— Я сказал, откройте дверь! Оглохли?! Да плевать, насколько он опасен! Открывайте!
Заскрежетали засовы тройной бронированной двери. И то, что предстало глазам столпившихся у входа людей, заставило их оцепенеть.
Вытерпев восемь часов непрерывного извлечения памяти, Чу Хань обмяк на полу, словно куча тряпья. Под ним натекла огромная лужа пота. Никто не мог понять, как он вообще выжил. Из уголков глаз и ноздрей струилась кровь; даже из ушей вместе с потом сочилась кровавая пена.
Но самое жуткое было не это.
Самым жутким было то, что Чу Хань до сих пор находился в сознании. И на его лице блуждала улыбка!
Седовласый старик долго и пристально смотрел на него. Он то сжимал, то разжимал кулаки. Наконец он со свистом втянул воздух:
— С завтрашнего дня вводить седативное принудительно!
— Не выйдет... — раздался хриплый голос.
Чу Хань с трудом приподнялся и сел. Голос звучал слабо, но в нём сквозила ледяная угроза.
— Память мертвеца вы ведь не извлечёте, так?
— Это для твоего же блага! — взорвался старик.
Седативное нужно было не только для стабильной трансляции. Это был вопрос гуманности. Если в народ просочится информация, что пойманных преступников подвергают таким нечеловеческим пыткам, сопротивление при арестах возрастёт в разы. Это создаст колоссальную нагрузку на органы правопорядка и вызовет хаос.
Но Чу Хань был непреклонен. В его равнодушном взгляде читалось только одно: вколешь — и я сдохну.
Старика аж перекосило от злости. Поняв, что Чу Ханя не сломить, он лишь гневно фыркнул, резко развернулся и зашагал прочь.
Когда коридор опустел, у дверей осталась лишь Чу Сяо. Она долго молча смотрела на Чу Ханя, а затем повернулась к Сяо Мэн:
— Отмой его. И пусть врачи проверят состояние. Скажи столовой, чтобы приготовили что-то питательное. Завтрашний эфир не должен сорваться.
— Сделаю. Буду контролировать лично.
***
На следующий день после короткого совещания никто так и не решился настаивать на принудительной седации. Все прекрасно понимали, с каким безумцем имеют дело. Вколи ему снотворное силой — и он найдёт способ покончить с собой без малейших колебаний.
Не найдя желающих взять на себя такую ответственность, седовласый старик тяжело вздохнул:
— Выделите ему личную бригаду врачей и диетологов. У меня только одно условие: он не должен умереть до конца трансляции!
Присутствующие согласно закивали. Старик перевёл взгляд на Чу Сяо:
— Продолжаем.
— Понял, — отозвался тот и нажал кнопку на пульте управления.
Сотни миллионов зрителей уже заждались.
«Наконец-то! А то вчера обрубили на самом интересном месте!»
«Ха-ха, жизнь международного суперзлодея! Досмотрю — и сам книгу напишу!»
«Инфы про него вообще нигде нет. Интересно, что юный Чу Хань натворил после отсидки?»
«Сейчас узнаем. Врубайте!»
***
Район Циньлин. Фэнбэй.
Двое парней, прицепившись к заднему борту самосвала с породой, въехали в городскую черту и проворно спрыгнули на дорогу. Чу Хань озирался по сторонам, всё ещё ощущая лёгкий мандраж.
— Надеюсь, Обезьяна не подкачает и примет удар на себя. Иначе опять к дядям полицейским на чай тащиться.
У Хэшан, тащившийся следом, закатил глаза. «Знаешь, что за тобой менты придут, а сам вертухая обчистил! Чем ты вообще думал?!»
Парни двинулись вдоль улицы и, петляя, нырнули в тёмный переулок.
Чу Хань напустил на себя серьёзный вид:
— Сейчас снаружи жарко, только откинулись. Надо вести себя тихо, не нарываться. Следи за моими глазами, понял?
У Хэшан с трудом удержался от фейспалма. «Я-то нарываться точно не буду. А вот ты хоть минуту можешь на жопе ровно посидеть?»
— Эй, эй... Пацаны... — раздался сзади хриплый, маслянистый голос.
Они обернулись. Плешивый старик расплылся в улыбке, больше похожей на увядшую хризантему, демонстрируя два ряда гнилых жёлтых зубов. Опасливо оглядевшись, он приоткрыл полу залатанной армейской шинели.
Ни дать ни взять — витрина магазина! Внутренние карманы были плотно набиты дисками. «Искушение», «Добрая невестка», «Застенчивая секретарша»... Один лишь вид обложек заставил парней вздрогнуть.
И не только их. Зрители трансляции тоже выпали в осадок.
«Вот это да! Шедевры из прошлого! Сейчас такой раритет в коллекциях отаку днём с огнём не сыщешь!»
«Ха-ха-ха! Нам в школе организовали массовый просмотр памяти Чу Ханя. Директор и учителя аж позеленели!»
«Дед-то шарит!»
«Эх, раньше было лучше. В любой подворотне такие диски продавали. А сейчас найдёшь сайт, кликнешь — а там ошибка 404!»
В диспетчерской техники судорожно накладывали мозаику на недетский контент.
— Бля, охуенно! — воскликнул Чу Хань и вытащил У Хэшана вперёд. — Мой бро обожает учиться! Подбери-ка ему чего-нибудь с учительницей Мураками. Есть такое?
— А как же!
Покопавшись в недрах шинели, дед извлёк нужный диск.
— По адресу обратился, пацан! Учительница Мураками — коллекционное издание. Только у меня осталось. Двадцать юаней, без торга!
Чу Хань без лишних слов отсчитал деньги и под ошарашенным взглядом У Хэшана впихнул диск ему в руки. Внезапно его взгляд упал на деда, который радостно пересчитывал купюры, и в глазах юноши вспыхнул нездоровый огонёк.
Старик, поймав этот маньячный взгляд, испуганно отшатнулся. Он поплотнее запахнул шинель и уставился на Чу Ханя, словно невинная дева, повстречавшая извращенца.
— Э-э, молодёжь, не вздумайте! Такие дела до добра не доведут!
Шлёп!
Чу Хань отвесил старику звонкий подзатыльник.
— Старый хрыч, ты о чём вообще подумал?! Я хочу узнать, где ты товар берёшь! Покажи братану рыбное место, мы тоже хотим подзаработать!
Услышав это, дед мигом расслабился. Он заложил руки за спину и напустил на себя важный вид.
— Глупая пошла молодёжь. Если я вам всё расскажу, на что мне гробовые копить? Коммерческая тайна! Никаких комментариев!
С этими словами он насвистывая развернулся к выходу из переулка.
Но тут в спину ему ударил ледяной голос:
— Ты продал мне этот диск... А тут рекомендованная цена — десятка... А ты содрал с меня двадцать...
Чу Хань поднял голову и зловеще усмехнулся:
— Дед, ты меня за лоха держишь?
Старик остановился. Он медленно повернулся, но на его лице не было ни капли страха. Наоборот, он самодовольно ухмыльнулся:
— Деньги уплачены, товар получен. Возврату и обмену не подлежит. Ты вроде тоже человек деловой. Надо было торговаться на берегу. А раз уж деньги отдал — нечего теперь жаловаться, что переплатил. Сам виноват! Денег не верну. Считай, что десятка пошла на оплату жизненного урока. Бывай!
Чу Хань оскалился. Раздался тихий, зловещий смех.
— А кто сказал, что я деловой человек? Запомни, дед. Я — бандит. Монах, грабь его!
Бац! Хрясь! Бум!
В ту же секунду в тесном переулке разыгралась крайне жестокая сцена. Вопли старика разносились далеко по округе.

Комментарии

Загрузка...