицейской формы.
Дежуривший в коридоре Сюй Чжэнъян тут же преградил ей дорогу. Его опытный взгляд скользнул по плащу, задержавшись на воротнике и карманах.
Дежуривший в коридоре Сюй Чжэнъян тут же преградил ей дорогу. Его опытный взгляд скользнул по плащу, задержавшись на воротнике и карманах.
— Капитан Су. Поздний визит.
— Капитан Су. Поздний визит.
Су Цин подняла руки, показывая пустые ладони.
Су Цин подняла руки, показывая пустые ладони.
— Мне нужен Шэнь Фэн. Без диктофона. Без нагрудного регистратора. Я здесь как частное лицо.
— Мне нужен Шэнь Фэн. Без диктофона. Без нагрудного регистратора. Я здесь как частное лицо.
Сюй Чжэнъян быстро проверил её на наличие скрытой аппаратуры и молча распахнул тяжёлую дверь кабинета. Внутри царила полутьма. Шэнь Фэн стоял у панорамного окна с термосом в руке и смотрел на ночной Цзянчжоу, раскинувшийся внизу среди бесчисленных огней и стальных небоскрёбов.
Сюй Чжэнъян быстро проверил её на наличие скрытой аппаратуры и молча распахнул тяжёлую дверь кабинета. Внутри царила полутьма. Шэнь Фэн стоял у панорамного окна с термосом в руке и смотрел на ночной Цзянчжоу, раскинувшийся внизу среди бесчисленных огней и стальных небоскрёбов.
Услышав шаги, Шэнь Фэн не обернулся. Под действием [Ауры Власти] его тёмный силуэт на фоне панорамного окна казался холодным, отстранённым и совершенно недосягаемым. Вот только в голове Шэнь Фэна в этот момент одна за другой вспыхивали тревожные мысли.
Услышав шаги, Шэнь Фэн не обернулся. Под действием [Ауры Власти] его тёмный силуэт на фоне панорамного окна казался холодным, отстранённым и совершенно недосягаемым. Вот только в голове Шэнь Фэна в этот момент одна за другой вспыхивали тревожные мысли.
«Какого чёрта капитан уголовного розыска заявляется ко мне посреди ночи? Это что, облава? Пришла выбивать признание? Я ведь на стриме ничего лишнего не сболтнул?»
«Какого чёрта капитан уголовного розыска заявляется ко мне посреди ночи? Это что, облава? Пришла выбивать признание? Я ведь на стриме ничего лишнего не сболтнул?»
Он быстро перебрал в памяти весь сегодняшний эфир, пытаясь вспомнить, не сболтнул ли чего-нибудь лишнего, затем развернулся и неторопливо прошёл к рабочему креслу.
Он быстро перебрал в памяти весь сегодняшний эфир, пытаясь вспомнить, не сболтнул ли чего-нибудь лишнего, затем развернулся и неторопливо прошёл к рабочему креслу.
— Капитан Су, — Шэнь Фэн усмехнулся. — Не думаю, что в такое время вы зашли пригласить меня на ночной перекус.
— Капитан Су, — Шэнь Фэн усмехнулся. — Не думаю, что в такое время вы зашли пригласить меня на ночной перекус.
Су Цин подошла к столу, но садиться не стала. Несколько секунд она молча смотрела Шэнь Фэну прямо в глаза. В её взгляде не осталось ни привычного напряжения, ни профессиональной настороженности — только глубокая усталость.
Су Цин подошла к столу, но садиться не стала. Несколько секунд она молча смотрела Шэнь Фэну прямо в глаза. В её взгляде не осталось ни привычного напряжения, ни профессиональной настороженности — только глубокая усталость.
— Мы нашли его, — хрипло сказала Су Цин. — Чжоу Минъюань. Учитель математики. Терминальная стадия рака. Он отдал все свои сбережения дочери Чэнь Мэй.
— Мы нашли его, — хрипло сказала Су Цин. — Чжоу Минъюань. Учитель математики. Терминальная стадия рака. Он отдал все свои сбережения дочери Чэнь Мэй.
Она оперлась обеими руками о стол и подалась вперёд.
Она оперлась обеими руками о стол и подалась вперёд.
— Шэнь Фэн, сегодня я стою перед тобой не как капитан спецгруппы. Я пришла к тебе как следователь, который сам уже не понимает, где здесь проходит грань между преступлением и... — она запнулась, подбирая слово, — ...и чем-то другим.
— Шэнь Фэн, сегодня я стою перед тобой не как капитан спецгруппы. Я пришла к тебе как следователь, который сам уже не понимает, где здесь проходит грань между преступлением и... — она запнулась, подбирая слово, — ...и чем-то другим.
Су Цин на мгновение замолчала.
Су Цин на мгновение замолчала.
— Если Чжоу Минъюань действительно был этим «Икс»... разве он заслуживает тюрьмы?
— Если Чжоу Минъюань действительно был этим «Икс»... разве он заслуживает тюрьмы?
В кабинете повисла тяжёлая тишина. Стоявший у двери Сюй Чжэнъян нахмурился. Оперативник уголовного розыска не должен задавать таких вопросов. Но Су Цин уже переступила эту грань. История Чжоу Минъюаня была слишком жестокой и одновременно слишком человеческой — она пробила ту защиту, за которой Су Цин привыкла прятать свои чувства.
В кабинете повисла тяжёлая тишина. Стоявший у двери Сюй Чжэнъян нахмурился. Оперативник уголовного розыска не должен задавать таких вопросов. Но Су Цин уже переступила эту грань. История Чжоу Минъюаня была слишком жестокой и одновременно слишком человеческой — она пробила ту защиту, за которой Су Цин привыкла прятать свои чувства.
Шэнь Фэн замер с термосом в руке. Взглянув на покрасневшие от недосыпа глаза капитана, он мысленно тяжело вздохнул.
Шэнь Фэн замер с термосом в руке. Взглянув на покрасневшие от недосыпа глаза капитана, он мысленно тяжело вздохнул.
С юридической точки зрения Чжоу Минъюань — убийца. Ради спасения любимой женщины он хладнокровно отнял жизнь у совершенно невиновного Лю Дэгуя. Но с человеческой... этот умирающий мужчина просто взял то время, что ему осталось, и отдал его в обмен на чужое будущее.
С юридической точки зрения Чжоу Минъюань — убийца. Ради спасения любимой женщины он хладнокровно отнял жизнь у совершенно невиновного Лю Дэгуя. Но с человеческой... этот умирающий мужчина просто взял то время, что ему осталось, и отдал его в обмен на чужое будущее.
Он открутил крышку термоса и сделал глоток. В этот момент сработала [Божественная криминальная психология], и голос стал низким и глубоким, невольно заставляя слушать каждое слово.
Он открутил крышку термоса и сделал глоток. В этот момент сработала [Божественная криминальная психология], и голос стал низким и глубоким, невольно заставляя слушать каждое слово.
— Закону нет дела до мотивов, он карает за поступки!
— Закону нет дела до мотивов, он карает за поступки!
Шэнь Фэн поставил термос на стол и спокойно встретил её взгляд.
Шэнь Фэн поставил термос на стол и спокойно встретил её взгляд.
— Он должен сесть. Какими бы великими ни были его чувства, жизнь Лю Дэгуя ничем не хуже чужой. Его нищета и бездомность не дают никому права превращать его жизнь в разменную монету. Какой бы сильной ни была любовь, она не может строиться на жизни невинного человека.
— Он должен сесть. Какими бы великими ни были его чувства, жизнь Лю Дэгуя ничем не хуже чужой. Его нищета и бездомность не дают никому права превращать его жизнь в разменную монету. Какой бы сильной ни была любовь, она не может строиться на жизни невинного человека.
В голосе не было ни тени эмоций, но слова тяжёлым ударом обрушились на Су Цин.
В голосе не было ни тени эмоций, но слова тяжёлым ударом обрушились на Су Цин.
— Но прежде чем вы отправитесь за Чжоу Минъюанем... — он перевёл взгляд на ночной город за окном. — Сначала найдите Лю Дэгуя. Человек исчез, и никто даже не заметил, что он умер. Не оставляйте его тело гнить в ледяной воде.
— Но прежде чем вы отправитесь за Чжоу Минъюанем... — он перевёл взгляд на ночной город за окном. — Сначала найдите Лю Дэгуя. Человек исчез, и никто даже не заметил, что он умер. Не оставляйте его тело гнить в ледяной воде.
Су Цин вздрогнула и до боли прикусила нижнюю губу. Глубоко вдохнув, она заставила себя сдержать подступившие слёзы.
Су Цин вздрогнула и до боли прикусила нижнюю губу. Глубоко вдохнув, она заставила себя сдержать подступившие слёзы.
— Я поняла.
— Я поняла.
Она выпрямилась, решительно кивнула и направилась к выходу, но у самой двери остановилась и обернулась. В её взгляде были уважение к его безупречной и пугающей логике, непонимание его истинной роли и ещё что-то, чего она сама пока не могла понять.
Она выпрямилась, решительно кивнула и направилась к выходу, но у самой двери остановилась и обернулась. В её взгляде были уважение к его безупречной и пугающей логике, непонимание его истинной роли и ещё что-то, чего она сама пока не могла понять.

Комментарии

Загрузка...