— А если мастер Фахай не отдаст человека, да ещё и с властями сцепится, что тогда делать?! — Шифан задал, пожалуй, самый правильный вопрос за всё утро.
— А если мастер Фахай не отдаст человека, да ещё и с властями сцепится, что тогда делать?! — Шифан задал, пожалуй, самый правильный вопрос за всё утро.
Чу Мо покосился на него и отрезал:— Если до этого дойдёт, то и обсуждать нечего. Разворачиваемся и делаем ноги.
Чу Мо покосился на него и отрезал:
— Если до этого дойдёт, то и обсуждать нечего. Разворачиваемся и делаем ноги.
— А?! — Шифан застыл с открытым ртом. Он решительно не понимал, почему драка Фахая с официальными чинами должна стать для них сигналом к эвакуации. — Даже если мастер Фахай схлестнётся с властями, нам-то зачем убегать?!
— А?! — Шифан застыл с открытым ртом. Он решительно не понимал, почему драка Фахая с официальными чинами должна стать для них сигналом к эвакуации. — Даже если мастер Фахай схлестнётся с властями, нам-то зачем убегать?!
— Зачем? Хе-хе, — Чу Мо одарил его таким странным взглядом, что у юного монаха мурашки по коже побежали. — Как говорится: «Простому люду с казённым домом не тягаться». Храм Цзиньшань — это вам не в горах прятаться, это мирская обитель. Буддисты ведь сами ничего не производят, они живут за счёт подношений и «благовонных денег» от мирян...
— Зачем? Хе-хе, — Чу Мо одарил его таким странным взглядом, что у юного монаха мурашки по коже побежали. — Как говорится: «Простому люду с казённым домом не тягаться». Храм Цзиньшань — это вам не в горах прятаться, это мирская обитель. Буддисты ведь сами ничего не производят, они живут за счёт подношений и «благовонных денег» от мирян...
В этом и была разница. Даосы — те ребята автономные, сами вырастили, сами съели, им на козни властей плевать с высокой пагоды. А вот если буддистов возьмут в оборот чиновники, жизнь превратится в ад. Огромная толпа монахов, которые в жизни тяжелее чёток ничего не держали и умеют только сутры читать да милостыню просить... Да если их на пашню выгнать, они же не разберутся, каким концом плуг в землю втыкать.
В этом и была разница. Даосы — те ребята автономные, сами вырастили, сами съели, им на козни властей плевать с высокой пагоды. А вот если буддистов возьмут в оборот чиновники, жизнь превратится в ад. Огромная толпа монахов, которые в жизни тяжелее чёток ничего не держали и умеют только сутры читать да милостыню просить... Да если их на пашню выгнать, они же не разберутся, каким концом плуг в землю втыкать.
Впрочем, это была не единственная и далеко не главная причина, по которой Чу Мо собирался дезертировать. Главное вот в чем: если Фахай начнёт махаться с властями под предлогом «вербовки кадра» вроде Сянь Сюя ради какого-то там призрачного блага народа... значит, пора задаться вопросом: а не поехала ли у святого отца крыша? Не заглянула ли к нему в гости «внутренняя демоница»?
Впрочем, это была не единственная и далеко не главная причина, по которой Чу Мо собирался дезертировать. Главное вот в чем: если Фахай начнёт махаться с властями под предлогом «вербовки кадра» вроде Сянь Сюя ради какого-то там призрачного блага народа... значит, пора задаться вопросом: а не поехала ли у святого отца крыша? Не заглянула ли к нему в гости «внутренняя демоница»?
Фахай — топовый буддийский практик этого мира. И если такой человек решит «пасть во тьму», он станет демоном номер один во всей округе.
Фахай — топовый буддийский практик этого мира. И если такой человек решит «пасть во тьму», он станет демоном номер один во всей округе.
И вот когда такой поехавший Фахай начнёт раздавать направо и налево свои коронные «Великие Небесные Драконы», вы действительно хотите стоять рядом и ловить лицом спецэффекты? Фахай и в трезвом-то уме миролюбием не отличался, а уж если он станет демоническим владыкой... Это будет комбо «ярость плюс безумие».
И вот когда такой поехавший Фахай начнёт раздавать направо и налево свои коронные «Великие Небесные Драконы», вы действительно хотите стоять рядом и ловить лицом спецэффекты? Фахай и в трезвом-то уме миролюбием не отличался, а уж если он станет демоническим владыкой... Это будет комбо «ярость плюс безумие».
От одной мысли об этом становилось неуютно.
От одной мысли об этом становилось неуютно.
Послушав рассуждения Чу Мо, Шифан невольно вспомнил письмо, которое получил его учитель. Там говорилось, что Фахай впал в состояние «искажения ци» и заперся в башне Лэйфэн, и теперь ему до зарезу нужна золотая статуя Будды с частицами святых мощей, чтобы придавить внутренних демонов.
Послушав рассуждения Чу Мо, Шифан невольно вспомнил письмо, которое получил его учитель. Там говорилось, что Фахай впал в состояние «искажения ци» и заперся в башне Лэйфэн, и теперь ему до зарезу нужна золотая статуя Будды с частицами святых мощей, чтобы придавить внутренних демонов.
Напуганный словами Чу Мо, Шифан вдруг подумал: «А если мастер и впрямь уже того... онечестивился? Мы-то отсюда живыми выберемся?»
Напуганный словами Чу Мо, Шифан вдруг подумал: «А если мастер и впрямь уже того... онечестивился? Мы-то отсюда живыми выберемся?»
— Шифан, не бери в голову. Мастер Фахай не такой человек, он наверняка найдёт другой выход! — голос наставника Байюня вырвал ученика из пучины мрачных мыслей.
— Шифан, не бери в голову. Мастер Фахай не такой человек, он наверняка найдёт другой выход! — голос наставника Байюня вырвал ученика из пучины мрачных мыслей.
— ...Да, учитель, — Шифан хотел было что-то возразить, но лишь тяжело вздохнул и кивнул.
— ...Да, учитель, — Шифан хотел было что-то возразить, но лишь тяжело вздохнул и кивнул.
В конце концов, Байлу была права: если небо рухнет, его удержат те, кто повыше ростом. Чего ему-то, простому статисту, переживать?
В конце концов, Байлу была права: если небо рухнет, его удержат те, кто повыше ростом. Чего ему-то, простому статисту, переживать?
Закончив сеанс психотерапии для ученика, старый монах подошёл к Бай Сучжэнь и Сяо Цин и сложил ладони в приветствии.
Закончив сеанс психотерапии для ученика, старый монах подошёл к Бай Сучжэнь и Сяо Цин и сложил ладони в приветствии.
— Амитабха. Достопочтенные дамы, пути людей и демонов не пересекаются. Стоит ли проявлять такое упрямство?..
— Амитабха. Достопочтенные дамы, пути людей и демонов не пересекаются. Стоит ли проявлять такое упрямство?..
— Слышь, старик, ты что, решил вслед за Фахаем нам палки в колёса вставлять?! — тон Сяо Цин мгновенно стал враждебным.
— Слышь, старик, ты что, решил вслед за Фахаем нам палки в колёса вставлять?! — тон Сяо Цин мгновенно стал враждебным.
Байлу, почуяв запах жареного, тут же вклинилась между ними:— Ну чего вы, давайте жить дружно! Наставник вовсе не хотел обидеть сестрицу, он просто хотел сказать... сказать...
Байлу, почуяв запах жареного, тут же вклинилась между ними:
— Ну чего вы, давайте жить дружно! Наставник вовсе не хотел обидеть сестрицу, он просто хотел сказать... сказать...
Она запнулась, не в силах подобрать аргумент, и жалобно посмотрела на Чу Мо.
Она запнулась, не в силах подобрать аргумент, и жалобно посмотрела на Чу Мо.
А тот в это время внимательно сканировал взглядом сестёр-змей. В какой-то момент ему показалось, что от них веет чем-то... неправильным. Но чем именно — ухватить не получалось.
А тот в это время внимательно сканировал взглядом сестёр-змей. В какой-то момент ему показалось, что от них веет чем-то... неправильным. Но чем именно — ухватить не получалось.
Видя, что Байлу взывает о помощи, Чу Мо решил разрядить обстановку.
Видя, что Байлу взывает о помощи, Чу Мо решил разрядить обстановку.
— Наставник имеет в виду, что человеческая жизнь — штука короткая, всего-то сотня лет. После смерти — колесо сансары. Даже если ты отыщешь его следующую инкарнацию, чтобы продолжить роман, это будет уже не тот цветок, а просто похожий экземпляр. Вторая копия с другим скином.
— Наставник имеет в виду, что человеческая жизнь — штука короткая, всего-то сотня лет. После смерти — колесо сансары. Даже если ты отыщешь его следующую инкарнацию, чтобы продолжить роман, это будет уже не тот цветок, а просто похожий экземпляр. Вторая копия с другим скином.
Он хотел как лучше, но после его слов демоническая аура Сяо Цин буквально взбесилась.
Он хотел как лучше, но после его слов демоническая аура Сяо Цин буквально взбесилась.
— Раз так, я просто сделаю так, чтобы его душа навсегда осталась рядом с сестрой. Никаких перерождений!
— Раз так, я просто сделаю так, чтобы его душа навсегда осталась рядом с сестрой. Никаких перерождений!
Как только она это выпалила, и Чу Мо, и Байюнь одновременно напряглись. Мало того что заявочка была в духе «я у мамы маньяк», так ещё и состояние Сяо Цин стало окончательно неадекватным.
Как только она это выпалила, и Чу Мо, и Байюнь одновременно напряглись. Мало того что заявочка была в духе «я у мамы маньяк», так ещё и состояние Сяо Цин стало окончательно неадекватным.
К счастью, Бай Сучжэнь вовремя схватила сестру за руку, и бешеная энергия потихоньку улеглась. Белая змея виновато улыбнулась мужчинам.
К счастью, Бай Сучжэнь вовремя схватила сестру за руку, и бешеная энергия потихоньку улеглась. Белая змея виновато улыбнулась мужчинам.
— Прошу прощения, сестрёнка сорвалась.
— Прошу прощения, сестрёнка сорвалась.
Байлу почувствовала, как сердце уходит в пятки: «Ничего себе «сорвалась»! Сяо Цин сейчас выглядела похлеще любого монстра из храма Лайжо!»
Байлу почувствовала, как сердце уходит в пятки: «Ничего себе «сорвалась»! Сяо Цин сейчас выглядела похлеще любого монстра из храма Лайжо!»
Чу Мо незаметно придвинулся к наставнику Байюню и передал сообщение прямо в разум:— Наставник, чувствуете? Здесь чем-то воняет. И это не благовония.
Чу Мо незаметно придвинулся к наставнику Байюню и передал сообщение прямо в разум:
— Наставник, чувствуете? Здесь чем-то воняет. И это не благовония.
Байюнь не ответил, но втайне активировал свои «Глаза Дхармы», пытаясь просветить сестёр насквозь.
Байюнь не ответил, но втайне активировал свои «Глаза Дхармы», пытаясь просветить сестёр насквозь.
Едва он открыл духовное зрение, как его глаза прошила резкая боль, а дыхание мгновенно сбилось.
Едва он открыл духовное зрение, как его глаза прошила резкая боль, а дыхание мгновенно сбилось.
— Монах! — рявкнула Сяо Цин. — Ты берега попутал? Пытаться просветить нас своими глазами... В былые времена я бы тебя на месте прихлопнула!
— Монах! — рявкнула Сяо Цин. — Ты берега попутал? Пытаться просветить нас своими глазами... В былые времена я бы тебя на месте прихлопнула!
— Учитель! — Шифан в ужасе подскочил к Байюню, поддерживая его. — Учитель, вы как?!
— Учитель! — Шифан в ужасе подскочил к Байюню, поддерживая его. — Учитель, вы как?!
— В порядке, — Байюнь посмотрел на разъярённую Сяо Цин и смиренно сложил ладони. — Амитабха. Старый монах проявил неучтивость. Прошу простить.
— В порядке, — Байюнь посмотрел на разъярённую Сяо Цин и смиренно сложил ладони. — Амитабха. Старый монах проявил неучтивость. Прошу простить.
— Хм! — Сяо Цин гневно отвернулась, даже не взглянув на пострадавшего.
— Хм! — Сяо Цин гневно отвернулась, даже не взглянув на пострадавшего.
Бай Сучжэнь вздохнула.— Сяо Цин, извинись перед наставником!
Бай Сучжэнь вздохнула.
— Сяо Цин, извинись перед наставником!
— Он первый начал! С какой стати мне извиняться перед этим беспардонным святошей?
— Он первый начал! С какой стати мне извиняться перед этим беспардонным святошей?
Видя, что сестру не переубедить, Белая змея снова вздохнула и протянула Шифану небольшую пилюлю.— Мне очень жаль. У моей сестры сейчас сложный период, характер испортился. Обычно она не такая... Вот, возьмите. Это целебная пилюля, она поможет наставнику залечить раны.
Видя, что сестру не переубедить, Белая змея снова вздохнула и протянула Шифану небольшую пилюлю.
— Мне очень жаль. У моей сестры сейчас сложный период, характер испортился. Обычно она не такая... Вот, возьмите. Это целебная пилюля, она поможет наставнику залечить раны.
Шифан осторожно взял лекарство, но в голове засел резонный вопрос: «А безопасно ли глотать таблетки из рук змеи-оборотня? Не вырастет ли у учителя хвост?»
Шифан осторожно взял лекарство, но в голове засел резонный вопрос: «А безопасно ли глотать таблетки из рук змеи-оборотня? Не вырастет ли у учителя хвост?»
Чу Мо подошёл ближе, забрал пилюлю из рук парня и внимательно её осмотрел. Затем перевёл взгляд на Бай Сучжэнь:— Лекарство высшего качества. Не знал, что ты ещё и в алхимии шаришь.
Чу Мо подошёл ближе, забрал пилюлю из рук парня и внимательно её осмотрел. Затем перевёл взгляд на Бай Сучжэнь:
— Лекарство высшего качества. Не знал, что ты ещё и в алхимии шаришь.
Бай Сучжэнь лишь загадочно улыбнулась, не спеша с объяснениями.
Бай Сучжэнь лишь загадочно улыбнулась, не спеша с объяснениями.
Чу Мо не стал докапываться. Он просто запихнул пилюлю в рот Байюню.
Чу Мо не стал докапываться. Он просто запихнул пилюлю в рот Байюню.
Шифан весь сжался от страха, но, увидев, что Чу Мо незаметно ему подмигнул, расслабился.
Шифан весь сжался от страха, но, увидев, что Чу Мо незаметно ему подмигнул, расслабился.
Пилюля была хорошей, яда в ней не было. Вот только... Чу Мо не был бы Чу Мо, если бы скормил учителю подарок демоницы. В тот момент, когда он подносил руку ко рту монаха, он совершил ловкий финт ушами и подменил таблетку на свою собственную, лично приготовленную. Бережёного Бог бережёт, а практиков — паранойя.
Пилюля была хорошей, яда в ней не было. Вот только... Чу Мо не был бы Чу Мо, если бы скормил учителю подарок демоницы. В тот момент, когда он подносил руку ко рту монаха, он совершил ловкий финт ушами и подменил таблетку на свою собственную, лично приготовленную. Бережёного Бог бережёт, а практиков — паранойя.
Вскоре Байюню стало лучше, на бледные щёки вернулся румянец.
Вскоре Байюню стало лучше, на бледные щёки вернулся румянец.
Чу Мо снова шепнул ему по ментальной связи:— Наставник, что вы там увидели?
Чу Мо снова шепнул ему по ментальной связи:
— Наставник, что вы там увидели?
— Ничего, — так же мысленно отозвался Байюнь. — Либо там действительно чисто, либо моей культивации не хватает, чтобы сорвать покров.
— Ничего, — так же мысленно отозвался Байюнь. — Либо там действительно чисто, либо моей культивации не хватает, чтобы сорвать покров.
Он действительно ничего не успел разглядеть, но реакция Сяо Цин была подозрительно быстрой — она мгновенно распознала технику и ударила в ответ. Непростая девица, ох непростая.
Он действительно ничего не успел разглядеть, но реакция Сяо Цин была подозрительно быстрой — она мгновенно распознала технику и ударила в ответ. Непростая девица, ох непростая.
В этот момент к ним направились стражники, стоявшие у городских ворот. Видимо, шум привлёк их внимание. Два солдата подошли вплотную и уставились на компанию.
В этот момент к ним направились стражники, стоявшие у городских ворот. Видимо, шум привлёк их внимание. Два солдата подошли вплотную и уставились на компанию.
— Вы чего тут застряли? Стоите как вкопанные, другим мешаете. В город-то заходить собираетесь или как?!
— Вы чего тут застряли? Стоите как вкопанные, другим мешаете. В город-то заходить собираетесь или как?!
— Моему учителю стало нехорошо! — Шифан помог Байюню подняться, благоразумно умолчав о стычке со змеями. Просто, мол, приболел старик.
— Моему учителю стало нехорошо! — Шифан помог Байюню подняться, благоразумно умолчав о стычке со змеями. Просто, мол, приболел старик.
Стражники оглядели Байюня. Хоть румянец и вернулся, вид у него всё равно был помятый.
Стражники оглядели Байюня. Хоть румянец и вернулся, вид у него всё равно был помятый.
Солдаты посмотрели на палящее солнце, а потом указали на проход.— Видать, солнечный удар прилетел. Ладно, проходите без очереди, только в этот раз! Нечего старику на жаре стоять.
Солдаты посмотрели на палящее солнце, а потом указали на проход.
— Видать, солнечный удар прилетел. Ладно, проходите без очереди, только в этот раз! Нечего старику на жаре стоять.
Шифан посмотрел на длинный хвост из двадцати человек и замялся:— Но люди же ждут... Как-то неудобно влезать впереди всех.
Шифан посмотрел на длинный хвост из двадцати человек и замялся:
— Но люди же ждут... Как-то неудобно влезать впереди всех.
— Парень, если твоему учителю поплохеет, хлопот будет больше, — отрезал один стражник.
— Парень, если твоему учителю поплохеет, хлопот будет больше, — отрезал один стражник.
— В нашем Ханчжоу принято помогать в таких случаях, это обычное дело, — добавил второй. — Если на лекаря денег не хватит, так и скажите в аптеке — подлечат в долг. Деньги — дело наживное, потом отдадите, никто вас за горло брать не будет!
— В нашем Ханчжоу принято помогать в таких случаях, это обычное дело, — добавил второй. — Если на лекаря денег не хватит, так и скажите в аптеке — подлечат в долг. Деньги — дело наживное, потом отдадите, никто вас за горло брать не будет!

Комментарии

Загрузка...