Фан Вэнь безмятежно спал дома, когда истошный собачий лай заставил его подпрыгнуть на месте.
Фан Вэнь безмятежно спал дома, когда истошный собачий лай заставил его подпрыгнуть на месте.
Спустя мгновение он окончательно пришёл в себя и изумился.
Спустя мгновение он окончательно пришёл в себя и изумился.
«Ого, ну и ругань! Давненько я не слышал такого отборного лая. Что там стряслось?»
«Ого, ну и ругань! Давненько я не слышал такого отборного лая. Что там стряслось?»
Не успел он домыслить, как со двора донеслись крики:
Не успел он домыслить, как со двора донеслись крики:
— Да Хэй! Да Хэй! Выручай скорее! Твои псы того волка сейчас до смерти загрызут!
— Да Хэй! Да Хэй! Выручай скорее! Твои псы того волка сейчас до смерти загрызут!
Соседи звали его у ворот дома Чэнов. В деревне каждый знал: Да Хэй — признанный вожак, и ни один пёс не смел ему перечить.
Соседи звали его у ворот дома Чэнов. В деревне каждый знал: Да Хэй — признанный вожак, и ни один пёс не смел ему перечить.
Местные псы так рассвирепели, что перестали обращать внимание на окрики людей. Приструнить их мог только Да Хэй.
Местные псы так рассвирепели, что перестали обращать внимание на окрики людей. Приструнить их мог только Да Хэй.
Жители недолюбливали этого хаски и по привычке звали его волком, но понимали: пёс стоит несколько тысяч юаней. Случись с ним беда — придётся платить.
Жители недолюбливали этого хаски и по привычке звали его волком, но понимали: пёс стоит несколько тысяч юаней. Случись с ним беда — придётся платить.
Фан Вэнь не колебался и пулей выскочил со двора.
Фан Вэнь не колебался и пулей выскочил со двора.
— Гав! Гав! Гав!
— Гав! Гав! Гав!
Скулёж хаски и рычание своры разносились по всей округе. Надо отдать должное «небесному псу»: он отчаянно сопротивлялся, а его боевые навыки оказались на высоте.
Скулёж хаски и рычание своры разносились по всей округе. Надо отдать должное «небесному псу»: он отчаянно сопротивлялся, а его боевые навыки оказались на высоте.
Но в одиночку против тридцати разъярённых противников не выстоять. Хаски повалили и принялись нещадно трепать. Те собаки, что не могли подобраться поближе, яростно лаяли из-за спин сородичей.
Но в одиночку против тридцати разъярённых противников не выстоять. Хаски повалили и принялись нещадно трепать. Те собаки, что не могли подобраться поближе, яростно лаяли из-за спин сородичей.
Деревенские наблюдали за побоищем издалека. Никто не решался влезть в самую гущу: лечить рваные раны — удовольствие дорогое.
Деревенские наблюдали за побоищем издалека. Никто не решался влезть в самую гущу: лечить рваные раны — удовольствие дорогое.
Чэн Сысюй порывался спасти любимца, но отец, Чэн И, мёртвой хваткой вцепился в сына, боясь, что того искусают.
Чэн Сысюй порывался спасти любимца, но отец, Чэн И, мёртвой хваткой вцепился в сына, боясь, что того искусают.
Увидев Фан Вэня, Чэн И просиял:
Увидев Фан Вэня, Чэн И просиял:
— Да Хэй пришёл! Ну, теперь-то он их разгонит!
— Да Хэй пришёл! Ну, теперь-то он их разгонит!
Стоило Да Хэю подойти, как шум сразу стих. Собаки, миг назад брызжущие слюной, послушно расступились перед вожаком.
Стоило Да Хэю подойти, как шум сразу стих. Собаки, миг назад брызжущие слюной, послушно расступились перед вожаком.
Вот она, истинная власть.
Вот она, истинная власть.
Зачинщики драки нехотя разжали челюсти и попятились. В центре круга остался только хаски — взъерошенный и израненный.
Зачинщики драки нехотя разжали челюсти и попятились. В центре круга остался только хаски — взъерошенный и израненный.
Да Хэй медленно подошёл к поверженному врагу. Хаски попытался было огрызнуться, но под пристальным взглядом вожака сразу сник.
Да Хэй медленно подошёл к поверженному врагу. Хаски попытался было огрызнуться, но под пристальным взглядом вожака сразу сник.
Чёрный пёс превосходил его размерами вдвое. Видя почтение остальных собак, хаски осознал: с этим зверем шутки плохи.
Чёрный пёс превосходил его размерами вдвое. Видя почтение остальных собак, хаски осознал: с этим зверем шутки плохи.
Фан Вэнь придавил хаски лапой к земле, взирая на него сверху вниз. Он не издал ни звука, но весь его грозный вид красноречиво предупреждал: «Ещё одна такая выходка — и живым ты отсюда не уйдёшь».
Фан Вэнь придавил хаски лапой к земле, взирая на него сверху вниз. Он не издал ни звука, но весь его грозный вид красноречиво предупреждал: «Ещё одна такая выходка — и живым ты отсюда не уйдёшь».
Люди перевели дух. Раньше они опасались, что «волк» загрызёт Да Хэя, но теперь осознали ошибку. Бояться стоило за бестолкового хаски.
Люди перевели дух. Раньше они опасались, что «волк» загрызёт Да Хэя, но теперь осознали ошибку. Бояться стоило за бестолкового хаски.
Псы понемногу успокоились и под присмотром вожака разошлись по дворам. Чэн Сысюй подхватил своего горе-волка на руки и понёс домой.
Псы понемногу успокоились и под присмотром вожака разошлись по дворам. Чэн Сысюй подхватил своего горе-волка на руки и понёс домой.
Хотя хаски прилично досталось, Чэн Сысюй не стал возмущаться — сам видел, что его пёс был зачинщиком. Главное, что остался жив.
Хотя хаски прилично досталось, Чэн Сысюй не стал возмущаться — сам видел, что его пёс был зачинщиком. Главное, что остался жив.
В следующий раз хаски показался на улице только после праздников.
В следующий раз хаски показался на улице только после праздников.
Фан Вэнь снова встретил Новый год со стариками Чэн в городке. Миновало больше года с тех пор, как Чэн Тяньцин и Ли Юнь открыли магазин.
Фан Вэнь снова встретил Новый год со стариками Чэн в городке. Миновало больше года с тех пор, как Чэн Тяньцин и Ли Юнь открыли магазин.
Жизнь семьи преобразилась. Дела шли в гору. За праздничным столом Чэн Тяньцин обмолвился, что их чистая прибыль в десять раз превышает зарплату обычного клерка, причём это уже за вычетом аренды и всех расходов.
Жизнь семьи преобразилась. Дела шли в гору. За праздничным столом Чэн Тяньцин обмолвился, что их чистая прибыль в десять раз превышает зарплату обычного клерка, причём это уже за вычетом аренды и всех расходов.
Бизнес в те годы и впрямь был золотой жилой.
Бизнес в те годы и впрямь был золотой жилой.
В первый день нового года Фан Вэнь сбегал к своему лесному тайнику, достал несколько сотен юаней и приготовил для Чэн Му щедрый подарок в конверте.
В первый день нового года Фан Вэнь сбегал к своему лесному тайнику, достал несколько сотен юаней и приготовил для Чэн Му щедрый подарок в конверте.
Мальчишка поначалу лишился дара речи от такого сюрприза. Но потом вспомнил, что их пёс — настоящий кормилец: в сезон термитомицесов он мог притащить грибов на целое состояние. Успокоившись, Чэн Му с улыбкой спрятал подарок.
Мальчишка поначалу лишился дара речи от такого сюрприза. Но потом вспомнил, что их пёс — настоящий кормилец: в сезон термитомицесов он мог притащить грибов на целое состояние. Успокоившись, Чэн Му с улыбкой спрятал подарок.
Праздники закончились, Чэн Му вернулся к учёбе.
Праздники закончились, Чэн Му вернулся к учёбе.
Фан Вэнь вошёл в привычный ритм: прогулки по лесу, многодневные вылазки в горы, патрулирование деревни или поездки с Ван Ци.
Фан Вэнь вошёл в привычный ритм: прогулки по лесу, многодневные вылазки в горы, патрулирование деревни или поездки с Ван Ци.
Жизнь текла своим чередом, разве что хаски со своей неуёмной энергией продолжал баламутить местную фауну.
Жизнь текла своим чередом, разве что хаски со своей неуёмной энергией продолжал баламутить местную фауну.
Впрочем, Фан Вэнь пару раз доходчиво и болезненно объяснил ему правила приличия, после чего тот присмирел. Против мощи Да Хэя у хаски не было ни единого шанса, и после очередной взбучки он всерьез усомнился в своей собачьей доле.
Впрочем, Фан Вэнь пару раз доходчиво и болезненно объяснил ему правила приличия, после чего тот присмирел. Против мощи Да Хэя у хаски не было ни единого шанса, и после очередной взбучки он всерьез усомнился в своей собачьей доле.
Но даже притихнув, он умудрялся влипать в истории, и обиженные псы раз за разом бежали жаловаться вожаку. Фан Вэнь только вздыхал: прибить дурня нельзя, за него ведь деньги плачены!
Но даже притихнув, он умудрялся влипать в истории, и обиженные псы раз за разом бежали жаловаться вожаку. Фан Вэнь только вздыхал: прибить дурня нельзя, за него ведь деньги плачены!
К счастью, через месяц каникулы Чэн Сысюя закончились, и он забрал своего «волка» в город. В деревню вернулся долгожданный покой.
К счастью, через месяц каникулы Чэн Сысюя закончились, и он забрал своего «волка» в город. В деревню вернулся долгожданный покой.
В мае Фан Вэня ждал сюрприз: в деревне наконец-то решили проложить нормальную дорогу. Вместо вечной грязи под ногами теперь ложился ровный бетон.
В мае Фан Вэня ждал сюрприз: в деревне наконец-то решили проложить нормальную дорогу. Вместо вечной грязи под ногами теперь ложился ровный бетон.
Полотно должно было соединить все дома и стать достаточно широким для проезда машин.
Полотно должно было соединить все дома и стать достаточно широким для проезда машин.
Когда бетон залили перед воротами дома Чэнов, Фан Вэнь, недолго думая, оставил на влажной поверхности цепочку следов.
Когда бетон залили перед воротами дома Чэнов, Фан Вэнь, недолго думая, оставил на влажной поверхности цепочку следов.
Это был его способ оставить память о себе. Когда-нибудь его не станет, но эти отпечатки лап будут немым напоминанием для Чэн Му и остальных членов семьи.
Это был его способ оставить память о себе. Когда-нибудь его не станет, но эти отпечатки лап будут немым напоминанием для Чэн Му и остальных членов семьи.
Он понимал, что не останется здесь навечно. Срок жизни в этом теле составлял всего тринадцать лет. И сколько бы он ни ел целебного мяса, счётчик неумолимо тикал. Каждый день приближал его к концу.
Он понимал, что не останется здесь навечно. Срок жизни в этом теле составлял всего тринадцать лет. И сколько бы он ни ел целебного мяса, счётчик неумолимо тикал. Каждый день приближал его к концу.
Резкий запах свежего бетона бил в чуткий нос, и Фан Вэнь решил на время перебраться в лес.
Резкий запах свежего бетона бил в чуткий нос, и Фан Вэнь решил на время перебраться в лес.
Там он нашел первые, едва проклюнувшиеся термитомицесы. В самом начале сезона цены на них были заоблачные. Стоило начаться затяжным дождям, и они подешевели бы в разы.
Там он нашел первые, едва проклюнувшиеся термитомицесы. В самом начале сезона цены на них были заоблачные. Стоило начаться затяжным дождям, и они подешевели бы в разы.
Вернувшись за пакетом, Фан Вэнь аккуратно сложил в него грибы и направился в соседнюю деревню.
Вернувшись за пакетом, Фан Вэнь аккуратно сложил в него грибы и направился в соседнюю деревню.
Там жил знакомый торговец арбузами. Фан Вэнь решил провернуть честный обмен: грибы на сочные арбузы. Он доверял этому человеку и был уверен, что тот не обманет и даст ровно столько арбузов, сколько стоили эти драгоценные грибы.
Там жил знакомый торговец арбузами. Фан Вэнь решил провернуть честный обмен: грибы на сочные арбузы. Он доверял этому человеку и был уверен, что тот не обманет и даст ровно столько арбузов, сколько стоили эти драгоценные грибы.

Комментарии

Загрузка...