Глава 20

— То есть у нас отношения сообщников и соучастников.

— Я к тому, что если, допустим, если ты сейчас вовсе не хочешь жить такой жизнью, то после смерти твоего хозяина Ли Хэгуана ты обретешь свободу. Как захочешь жить в будущем, так и будешь, я могу это так понимать?

— С чего бы мне это делать? В этом нет никакой необходимости.

Сюй Хунбо достал из своего вещевого ящика кое-какую вещь и продолжил:

— Я говорю так из-за этого.

Немножко поглазев из любопытства, несколько человек приблизились, а Сюй Хунбо продолжил:

— У тебя есть узелок, в котором хранится немало серебра и украшений. Конечно, сперва я думал, что ты забрала их, чтобы забрать с собой после отступления. Но потом я вспомнил, что в твоем мешке лежала складная веерная кисть, и на ней, кажется, было написано: «Вместе всю жизнь, неразлучны вовек, одна страсть и одно безумие навек в памяти запечатлены». К тому же на том складном веере был нарисован земной рай: один дом, пара малышей, муж пашет, жена ткет. Раз ты смогла специально прихватить этот веер, это значит, что он очень важен. Должно быть, у тебя появился любимый человек, и к тому же вы собирались сбежать вдвоем.

— Как такое возможно, в моем сценарии вообще не было ничего про этот веер! Там были лишь некоторые сюжетные перипетии да события дня преступления, там вообще не было никакой любовной линии, понимаете? А вот этот Кан Муюй — он очень странный и почти ничего не говорит. Он — личный телохранитель Линь Няня, так что для него делать что угодно ради Линь Няня — это само собой разумеющееся.

Инь Хуаянь перевела стрелки на Кан Муюя, а тот невозмутимо произнес:

— Хотя я и являюсь потомственным слугой клана Линь, я также обязан подчиняться распоряжениям Линь Няня. Он мне ничего подобного не поручал, а если бы я стал действовать по собственному почину, разве это не было бы предательством?

— Значит, это Линь Нянь!

Младшая девчушка немного растерялась, ее мысли слегка прояснились, и она принялась указывать на всех по очереди.

— По правде говоря, у Ли Хэгуана ведь было две упаковки порошка, одна «Сань», другая «Сы». Если говорить о том, кто из сидящих здесь мог об этом знать, так это Инь Хуаянь. Если все отравились одним из видов яда, достаточно подсыпать второй вид отдельно номеру второму и номеру третьему, и тогда номер второй с номером третьим естественным образом выбывают из игры. Или можно поменять порядок местами: сначала отравить по отдельности, а в самом конце, когда мы все соберемся вместе, подбросить другой яд.

Кан Муюй кивнул, и Сюй Хунбо тоже счел это вполне разумным.

— Вы что, больны все, что ли? Зачем вы все перекладываете на меня?! По-моему, в Линь Няне отчетливо кроется проблема, он наверняка заставил это сделать своих слуг. А ты, Сюй Хунбо? Ты прекрасно знал, что я поддельная, но притворялся, будто не в курсе. По-моему, ты просто хотел сначала прикончить Янь Цифэна, а потом убить Ли Хэгуана и меня. То, что Янь Цифэн смог узнать истинную личность Чжан Муи, полагаю, дело рук как раз того, о ком ты говорил.

Инь Хуаянь дрожала от злости, и голос ее звучал довольно громко.

В подобных играх хуже всего начинать обвинять других, не разобравшись сперва со своими собственными подозрениями, да еще и при полном отсутствии каких-либо союзников.

У трех мужчин на душе было немного не по себе, но в такой ситуации было очевидно, что убийца слишком многое скрывал, остальные улики спутались в один клубок, да к тому же двое участников выбыли раньше времени. Множество улик не сходилось, и сейчас все превратилось в сплошную неразбериху.

На самом деле в душе Линь Няня теплилась еще одна догадка: быть может, Инь Хуаянь за столько лет совместной жизни действительно воспылала чувствами к Янь Цифэну? Это она выдала Чжан Муи, помогла Янь Цифэну избежать смертельной ловушки, чтобы они могли вместе сбежать. А раз она решила заговорить об этом только сейчас, то, вероятно, рассчитывала выбрать подходящий момент, чтобы у Янь Цифэна больше не осталось другого выбора.

Однако Линь Нянь не стал высказывать свои мысли вслух. Как бы то ни было, судя по текущей ситуации, скрываемая им информация имела чрезвычайно важное значение. Поэтому он не мог выставить напоказ подозрения в отношении А Ло, но и снять подозрения с Инь Хуаянь тоже был не в силах.

— Давайте так, давайте проголосуем. Не будем указывать на кого-то конкретного, просто поступим по собственному велению сердца — голосуйте за кого хотите.

Как только Линь Нянь закончил говорить, все, кроме Инь Хуаянь, кивнули.

В самом центре зала появился виртуальный Сяо Гоцзы и заговорил:

— Выбывшие Чжан Муи и Ли Хэгуан также примут участие в этапе голосования. Теперь уважаемые игроки могут приступить к голосованию. В этой партии используется бальная система, побеждает набравший наибольшее количество очков.

Линь Нянь скосил глаза на остальных, мысленно раскладывая по полочкам собранные улики.

Если Кан Муюй — это А Ло, то он вполне мог убить Янь Цифэна, а вот убить Ли Хэгуана... Ах да, Ли Хэгуан убил его ван-отца и истребил весь его клан.

Вот только как он это сделал?

С самого начала и до конца Кан Муюй не обменивался с ним ни единым словом, что заставляло Линь Няня изрядно ломать над этим голову.

Линь Няню надоело размышлять — в конце концов, это всего лишь игра, — поэтому он надел очки и начал голосовать.

Чжан Муи — это (Янь Цифэн).

Убийца фальшивого Янь Цифэна — (Чжан Муи).

Инь Хуаянь — (не) младшая сестра Сюй Хунбо.

Кан Муюй — (это) А Ло.

Убийца Чжан Муи — (Инь Хуаянь).

Убийца Ли Хэгуана — (Инь Хуаянь).

Закончив голосовать, Линь Нянь снял очки и стал ждать, пока остальные завершат процесс.

Прошло довольно много времени — видимо, те двое за пределами зала еще не закончили голосование, — и Линь Нянь принялся тупо смотреть на маленький деревянный ящичек, стоявший на столике.

Непонятно было, для чего эта штука предназначена и зачем ее здесь поставили.

Поразмыслив, он решил, что это, должно быть, полная картина происшествия.

— Голосование игроков завершено, очки игроков занесены в систему, желаем всем уважаемым игрокам успешного прохождения на следующий уровень.

Виртуальный Сяо Гоцзы договорил и исчез из зала, а на экране высветилось шесть цифр. Первой мыслью Линь Няня было подобрать пароль к этому маленькому деревянному ящичку.

Тогда он шагнул вперед и несколько раз нажал на кнопки кодового замка. И впрямь — замок открылся, а внутри обнаружился соединительный провод.

После подключения видеосвязи Чжан Муи и Ли Хэгуан тоже вернулись и уселись в зале.

На экране высветились сюжетные линии и дальнейшее развитие событий для каждого из персонажей.

Инь Хуаянь уже глубоко и нежно любила Янь Цифэна, но она не желала, чтобы Янь Цифэн продолжал жить такой жизнью, поэтому прямо во время пиршества в тот день она выложила Янь Цифэну всю правду. Узнав, что его разоблачили, Янь Цифэн мог лишь согласиться на предложение Инь Хуаянь: он велел ей заманить Чжан Муи, а сам насильно влил Чжан Муи отравленный чай. Впоследствии Янь Цифэн загримировался под Чжан Муи, а Инь Хуаянь продолжала виться вокруг Ли Хэгуана, притворяясь кроткой и покорной. Увидев, что Линь Нянь ушел, Ли Хэгуан тоже тайком связался с Чжан Муи и велел тому делать все по плану. Подстраховываясь на всякий случай, Ли Хэгуан втайне подсыпал порошок «Сань» в кувшин с вином на пиру; если бы у Чжан Муи ничего не вышло, Ли Хэгуан изыскал бы способ подсунуть «Сы» Янь Цифэну. Ли Хэгуан также тайком пробирался в кабинет Янь Цифэна, и под воздействием свечи хуньли Ли Хэгуан возомнил, будто он уже скормил «Сы» Янь Цифэну. Порошок от похмелья Сюй Хунбо достался Ли Хэгуану; его первоначальный план заключался в том, чтобы тайком подбросить Слезы старого друга Ли Хэгуану, лишив того возможности отмыться от подозрений. Уже после ухода Ли Хэгуана Сюй Хунбо пожаловал в кабинет Янь Цифэна, и когда он явился туда, под воздействием свечи хуньли они с Инь Хуаянь общими усилиями жестоко влили отравленный чай в горло Янь Цифэну. Линь Нянь отравился испарениями свечи хуньли, поэтому лекарство, которое, как ему показалось, слуга скармливал Янь Цифэну, на самом деле было тем самым средством, что Янь Цифэн скормил Чжан Муи. Выпущенный им скрытый клинок также был пущен в ход в ожидании смерти Чжан Муи, но ни в кого не попал.