Глава 16

— В комнате Чжан Муи я обнаружил сверток, а в нем — маску из человеческой кожи и одежду слуги Резиденции премьер-министра. Кроме того, я нашел у него метательные ножи и свечу Хуньли. Свеча Хуньли происходит из королевской семьи одного поверженного вражеского государства; это галлюциноген: вдохнешь его пары — и начнутся видения. Если принять достаточное количество, человек может насмерть перепугаться собственных внутренних демонов, причем никаких следов обнаружить не удастся. В тайнике Чжан Муи я также нашел письмо, в котором ему приказывали действовать как можно скорее. Там же хранилось немало улик, изобличающих Янь Цифэна, и именная табличка с надписью Тайный агент. В моем сценарии было сказано, что Чжан Муи однажды тайно угрожал мне, требуя выведать все секреты Янь Цифэна. И еще — сегодня во внутреннем дворе я видел Ли Хэгуана: он с кем-то разговаривал, и фигура этого человека показалась мне знакомой. Теперь же очевидно, что Чжан Муи — сообщник Ли Хэгуана внутри дома.

Сюй Хунбо закончил говорить и перевел взгляд на Чжан Муи. Тот прикусил губу, о чем-то задумался и лишь спустя долгое время заговорил:

— Ладно, скажу прямо: я действительно агент, подосланный Ли Хэгуаном в Резиденцию премьер-министра. Свеча Хуньли тоже была подготовлена мной для покойного. Но тот человек умер от яда, к моей свече это не имеет никакого отношения, так что можно ли считать, что подозрения с меня сняты?

— Это не факт, обсудим во время второго круга обысков, — отозвалась Инь Хуаянь. — Ты еще не сказал, зачем тебе маска из человеческой кожи? И зачем тебе одежда слуги? Ты ведь и так человек из Резиденции премьер-министра, тебе это ни к чему.

Сюй Хунбо, держа в руках улики, указал на них, обращаясь к Чжан Муи.

— Это... погодите, дайте подумать. В моем сценарии об этом, кажется, ничего не было.

Чжан Муи хотел почесать голову, но, коснувшись пальцами высоко поднятого наголовника, неестественно опустил руку. Он нахмурился, бегая глазами из стороны в сторону, и наконец произнес:

— Не знаю. Вероятно, этого не было в сценарии. Возможно, я использовал их для маскировки или собирался сбежать, если меня раскроют.

Линь Нянь кивнул, словно временно приняв оправдание Чжан Муи. Сюй Хунбо хотел было спросить что-то еще, но промолчал, сел и посмотрел на Линь Няня. Поймав его взгляд, Линь Нянь улыбнулся, поднялся, выложил свои улики и произвел:

— Я обыскивал комнату Кан Мую, так что расскажу, что нашел.

Линь Нянь пристально посмотрел на Кан Мую. Заметив, что тот тоже перевел на него взгляд, Линь Нянь ощутил внутреннюю борьбу, но все же сказал:

— Улик у Кан Мую не так уж много. Я нашел старое письмо, адресованное некоему А Ло. Тот, кто его писал, судя по всему, питал к А Ло лютую ненависть. Еще я нашел роскошную одежду, которая явно не принадлежит Кан Мую. И два пакетика с порошком: в одном Яньло Цуй, в другом — Цянь Синьку. Яньло Цуй убивает за два часа, а вот каково действие Цянь Синьку, я не знаю. Ты знаешь?

Линь Нянь только что услышал, что свеча Хуньли обладает галлюциногенным эффектом, поэтому намеренно скрыл свойства Цянь Синьку, спрятав записку с описанием действия препарата. На самом деле ему очень хотелось узнать, является ли Кан Мую тем человеком, который по его сценарию совершил подмену лица.

Кан Мую не стал смотреть на улики, лежащие перед Линь Нянем, и сразу ответил:

— Я слуга Линь Няня, та одежда предназначалась для его смены. На самом деле с детства меня готовили как смертника Клана Линь, а порошки я подготовил для себя — на случай, если придется спасать Линь Няня в критической ситуации. Письмо я писал своему бывшему другу. Тот человек использовал меня, поэтому я его ненавидел. Но он умер, так и не получив письма. Лишь позже я понял, что ошибался на его счет, поэтому хранил письмо при себе. Цянь Синьку — это яд, кроме как при попадании в кровь, он ни на что не годен.

Голова Линь Няня шла кругом. Эти объяснения казались ему неубедительными, но согласно правилам сценария он не мог спорить, поэтому оставалось лишь сесть обратно и небрежно бросить:

— На этом пока закончу. Посмотрим, найдется ли что-то еще во время второго обыска.

Видя, что Линь Нянь отступил, остальные не стали продолжать расспросы. Остались только улики Сюй Хунбо, и все взгляды обратились к Кан Мую. Тот с улыбкой поднялся и, не глядя прямо на Сюй Хунбо, опустил глаза:

— Сначала об этой половинке нефритовой подвески Инь Хуаянь. Я обнаружил след от нее в складном веере Сюй Хунбо, на оттиске выгравирован иероглиф Цунь. Однако есть только оттиск, а не сама вещь, так что, полагаю, подвеска должна быть при ком-то из них. Далее — возраст Сюй Хунбо вызывает вопросы. Вот медицинская карта: врач записал, что Ши Сяохэн двадцать лет. В древности, даже если весь род приговаривали к казни, детей семи лет и младше не трогали. Поэтому, если не ошибаюсь, Сюй Хунбо — брат Инь Хуаянь. В его комнате собрано огромное количество доказательств преступлений покойного, всё подробно расписано, указаны адреса свидетелей. Еще одна веская улика — картина, на которой мальчик и девочка носят по половинке той самой подвески. Пакетик Слезы старого друга в его комнате тоже был, причем со следами использования. Там же обнаружили ночной наряд и порошок от похмелья. Что ж, пока это всё. Теперь твоя очередь, Сюй Хунбо.

Сюй Хунбо почесал затылок, встал и подошел к Кан Мую. Выглядел он то ли задумчивым, то ли пытающимся вспомнить прошлое, долго глядя на улики.

— Почему у вас у всех так мало улик, а у меня их целая куча? — нахмурившись, с досадой произнес Сюй Хунбо. — Ладно, расскажу, что знаю. Я действительно потомок премьер-министра Ши, а Инь Хуаянь — моя младшая сестра. Меня продали очень далеко от столицы, к счастью, те люди были друзьями моего деда, поэтому с детства я многому научился с их помощью. В итоге я явился в столицу на экзамены под именем Сюй Хунбо, и хотя не занял высокого места, но, намеренно сблизившись с Янь Цифэном, стал его советником. Попав в Резиденцию премьер-министра, я сразу узнал в Инь Хуаянь свою сестру, и тот пакетик с лекарством — тоже моих рук дело. Изначально это был один полный пакет, я разделил его на две части, поэтому следы использования есть у нас обоих. А те доказательства преступлений покойного я намеренно подбросил Чжан Муи — я хотел, чтобы Янь Цифэн прочувствовал то же самое, что пережил род Ши во время своего уничтожения.

Линь Нянь про себя похвалил Сюй Хунбо: если бы он сам не видел, как Инь Хуаянь подсыпает яд в чай, то история Сюй Хунбо звучала бы вполне правдоподобно.

Кан Мую кивнул. Не задавая лишних вопросов, он сел и сказал:

— У меня вопросы закончились. Что будем делать: сначала обсудим все или проведем второй круг обысков?